Чтение онлайн

Отмыкаю машину, усаживаю Алену в детское кресло.

– Не пристегивай, мам. Ну мам!! Юбка же помнется, - возмущается дочка.

Игнорирую ее недовольство, пристёгиваю ребенка ремнями безопасности. Выезжаю со двора, замечаю, что он следует за нами.

Стелла, прости Господи, Абрамова (как она себя называет)

5 лет спустя

– Можно счет, пожалуйста, - говорит Пашка, как только нам приносят десерты.

Передо мной оказывается белая, хрустальная тарелка с небольшим пирожным в виде алого, глянцевого сердца идеальной формы. Сверлю его взглядом, беру вилку, разворачиваю ее широкой стороной и принимаюсь с усилием давить на зубья, превращая сердце в черно-красное месиво из шоколада и глазури. Поднимаю глаза на Пашку и широко ему улыбаюсь.

– Благодарю за ужин, я закончила!

Пашка тяжело вздыхает, отворачивает лицо в сторону и агрессивно сжимает в руке свою вилку, вижу как краснеет его указательный палец и продолжаю смотреть на него с ехидным лицом. Рядом с ним тут же оказывается рыженькая официантка, которая кладет возле его кофе маленькую черную папку с чеком и не поднимая головы, спешно удаляется. Это Ляля. Пашка с ней спит, но думает, что я об этом не знаю. А я в совершенстве умею определять любовников, даже если в одном помещении будет находиться сотня человек, я без ошибок сумею определить, кто из них с кем спит. Я вижу, как люди друг на друга смотрят. Ну, либо она просто втрескалась…

– А почему ты не приглашаешь ее к нам?
– я расстроено свожу брови, - Устроили бы классный тройничок!

– Стелла!
– Пашкина рука теперь белеет, а вилка немного гнется.

– Подумай об этом!
– говорю коварно.

– У меня с ней ничего нет… - злобно цедит сквозь зубы.

– Ну и нашел, чем хвастаться!
– я поднимаюсь из-за стола и беру свою сумку, - Как лох, честное слово! Я пока покурю, постарайся ничем не обляпаться…

На самом деле, в последнее время мы с Пашкой в прекрасных отношениях, просто сегодня хочется немного поднять ему давление. С кем он спит, меня совершенно не интересует, главное, что не со мной. Тем более, я тоже не храню ему верность. Хранила первые три года, думаю, этого вполне достаточно. Так, что у нас счастливая, крепкая, любящая семья. Всем на зависть, как и хотела мама. Она переехала жить в Лондон к Арсению всего через четыре месяца после того, как ее отпустили. Даже без условки. Оставила нас с Павликом разбираться с долгами, под ее чутким руководством по телефону. Чтобы выплатить двадцать два миллиона у нас ушло три года, а не задолго до того, как последняя сумма поступила на счет, наши скромные и робкие пятиминутки под одеялом закончились. Я тогда даже не подозревала, что еще зажгу. Но жизнь штука не предсказуемая. Думала сдохну, но не сдохла, цвету и пахну, отравляю Павлику жизнь, чтобы эта сука посильнее помучилась. Благородный рыцарь в сверкающих доспехах!

Как-то в момент очередного отчаяния, когда я рыдала в трубку и говорила матери, что я так больше не могу и я его ненавижу, она стала убеждать меня, что я полная дура и он невероятный герой. Изначально она хотела меня успокоить и переубедить, но наболтала лишнего и стали вскрываться подробности, от которых мне еще больше не захотелось жить.Часть она вывалила сама, часть я позже выбила из Павлика.

Все, во что я верила было ложью, абсолютно все. Мне было всего семнадцать. Я была такой наивной, что верила на слово и даже не собиралась ничего проверять. Проблемы у родителей возникли намного раньше, долги копились, брались кредиты, но можно было остановиться и объявить себя банкротами. Тогда у нас бы просто многое забрали и все бы закончилось. Но мы же Голубевы, голубая кровь! Они не хотели позориться и менять жизнь, надеялись, что как-нибудь выплывут и все брали, брали, брали, занимали бесконечное количество денег, покупались новые машины и драгоценности, содержалась прислуга, Сеня шиковал в Англии, они вкладывались в новые идеи, но миллионов это не приносило и когда они поняли, что попали и не знают, как все это теперь разгребать, отец не выдержал. Мать присела не за долги отца, а за то что уговаривала вложиться своих подружек в финансовую пирамиду и сама же нараздавала расписок. У меня в собственности даже не было никакого производства, в Туле нас ждал земельный участок с разрешением на строительство промышленного объекта и деревянный сарай. Мне уже тогда казалось странным, что они называют это каким-то бизнесом.

И кто всех спас? Пашка! Этот болезненный дебил так сильно горел идеей, что он однажды меня добьется, что стал приседать на уши отцу, что он уже взрослый и готов взять на себя ответственность и благородно принять меня с долгами. Но его отец не дебил и столько денег давать ему не собирался, даже не смотря на то, что он очень желанный и поздний ребенок. Видимо, Пашка сильно ныл и ему разрешили тратить его трастовые пять миллионов. Он обещал, что он точно сможет все разрулить и раскрутиться даже на этом. Григорий захотел посоветоваться с моей мамой и она тоже страшно загорелась этой идеей. В общем, у всех случился хеппи энд. Чтобы построить помещение по производству бетонных блоков, и запустить дело, Пашка даже продал свой мерседес, насколько я поняла отец в итоге тоже немного подкинул, когда увидел его энтузиазм. И все это мне рассказали, чтобы я ценила такого замечательного мужчину, который готов был грызть землю и столько для меня сделал. Как жаль, что об этом я узнала только два года назад, буквально за пару месяцев перед тем, как вернуть последнюю сумму, и с тех пор ни разу не разговаривала с матерью. Как жаль, что ее не посадили. Он ведь даже не собирался торопить меня с этой гребанной свадьбой, но об этом мне как-то по пьяне рассказал сам Пашка. Мать его подбивала, уж больно боялась, что такое золото перехватят и я останусь в одиночестве, а ей придется самой платить свои долги. Такого лоха же нужно еще поискать! Пустить все свои деньги, чтобы спасти от тюрьмы будущую тещу! А я все думала почему она мне так редко звонит, свои звонки она тратила совсем не на меня. Самое смешное, что она до последнего меня убеждала, что делала это для меня, а не для себя.

Кстати, это мать говорила ему, чтобы включал мужика и вел себя поуверенней и пожестче, если хочет меня добиться, чтобы не был мямлей. Но во время совместной жизни, когда мать от нас уехала и я стала потихоньку приходить в себя, выяснилось, что им вообще очень легко вертеть и договариваться, мы сошлись, что я буду с ним спать максимум раз в месяц и жить в разных спальнях. А когда всплыла правда, я вообще его послала и больше он ко мне не приближался. Сказал, делай, что хочешь, только не разводись.

Я могу развестись с ним хоть сегодня, но он так забавно бесится от моих выкрутасов и продолжает меня терпеть и ни в чем не отказывать, что очень сложно остановиться. Вот это я понимаю. Его безусловная любовь и моя вендетта. Бизнес в Туле мы продали, а потом переехали в Москву. Пашка купил мне цветочный магазин, а какой херней занимается он, я не спрашиваю. Он у нас теперь богач, его отец умер. Григорий болел, но так и не успел понянчить внуков. Брачный контракт не даст мне повторить ошибок матери, даже если Павлик что-нибудь нахимичит. Так, что развлекаюсь, как могу, тяну с Пашки деньги, капризничаю и живу ночами, когда снова могу гонять на байке и щекотать себе нервы. Как раньше.

Денис Скворцов

5 лет спустя

– Сегодня ты был просто в ударе, - Макс сначала жмет мне руку, а потом несколько раз хлопает меня по плечу, - Вот как ты это делаешь?

– Капля злости, капля таланта и долгие часы тренировок, - я широко улыбаюсь и вытираю полотенцем выступивший пот.

– А по каким дням ты тренируешься? Мне кажется, я здесь круглосуточно, но ни разу тебя не видел.
– Макс трет припухшую челюсть и мы медленно двигаемся к раздевалке и душевой.

– Да я свое уже оттренировал, - я довольно хмыкаю, - Просто у меня хорошая мышечная память.

– Значит таланта совсем не капля… - он смотрит на меня с уважением.

– И злости!
– добавляю и снова улыбаюсь.

Под струей прохладной воды думаю о том, что жизнь очень забавная штука. Она связала меня с тем, от чего, в свое время, я пытался сбежать. Я мечтал больше не драться, а в итоге, угораю над восхищенными взглядами начинающих бойцов, вроде Макса. Сто шестьдесят семь побед и одно поражение. Совсем не случайное, но для всех это секрет. Для таких юнцов, я что-то типа легенды. Они часами пашут в зале и не догадываются, что весь свой опыт в боях без правил я приобрел в уличных драках, где по-настоящему никаких правил нет. Все что было от восемнадцати до девятнадцати- полный треш, мой самый сумасшедший год. Но именно тогда я стартанул и до сих пор лечу, как ракета.

Из зала тоже выходим вместе, Макс продолжает меня расспрашивать и слушает с открытым ртом, я подхожу к своему спортивному байку, хлопаю себя по карманам кожаной куртки, извлекаю из нее пачку Парламента, цепляю зубами сигарету, чиркаю зажигалкой и глубоко затягиваюсь.

– Ты еще и куришь?
– говорит восхищенно, - А как же дыхалка?

Я невозмутимо пожимаю плечами и выпускаю из легких густую струю дыма.

– Дыхалка дышит.

– Офигеть…

– Да хорош, Макс, у тебя тоже все будет, однажды и мне как следует наваляешь, - хлопаю его по спине, швыряю окурок и забираюсь на байк.