Чтение онлайн

Данталли не ответил. Несколько мгновений Грэг изучающе смотрел на него, затем вопрошающе кивнул.

— Мальстен Ормонт… — задумчиво протянул он. — Ты ведь из знатного рода, верно? Хоттмар, Кардения, если мне не изменяет память. Но воевал на стороне Анкорды…

Данталли пожал плечами. От смеси нахлынувших воспоминаний между его бровями пролегла напряженная скобка.

— Я лишь хотел, чтобы война поскорее закончилась. А для этого должен был объявиться победитель. Я решил приблизить момент его появления.

— Почему Рерих? — прищурился Грэг. Мальстен неопределенно качнул головой.

— А почему нет? — кривая усмешка блеснула в уголках его губ, на левой щеке показалась глубокая ямочка.

— Ах, да! — картинно закатил глаза охотник. — Тебе ведь было все равно, кто из людей стал бы победителем, они все на одно лицо для таких, как ты, Битва Кукловодов — тому доказательство.

В голосе узника послышался укор. Мальстен раздраженно вздохнул.

— Не сравнивай меня с данталли, которые участвовали в битве при Шорре — я не действовал, как они.

— Еще скажи, что ты используешь свои силы только во благо. Насмеши меня, — хмыкнул Грэг.

Мальстен нахмурился. За свою жизнь он научился спокойно относиться к людским предрассудкам по отношению к существам его вида.

— Смейся, если хочется. Но у меня был наставник, который учил меня именно этому. При первой же нашей встрече он выпустил нити, когда крестьянский мальчишка едва не сорвался с дерева. Ребенок бы расшибся насмерть, но Сезар заставил его приземлиться на ноги. Хочешь сказать, мой учитель должен был дать мальчику погибнуть, хотя мог помочь? Или ты, как фанатики Красного Культа назовешь это исполнением воли богов?

Грэг внимательно вгляделся в лицо данталли. Гнев его немного остыл.

— Нет, не назову, — покачал головой охотник. — То, о чем ты рассказал, делает твоему учителю честь. Но не делает ее тебе. Ты со своими силами и «высокой моралью», — он картинно изобразил пальцами кавычки, — пошел на войну, чтобы убивать, а не спасать.

Мальстен закатил глаза.

— А люди зачем идут на войну? — снова криво усмехнулся он. — Разве не за тем же самым? Они идут убивать и умирать.

— Умирать воинами, а не безвольными куклами в руках данталли, — парировал Грэг.

— Я и не делал ни из кого безвольных кукол! — воскликнул Мальстен, вновь невольно вспомнив единственный случай, когда нарушил этот принцип. — Я управлял лишь своими солдатами. Делал их ловчее, внимательнее, быстрее. И они не знали даже, что находятся под контролем! У наших врагов был шанс победить их. Да, они были недостаточно сильны и погибали, но погибали воинами. Умирали именно так, как готовы были умереть, идя на фронт. Фактически, противники Анкорды, столкнувшиеся с Кровавой Сотней, сражались только со мной одним! Так что твои упреки не имеют подспорья.

Некоторое время охотник молчал. Затем задумчиво посмотрел на данталли и тяжело вздохнул.

— Рерих знал, кто ты, когда принимал тебя в свои ряды?

— Знал, — кивнул Мальстен, и по лицу его пробежала тень. — Он сознательно нарушил Вальсбургскую Конвенцию, потому что увидел, что я могу делать.

— Прорываться сквозь красное, — понимающе кивнул Грэг, усмехнувшись. Данталли качнул головой.

— Нет, тогда я этого не мог, моей сильной стороной было нечто иное. Я управлял солдатами, принимая непосредственное участие в сражении. Меня бы не раскрыли, потому что я не был кукловодом. Я был участником своего… представления.

Мальстен осекся на последнем слове, понимая, что не может подобрать термина лучше, чем использовал для этого Бэстифар.

Грэг хмыкнул, но от едких замечаний отчего-то воздержался. Он заговорил лишь после недолгой паузы.

— Как ты научился прорываться? — поинтересовался он. — На моей памяти этого не мог ни один данталли.

Мальстен усмехнулся, пропустив последние слова собеседника мимо ушей.

— Я раньше тоже думал, что не могу. Но на самом деле нужна лишь… верная мотивация. — Воспоминания того дня, который определил судьбу Кровавой Сотни, тяжелым грузом надавили на оба сердца данталли. — Я сумел прорваться сквозь красное впервые, чтобы спасти Бэса.

Грэг задумчиво кивнул, на некоторое время замолчав.

— А вы ведь и вправду дружны, — произнес он после затянувшейся паузы. — Придя сюда, я думал, что цирком заправляют два монстра, один из которых играет судьбами людей, а второй — упивается болью первого. Не могу сказать, что ошибся насчет аркала, — охотник нехорошо усмехнулся. — Но насчет вашей дружбы я просчитался. И на твой счет, похоже, ошибся. Там, в комнате, где пожиратель боли пытал меня, ты остановил его, когда узнал, что он использует твою расплату. И это не выглядело представлением.

Данталли отвел взгляд, и Грэг снова убедился в своей правоте.

— Расскажи о том случае. Когда прорвался сквозь красное, чтобы спасти аркалу жизнь.

Данталли недоверчиво склонил голову.

— Что тебе это даст? — спросил он.

— Другие собеседники у меня теперь вряд ли предвидятся, — небрежно пожал плечами Грэг. — К тому же, не скрою, я хочу понять тебя. Отчего-то в твои благие намерения хочется верить. И мне неясно лишь, что может держать тебя подле такого монстра, как Бэстифар шим Мала.

Мальстен отвел глаза, предпочтя пропустить мимо ушей очередной комментарий о монстре. Бэстифар действительно был склонен к жестокости, которая порой не на шутку пугала. Однако это не отменяло того, что для данталли он был единственным настоящим другом.

Позволив воспоминаниям захлестнуть себя, Мальстен тяжело вздохнул и начал рассказ. Отчего-то он хотел поделиться с охотником своей историей, хотя и сам не понимал своих мотивов.

— Это было два с половиной года назад. Шло сражение при дэ’Вере… последнее, в котором я участвовал…

Земля дэ’Вер, Лария

Тринадцатый день Фертема, год 1483 с.д.п.

Вдалеке уже рассеивался дым от пушечных залпов. Звон стали, ржание лошадей, воинственные кличи и крики раненых — все это больше не казалось столь оглушительным, слилось в общий привычный уху шум. Сражение, шедшее вторые сутки, явно подходило к концу, кронцы и гинтарийцы отступали — почти бежали с поля боя, разгромленные союзными войсками Анкорды и Сембры. Рерих VII и Генерал Томпс в авангарде гнали врага прочь.