Чтение онлайн

Тем временем, салер (как его называл Крис) превратился в того, кого я освободила из клетки. Он подошёл к Адалиссе, припал на живот, прижал уши… В общем, всем своим видом выказывал подчинение. Адалисса протянула к нему руку и зверёк тут же потёрся об неё головой, довольно урча.

– Он чувствует, кто ты, – заметил Крис, наблюдая за этим. – Не понимает, но чувствует. Он чувствует, что ты – его хозяйка, но никогда не сможет объяснить – почему он так решил.

– Я знаю, – кивнула Адалисса. – Все демоны чувствуют то же самое в моём присутствии. Мне пора уходить. А когда я уйду, Милена заснёт и проснётся только тогда, когда всё будет кончено. А точнее, она придёт в себя только тогда, когда будет далеко отсюда. До встречи, Самаэль.

Адалисса «ушла», а я, действительно, провалилась в забытье. А пришла в себя уже в интернате, ничего не помня и искренне считая, что отец просто отказался от меня после смерти мамы.

Глава 54.

Глава 54.

Я открыла глаза. Первое, что я увидела – это Кая, склонившегося надо мной.

– Сколько времени я вспоминала? – тихо спросила я его.

– Двадцать часов, – ответил он. – Почти сутки. Как ты себя чувствуешь?

– Если ты о физическом состоянии, то лучше не бывает. А вот всё остальное… Ужасно я себя чувствую.

– Но, ведь, твоё желание сбылось, – сказал Анхель, стоящий рядом со мной. – Ты хотела всё вспомнить, и ты вспомнила. Неужели, ты теперь жалеешь об этом, Милена?

Я неопределённо пожала плечами. Я сама не знала – жалею я или нет. Я узнала всю правду о своём прошлом, которую сама же хотела когда-то забыть. Но, если бы я так и осталась жить в неведении, то, наверное, это было бы гораздо хуже.

– Наш договор со своей стороны ты исполнишь позже, – тем временем, произнёс падший ангел. – Сейчас ещё не время. Но, в любой момент, как только я тебя попрошу, ты убьёшь меня.

Я кивнула. Это, всё равно, было неизбежно. Но, сейчас я была в таком состоянии, что в данный момент, вряд ли, смогла бы это сделать.

– Милена, ты помнишь, что обещала мне после того, как ты вернёшь свою память?

– И ты здесь? – недовольно смотрела я на Рейфа.

– Конечно. Я терпеливо ждал всё это время, пока ты придёшь в себя. Так, ты помнишь своё обещание?

– Помню. Как о таком забудешь? Народ, – обратилась я к присутствующим. – Притащите что-нибудь острое, а то, ведь, он не отцепится.

Мне дали нож. Я сделала надрез на руке и протянула её Рейфу. Он с такой жадностью стал слизывать кровь, как ребёнок сосёт грудь матери. Не очень, наверное, подходящее сравнение, но мне другого в голову не пришло. И я чувствовала, что эта процедура становится привычной. Ужасно, но – правда. Те, кто находились здесь, отнеслись к происходящему абсолютно спокойно. Как будто они каждый день видели, как один человек даёт свою кровь другому. Только Кай злился, но это понятно. Я про себя даже немного позлорадствовала на этот счёт. Ведь, когда я Каю впервые рассказала о Рейфе, он только радовался, что у меня появился, можно сказать, телохранитель. Но, он тогда совершенно забыл о другой стороне этих отношений. Вот, и пусть теперь злится.

– А теперь, вы можете все уйти отсюда? – спросила я, когда Рейф получил то, что так сильно хотел.

– Все? – переспросил Кай. – Ты знаешь, что это – невозможно, котёнок.

– Знаю. Но, ты же, Кай, останешься?

– Разумеется, – улыбнулся он. – Об этом могла и не спрашивать.

Когда все ушли, и мы остались вдвоём, я показала Каю шрамы на своей правой руке и произнесла:

– Знаешь, откуда они? Я всегда была твёрдо уверена, что в детстве я сильно упала с велосипеда. Но, это не так. Я сама когда-то так разодрала себе руку, что на ней навсегда остались шрамы.

– Сама?! – поражённо уставился на меня кукловод. – Но, зачем?!

– В чувство себя приводила таким образом, – невесело усмехнулась я.

А потом я начала рассказывать Каю обо всём том, о чём узнала. Старалась говорить спокойным голосом, но, то и дело, срывалась, когда рассказывала о многочисленных детских смертях; о смерти мамы; о том, что сделал Самаэль в лаборатории.

– А Аббадон, ведь, был прав, когда сказал, что я убила свою мать, – сказала я после рассказа. – Он не соврал. Я, действительно, её убила. Я…

– Это была не ты, а Адалисса! – прервал меня Кай. – Это она убила твою мать, а вовсе не ты. Тебе не в чем себя винить.

– Хотела бы и я так думать, – вздохнула я. – Я, кстати, вспомнила один случай, когда в «Шисуне» встретила иллюзию самой себя, которая мне сказала: «Ты не сможешь ничего сделать. Не сможешь стать для него тем, кем желаешь стать. Не сможешь! Потому что ты сама уничтожила всё!». Я не знаю, про кого она говорила, говоря, что я не могу для него кем-то стать, но про остальное… Она имела в виду, что я пожелала смерти всем, кого знала. Я уничтожила всё! Пусть все эти люди и заслуживали смерть, но… не такую! Такую я не пожелала бы даже самому злейшему врагу!

– Котёнок…

– Да знаю я! Прошлого не вернуть и не изменить. Только я вот теперь думаю… А правильно ли я сделала тогда, когда доверилась Крису… то есть, Самаэлю? Что он сделал, чтобы усыпить во мне кровь демона? Адалисса сказала, что он нарушает закон мироздания. Что это могло значить?

– Об этом знают только Адалисса и Самаэль. Я не думаю, что после того, как ты всё узнала, они будут от тебя что-то скрывать.

– Не знаю. От этих двоих можно всего, что угодно ждать.

Мы немного помолчали, а потом я спросила:

– Ты ещё не пожалел о том, что связал свою жизнь со мной?

– Нет, – спокойно ответил он.

– Почему? От меня, ведь, одни неприятности. Я, как дура, вечно во что-то впутываюсь. Не умею держать свой язык за зубами. Рядом со мной постоянно ошиваются всякие опасные подозрительные личности. И я даже к людям-то отношусь с большой натяжкой! И ты говоришь, что, всё равно, не жалеешь?

– Котёнок, если я когда-нибудь и пожалею (что маловероятно), то ты первая об этом узнаешь. А сейчас, тебе надо отдохнуть.

– Какой «отдохнуть»?! Я двадцать часов проспала!

– Ты не спала – ты вспоминала, а для организма это большая разница.

– Всё равно, отдыхать не хочу. И ты прекрасно должен это чувствовать. Единственное, чего я сейчас хочу, это просто быть рядом с тобой и всё. Больше мне ничего не нужно.

Я оказалась у Кая на коленях. Но, я не была против такого поворота событий. Тем более что поцелуи Кая, которыми он начал покрывать мои губы, лицо и шею, будили во мне такое желание, что хотелось выть от нетерпения.