Чтение онлайн

Я не могу плакать, ибо я чувствую плач Тэссы. Она меня чувствует. Я ее люблю. Я не хочу зла ей. Я ее люблю. Она меня чувствует, когда я плачу. Я не пойду ее провожать. Я знаю ее мысли. Она думает, что я притворяюсь, но я не притворяюсь. Я пойду к жене после того, что она уедет. Я не хочу сцен. Я люблю спокойствие. Я не буду плакать теперь, ибо все будут меня жалеть. Я не люблю, чтобы меня жалели, я хочу, чтобы меня любили. Я не пошел ее провожать, ибо Бог не хочет, чтобы я оставлял письмо. Я поцеловал Тэссу на прощание, пиша эти слова. Я не хочу, чтобы она думала, что я слабый человек. Она видела мои слезы, но не видела мою слабость. Я притворился слабым, ибо Бог этого хотел. Я знаю любовь моих людей, которые не хотят оставить мою жену одну. Я не пойду к жене, ибо доктор не хочет. Я останусь писать. Пусть мне дадут еду здесь. Я не хочу есть с накрытым скатертью столом. Я беден. Я не имею ничего и я не хочу ничего. Я не плачу, пиша эти строки, но у меня чувство плачет. Я не хочу зла моей жене. Я люблю ее больше всех. Я знаю, что если нас разлучат, то я умру от голода. Я плачу… Мне нельзя удержать мои слезы, которые капают на мою левую руку и галстук из шелка, но я не хочу их удерживать. Я буду писать много, ибо чувствую мою гибель. Я не хочу гибели, а поэтому хочу ей любви. Я не знаю, что мне надо, но я хочу писать. Я пойду есть и буду есть с аппетитом, если Бог того хочет. Я не хочу есть, ибо я его люблю. Бог хочет, чтобы я ел. Яне хочу расстраивать моих людей. Если они будут расстроены, то я умру с голоду.' Я люблю Луизу и Марию. Мария дает мне пищу, а Луиза подает.

Я хочу спать, но моя жена не чувствует, она думает во сне. Я не думаю, а поэтому не пойду спать. Я не сплю от порошков. Мне могут дать какое угодно лекарство, а я не буду спать. Если мне впустят морфин под кожу, я не засну. Я знаю мои привычки. Я люблю морфин, но я не люблю смерти. Смерть есть морфин. Я не есть морфин. Моя жена приняла порошок с морфином, а поэтому чувствует дурь в голове. Она не спит. Я знаю, что доктор хочет, чтобы она спала. Я не хочу, чтобы она спала, но я ей дам сон. Сон будет великий. Она не умрет. Она будет жить. Ее смерть уже настала, ибо она не верит Френкелю. Она приняла порошок и не может заснуть. Я был с нею долго. Я сидел долго. Я притворился спящим. Я притворяюсь по чувству. Я чувствую и я исполняю. Я не противоречу чувству. Я не хочу притворства. Я не есть притворство. Я есть чувство Божье, которое меня заставляет. Я не факир. Я не колдун. Я есть Бог в теле. Все имеют это чувство, только никто им не пользуется. Я пользуюсь им. Я знаю его действие. Я люблю его действие. Я не хочу, чтобы думали, что мое чувство есть спиритический транс. Я не транс. Я — любовь. Я есть чувство в трансе. Я есть транс любовный. Я есть человек в трансе. Я хочу сказать и не могу. Я хочу писать и не могу. Я могу писать в трансе. Я есть транс с чувством, а этот транс называется разумом. Все люди есть разумные существа. Я не хочу неразумных существ, а поэтому хочу, чтобы все были в трансе чувства. Моя жена в трансе порошка, а я в трансе Бога. Бог хочет, чтобы я спал. Я сплю и пишу. Я сижу и сплю. Я не сплю, ибо я пишу. Я знаю, что многие скажут, что я пишу глупости, но я должен сказать, что все, что я пишу, имеет глубокий смысл. Я человек со смыслом. Я не люблю людей без смысла. Я хочу описать другую прогулку.

Я был раз в горах и попал на дорогу, ведущую на одну гору. Я пошел по ней и остановился. Я хотел говорить на горе, ибо почувствовал желание. Я не говорил, ибо подумал, что все скажут, что этот человек сумасшедший. Я не был сумасшедший, ибо я чувствовал. Я почувствовал не боль, а любовь к людям. Я хотел кричать с горы в городок Санкт-Мориц. Я не кричал, ибо почувствовал, что надо пойти дальше. Я пошел дальше и увидел дерево. Дерево мне говорило, что здесь нельзя говорить, ибо люди не понимают чувства. Я пошел дальше. Мне было жалко расставаться с деревом, ибо оно меня почувствовало. Я пошел. Я зашел на высоту 2000 метров. Я стоял долго. Я почувстворал голос и закричал по-французски: «Parole!» Я хотел говорить, но мой голос был настолько силен, что я не мог говорить и закричал: «Я всех люблю и я хочу счастья!», «Я люблю всех!», «Я хочу всех!» Я не могу говорить по-французски, но я научусь, если я буду гулять один. Я хочу говорить громко для того, чтобы меня чувствовали. Я хочу любить всех, а поэтому хочу говорить на всех языках. Я не могу говорить на всех языках, а поэтому пишу и мое письмо будут переводить. Я буду говорить по-французски как умею. Я начал изучать речь французскую, но мне помешали, ибо мне шли люди навстречу, которые были удивлены. Я не хотел людей удивлять, а поэтому закрыл рот. Я его закрыл сейчас после того, что почувствовал. Я чувствую раньше того, что вижу. Я знаю раньше всех то, что будет. Я не буду [говорить] людям заранее. Я знаю, что надо для моей вставочки, чтобы она хорошо писала. Я понимаю мою вставочку. Я знаю ее привычки, а поэтому смогу выдумать лучшую. Я выдумаю лучшую, ибо я чувствую, что надо. Я не люблю нажимать, а фонтен-плюм любит нажим. Я привык писать карандашом, ибо он меня меньше утомляет. Фонтен-плюм утомляет мою руку, ибо приходится нажимать. Я придумаю вставочку без нажима. Нажим фонтен-плюма не дает красоту письма, а поэтому не надо нажимать. Нажимание мешает письму, но я не оставлю мою вставочку до тех пор, пока не придумаю другую. Если моя вставочка сломается, я ее отдам починить. Если перо устанет, я пойду купить другое. Я не брошу эту вставочку до тех пор, пока она будет писать. Я не оставлю вставочку до тех пор, пока не придумаю новую. Я хочу, чтобы люди работали для усовершенствования, а поэтому буду писать этой вставочкой. Я люблю усовершенствованные вещи. Я не люблю вещи. Я люблю вещи, если они нужные. Я не люблю рекламу, ибо она врет. Я люблю рекламу, ибо она правда. Я люблю правду, а поэтому буду писать этой вставочкой всю правду.

Я гулял и думал о Христе. Я христианин — поляк и католического вероисповедания. Я русский человек, ибо я говорю по-русски. Моя дочь не говорит по-русски, ибо война устроила мою жизнь так. Моя маленькая поет по- русски, ибо я ей пою песни русские. Я люблю песни русские. Я люблю речь русскую. Я знаю многих русских, которые не русские, ибо говорят по-иностранному. Я знаю, что русский тот, кто любит Россию. Я люблю Россию. Я люблю Францию. Я люблю Англию. Я люблю Америку. Я люблю Швейцарию. Я люблю Испанию, я люблю Италию, я люблю Японию, я люблю Австралию, я люблю Китай, я люблю Африку, я люблю Транцваль, я хочу любить всех, а поэтому я есть Бог. Я не русский и не поляк. Я человек не чужестранец и не космополитанец. Я люблю землю русскую. Я буду строить дом в России. Я знаю, что поляки будут меня ругать. Я понимаю Гоголя, ибо он любил Россию. Я тоже люблю Россию. Россия чувствует больше всех. Россия мать всем государствам. Россия любит всех. Россия не политика. Россия любовь. Я поеду в Россию и покажу эту книгу. Я знаю, что меня многие поймут в России. Россия не большевики. Россия мать моя. Я люблю мою мать. Моя мать живет в России. Она полячка, но у нее разговор русский. Она питалась в России. Я питался хлебом русским и щами. Я люблю щи без мяса. Я Толстой, ибо я его люблю. Я хочу любви к моей России. Я знаю ее недостатки. Россия разрушила планы войны. Война бы кончилась раньше, если бы Россия не впустила большевика. Большевик не народ русский. Большевик не рабочий народ. Народ русский есть дитя. Его надо любить и им хорошо управлять. Я хочу назвать голову большевиков и не могу вспомнить его имени, ибо я не большевик. Большевики уничтожают все, что им не нравится. Я знаю людей, которые скажут, что я тоже большевик, ибо я люблю Голстого. Я скажу, что Толстой не есть большевик. Большевик есть партия, а Толстой не любил партийностей. Я не партия. Я есть народ. Я хочу, Костровского как правителя, а не Керенского. Керенский есть партия. Сазонов есть партия. Я не хочу называть имени головы большевиков, ибо я его не чувствую. Я знаю его имя. но я не чувствую, а поэтому не буду произносить. Я не хочу его смерти, ибо он человек с совестью. Он не хочет моей смерти, ибо я человек, а не зверь. Я знаю его привычки. Он убивает всех без исключения. Он не любит противоречий. Ллойд-Жордж тоже не любит противоречий. Ллойд-Жордж тот же, что голова большевиков. Я не люблю обоих, а поэтому не хочу им зла. Я знаю, что если все будут меня слушаться, то не будет войн. Я не могу заниматься политикой, ибо политика есть смерть. Я люблю политику Вильсона, но демократия есть тоже партия. Я не люблю партийностей, но я люблю усовершенствованную партию. Демокрация есть совершенная партия, ибо все имеют права одинаковые. Я не люблю право, ибо никто не имеет прав. Я есть Бог и я имею права. Я не хочу людских прав. Все людские права выдуманы. Наполеон выдумал права. Его права были лучшими, но не значит, что эти права есть право Божье. Я знаю, что многие скажут, что без прав нельзя жить, ибо люди убьют друг друга. Я знаю, что люди не дошли до любви друг к другу. Я знаю, что люди будут любить друг друга, если я им скажу правду. Я судился не раз. Я судился с Дягилевым. Я выигрывал процессы, будучи прав. Я знаю, что Дягилев надеялся выиграть процесс, будучи неправым. Я знаю одного человека, который называется Батт. Он директор в мюзик-холле «Паляс» в Лондоне. Я с ним сужусь уже 5 лет с лишком. Права дают возможность тянуть процесс бесконечно. Я знаю, что мой адвокат один из самых лучших в Лондоне. Я знаю, что он взял меня.

потому что надеялся заработать много больше, чем я ему даю. Я знаю, что он проиграет мой процесс, ибо маркиза Рипон, мой друг, умерла. Я знаю, что он надеялся на протекцию у маркизы Рипон. Маркиза Рипон не хотела ему помогать, ибо он есть еврей. Я люблю евреев, а поэтому мне было все равно. Я знаю, что он может выиграть процесс, если я ему дам возможность заработать. Я не могу ему платить тех денег, которые ему нужны. Я знаю, что Педеревский человек деловой и он понимает дела. Я ничего не понимаю в делах, а поэтому боюсь доверять мои дела сэру Луису. Я его люблю, но я ему не доверяю, ибо я заметил, что он тянет процесс. Я понимаю достаточно, чтобы понять его уловку. Я не боюсь проиграть процесс, ибо знаю, что я прав. Я не боюсь, что меня не впустят в Англию, ибо я проиграл процесс и не заплатил. Я не могу платить процесс, который я не должен. Я должен тогда, когда я не прав. Я знаю, что многие скажут, что все правы по-своему. Я скажу, что нет, ибо тот прав, кто чувствует, а не понимает. Я чувствую, что я прав, выиграв процесс у Дягилева, а поэтому не хочу пользоваться моими правами. Я не хочу денег от Дягилева, которые я не заработал. Батт хочет меня заставить платить неустойку, когда я ему дал работу, которая мне стоила жизни. Есть доктор английский, который может засвидетельствовать. Моя жена есть тоже свидетель. Она по правам не имеет никаких прав быть свидетелем, но я буду судиться так, что моя жена будет иметь все права. Я знаю, что Бог мне поможет.

Я пошел гулять, но я не видел знакомых. Я знаю, что Богу нужно. Я не могу писать хорошо. Моя рука не пишет. Бог не хочет, чтобы я нажимал. Я не буду нажимать, ибо моя рука не может писать. Моя рука устала. Я хочу писать глупости. Я знаю, что моя жена глупа, а поэтому буду писать глупости. Я не могу больше писать, ибо у меня рука не пишет. Я не могу писать, ибо я хочу, чтобы мне дали воды. Горничная Луиза не чувствует меня, ибо думает, что я плакал из-за Тэссы. Я люблю Тэссу, но я плакал не из-за нее. Я хотел плакать не потому, что я плакун. Я не плакун. Я человек очень большой воли. Я не плачу часто, но у меня чувство не выдерживает тяжести. Я люблю Ллойд-Жорджа. Я купил журнал «L’Illustration», Французский журнал, в котором фотографии Вильсона. Вильсон изображен выходящим из заседания. Он одет очень хорошо. В цилиндре и в жакете. Вильсон очень плохо вышел на фотографии, а Ллойд- Жордж очень хорошо. На первых страницах показаны заседания. Я видел мельком фотографии, а поэтому пойду их смотреть.

Журнал большой. В нем ничего нет, кроме глупостей. Этот журнал служит для богатого класса. Богатый класс любит Ллойд-Жорджа. Вильсона не любят, ибо его лицо скучное. Вильсон скучает на фотографии. Ллойд-Жордж блаженствует. Ллойд-Жордж притворяется веселым. Вильсон не притворяется скучным. Я заметил страницу первую в «L’Illustration», где показан портрет Вильсона. Этот портрет зарисовал Lucien Tonas. Рисовальщик англичанин. Ллойд-Жордж имеет рисовальщиков, которые все делают, что он хочет. Они зарисовали лицо Вильсона прямым и с натянутыми жилами. Рука его прямая. Ллойд-Жордж хочет дать понять, что Вильсон скучен. Я понимаю Вильсона хорошо, а поэтому этот портрет мне объяснил всю политическую интригу Ллойд-Жорджа. Я люблю Вильсона, а' поэтому не хочу ему зла. Я хочу, чтобы он жил, ибо он человек свободной мысли, а не мысли с натянутыми жилами на лбу. У Ллойд-Жорджев много жил на лбу, ибо они не умеют рисовать. Они показали ошибку. Два англичанина сзади Вильсона сговариваются вместо того, чтобы слушать речь Вильсона. Я понял цель Ллойд-Жорджа. Ллойд-Жордж хочет показать, что речь Вильсона скучна. Клемансо показан как человек не важный и которому скучно. На переднем плане один политический деятель, который не слушает Вильсона. У колонны военный человек с усами, который не то зевает, не то смеется. С другой стороны то же военное лицо с усами вздернутыми, у которого лицо улыбающееся. Напротив Клемансо сидит человек, у которого вид засыпающий. Общее впечатление, что речь Вильсона скучна. На первой странице «L’Illustration» 1919 года 25 января суббота показано то, что должно быть важно. Я понял из этой фотографии скучное впечатление. Я понял цель Ллойд-Жорджа. Цель Ллойд-Жорджа такая, чтобы вильсоновщину не слушали. Вильсоновщину надо слушать, ибо в ней есть смысл. В Ллойд-жорджевской речи много глупостей. Я не люблю речь глупую. Я не хочу глупые речи. Я люблю Ллойд-Жорджа, ибо он умен. Я не люблю его, ибо он глуп. Глуп он потому, что у него нет хороших чувств. Ллойд-Жордж хочет смерти Вильсона. Вильсоновщина не хочет смерти ллойд-жорджев. Клемансо почувствовал ллойд-жорджевскую политическую интригу, ибо притворился ллойд-жорджем, а поэтому его хотели застрелить. Меня Ллойд-Жордж тоже захочет застрелить, ибо я его не люблю. На одной из страниц этого номера Иллюстрации показан портрет Ллойд-Жорджа. Впереди него стоит лакей, вытянувшись. Этот лакей полон медалей. Лакей получает эти медали от Ллойд-Жорджа, ибо исполняет его приказания. Ллойд-Жордж стоит позади и приготовил движение, которое смешит всех. Ллойд- Жордж всегда прибегает к этой уловке. Ллойд-Жордж смешон. Это верно, но его усмешка злая. Усмешка Ллойд-Жорджа напоминает улыбки Дягилева. Я знаю улыбки Дягилева. Все улыбки Дягилева сделанные. Моя маленькая научилась улыбаться, как Дягилев. Я ее научил, ибо я хочу, чтобы она раз улыбнулась Дягилеву, когда он будет у меня. Я не хочу ничего говорить моей жене, ибо она испугается, если узнает мои затеи. Я ей скажу тогда, когда все узнают. Я ей говорю, что все, что пишу, есть мои мемуары. Я не хочу писать моих мемуаров. Я пишу все, что было, и все, что есть. Я есть, а не то, что было. Ллойд-Жордж было, а не есть. Вильсон есть, а поэтому его надо слушаться.

Я не хочу говорить про портрет на другой странице, где показан Вильсон, ибо фотограф был англичанин.

Фотография Вильсона натянутая. У него цилиндр и длинное пальто. Он застегивается. Ллойд-Жордж нарочно расстегнул свое пальто, чтобы показать, что он другой. У ллойд-жорджев много котелков, у вильсоновщины много цилиндров. Я люблю котелки и цилиндры. Я не люблю шляпы для шляп. Я люблю шляпу по тому, что под шляпой. У Вильсона шляпа богатая, и у него в голове богато. У ллойд-жорджев шляпы бедные, и в голове бедно. Я знаю, что Ллойд-Жордж меня поймет. Я знаю, что он будет притворяться, что все, что я написал, есть глупость, или еще хуже, скажет, что все, что я пишу, есть истина и в то же время будет улыбаться злой знакомой улыбкой. Я убежден, что Вильсон загрустит после прочтенного не потому, что я хорошо пишу о нем. Вильсон меня полюбит, ибо он знает мои идеи. Вильсон будет со мною, ибо он чувствует. Клемансо не боится Ллойд-Жорджа и своих зачинщиков, а поэтому будет со мною.

Ллойд-жорджцы умрут скоро, ибо их затеи будут налицо. Я люблю помощь, а поэтому пойду к Клемансо, сказав ему. что у меня нет револьвера. Я знаю, что Клемансо меня возьмет за руку и скажет: «Слушайте меня. Я не хочу умирать, но если вы меня хотите убить, убейте». Я знаю, что Клемансо растрогает убийцу. Убийцы не англичане. Убийцы французы. Ллойд-Жордж знает, кого надо подослать. Ллойд-жорджцы любят убивать. Ллойджорджцы убийцы. Я знаю все, не будучи на месте преступления. Я понимаю Каю, которого засадили нарочно, чтобы Клемансо мог выйти в министры. Каю человек не хороший, ибо хотел обмануть Францию. Франция его не поймала, потому что не было улик. Ллойд-Жордж не хочет, %тобы убивали Каю, ибо он его защитил. Ллойджорджцы хотят иметь во Франции человека, который сидел в тюрьме. Я хочу писать правду, а поэтому вру. Я не боюсь печати, ибо печать уже много скверного говорила про меня. Я не умею хорошо писать, а поэтому не могу сказать ловчее. Я пишу так, как придется. Я не притворяюсь. Я пишу правду, ибо хочу, чтобы все знали. Я знаю, что все скажут, что Нижинский сошел с ума, ибо пишет вещи, не видя. Я вижу все. Я знаю все. Я читал полемику Ллойд-Жорджа с Вильсоном. Я знаю, что многие скажут, что Нижинский не умеет читать по-французски. Я умею читать по-французски. Моя жена мне переводит английские журналы. Я люблю читать журналы. Моя жена читает и мне переводит речи очень важные. Я знаю речи Вильсона в Англии. Я знаю, что Вильсон не хотел ехать в Англию, думая, что его не поймут. Я знаю, что Вильсон был в Англии и говорил хорошо. Вильсон произвел большое впечатление на англиканцев.

Англиканцами называются ремесленники. Ремесленники полюбили Вильсона. Вильсон хочет говорить с ремесленниками как с одинаковыми людьми. Вильсон говорил правду. Вильсон не притворялся. Ллойд-Жордж заглаживает то, что Вильсон ему напортил своими речами. Вильсон знает, что такое Ллойд-Жордж. Ллойд-жорджцы есть те французы, которые сослали Дрейфуса, а Золя его освободил, но за то Золя задушили газами. Я спросил жену, что верно ли, что Золя задушили газами. На мой вопрос жена мне ответила, что Золя не задушили. Я промолчал, но я чувствую, что его задушили, а поэтому чувствую, что меня задушат. Я есть Золя. Я есть любовь. Золя говорил правду, и я говорю правду. Я буду всегда говорить правду. Моя жена вздыхает, ибо она думает, что я пишу о политике. Моя жена чувствует, что я пишу на французов. Я знаю мою ошибку, но я не хочу ее исправлять. Моя жена хочет смотреть, но я ей не даю, ибо я закрываю рукой мое письмо. Моя жена продолжает плакать в душе. Я не боюсь плача жены. Я люблю ее, но я не могу бросить моего письма. То, что я пишу, слишком важно, чтобы я прислушивался к плачам моей жены. Моя жена боится, что я пишу вещи непозволительные. Она плачет со слезами внаружу. Я смеюсь ее плачу, ибо я знаю значение ее плача. Я хочу ее успокоить, но моя рука пишет. Я буду продолжать о Вильсоне. Вильсон есть человек, а Ллойд-Жордж зверь. Жена читает то, что я пишу. Она смотрит под руку. Я ей скажу, что если она хочет знать раньше всех, то надо научиться читать по- русски. Я не хочу, чтобы она читала по-русски, ибо не хочу, чтобы она знала все, что я пишу. Я не люблю, чтобы один человек знал раньше всех. Я напечатаю эту книгу скоро. Я не уверен, что я ее напечатаю в Швейцарии, ибо * я думаю, что швейцарцы запретят. Я знаю, что ллойд-жорджцы, или англикане, имеют везде сыщиков. Я знаю одного сыщика, у которого белая голова. Он притворяется, что он француз. Я знаю, что он англичанин. Он притворяется, что он художник, а я знаю, что его картины ничего не стоят. Он сыщик англиканцев. Моя жена плачет, ибо думает, что я остановлюсь. Я остановлюсь писать, если Бог того захочет.

Я люблю мою жену, ибо она почувствовала то, что я пишу. Она боится за меня. Она боится, что если меня убьют, то она с ребенком останутся сиротами, ибо ее мать не любит ее. Ее мать не любит ее, ибо она моя жена. Мать Ромушки есть женщина ужасная. Я ее люблю, но я знаю, если она узнает, что у меня нет денег, то она меня оттолкнет. Ее муж еврей, а поэтому он ее научил понимать деньги. Она не понимает деньги. Она их любит, потому что ее муж их любит. Мать Ромушки бросает деньги. Она откладывает деньги Кире, но она думает о том, что я ей дам денег, если понадобится. Она меня хорошо почувствовала, ибо сделала уловку хитрее лисицы. Она сговаривается с мужем вечером или ночью о этих вещах в постели, ибо она не спит. Ее муж хочет спать, но она ему не дает. Она любит думать ночью. Я знаю ее привычку, ибо жил с нею. Она меня любит, ибо знает, что я знаменитость. Я не люблю знаменитость.