Чтение онлайн

Я не люблю Ромолу умную. Я хочу, чтобы она тебя бросила. Я хочу, чтобы ты был мой. Я не хочу, чтобы ты любил ее любовью мужчины. Я хочу, чтобы ты любил ее любовью чувства. Я знаю способ упрощения всего того, что совершилось. Я хочу, чтобы доктор Френкель чувствовал тебя. Я хочу обвинять тебя, ибо он думает, что твоя жена нервная женщина. Твой крест наделал столько зла, что тебе не распутаться. Я знаю твои ошибки, ибо я их исполнил. Я надел крест нарочно, ибо она тебя чувствовала. Доктор Френкель тебя чувствует. Он нарочно пришел для исследования твоих намерений и ничего не понимает. Он чувствует, что ты прав, он чувствует, что Ромола права. Он думает, и поэтому ему трудно понять. Я знаю, как можно понять. Я думаю лучше, чем доктор Френкель. Я боюсь за тебя, ибо ты боишься. Я знаю твои привычки. Ты любишь меня бесконечно, ибо подчиняешься моим приказаниям. Я знаю, что думаю. Ты знаешь, что думаешь. Мы будем знать, что думаем. Я буду все делать для твоего уразумения. Я люблю твою жену и тебя. Я хочу ей добра. Я Бог в тебе. Я буду твой тогда, когда ты поймешь меня. Я знаю то, что ты думаешь. Он здесь и смотрит пристально на тебя. Я хочу, чтобы он смотрел на тебя. Я не хочу поворачиваться, ибо чувствую его взгляд. Я хочу ему показать твое письмо. Он будет думать, что ты болен, ибо ты пишешь много. Я знаю твои чувства. Я понимаю тебя хорошо. Я пишу нарочно, ибо он тебя чувствует. Я хочу, чтобы ты писал все, что я тебе говорю. Люди поймут тебя, ибо ты чувствуешь. Жена тебя поймет, ибо ты чувствуешь. Я знаю больше тебя, а поэтому прошу тебя не поворачиваться. Я люблю Френкеля. Френкель человек хороший. Я знаю твои намерения. Я хочу их исполнить, но ты должен страдать. Все будут чувствовать, если увидят твои страдания. Я знаю, что он наверху. Ты ошибся, ибо ты чувствовал меня. Я хотел, чтобы ты чувствовал, что доктор Френкель здесь.

Я хочу рассказать разговор мой с женою и доктором Френкелем в столовой комнате. Я притворился человеком-эгоистом для того, чтобы растрогать доктора Френкеля. Я знаю, что он обидится, если узнает мои затеи, но мне все равно, ибо я не злой человек. Я люблю мою жену и доктора Френкеля одинаково. Я человек с одинаковою любовью. У меня та же любовь· ко всем. Я не разграничиваю любовь. Я писал, что люблю мою жену больше всех, ибо я хочу показать мои отношения к моей жене. Я люблю Тэссу одинаково, только она меня не понимает. Я знаю ее затеи. Она меня чувствует, ибо уезжает на этих днях. Я не хочу ее присутствия. Я хочу, чтобы мать моей жены приехала, ибо хочу изучить ее для ее помощи. Я не изучаю для того, чтобы после о них писать. Я хочу писать для того, чтобы объяснить людям привычки, от которых чувство умирает. Я хочу назвать эту книгу чувством. Я назову эту книгу «Чувством». Я люблю чувство, а поэтому буду писать много. Я хочу большую книгу о чувстве, ибо в ней будет вся твоя жизнь. Я не хочу печатать книгу после твоей смерти. Я хочу напечатать теперь. Я боюсь за тебя, ибо ты боишься за себя. Я хочу сказать правду. Я не хочу обижать людей. Может быть, тебя посадят в тюрьму за эту книгу. Я буду с тобой, ибо ты любишь меня. Я не могу молчать. Я должен говорить. Я знаю, что тебя не посадят в тюрьму, ибо у тебя нет юридической ошибки. Если люди захотят тебя судить, то ты скажешь, что все, что ты говоришь, говорит Бог. Тогда тебя отправят в сумасшедший дом. Ты будешь сидеть в сумасшедшем доме и ты поймешь сумасшедших. Я хочу, чтобы тебя посадили в тюрьму или в сумасшедший дом. Достоевский был в каторжных работах, а поэтому ты можешь тоже сидеть где- нибудь. Я знаю любовь людей, у которых не замолкает в груди, а поэтому они не позволят тебя посадить. Ты будешь свободен как птица, ибо эта книга будет издана во многих тысячах экземпляров. Я хочу подписаться Нижинским для рекламы, но мое имя есть Бог. Я люблю Нижинского не как Нарцисс, а как Бог. Я его люблю, ибо он мне дал жизнь. Я не хочу говорить комплименты. Я его люблю. Я знаю его привычки. Он меня любит, ибо он знает мои привычки. Я без привычек. Нижинский с привычками. Нижинский есть человек с ошибками. Нижинского надо слушаться, ибо он говорит устами Бога. Я есть Нижинский. Нижинский есть я. Я не хочу, чтобы Нижинскому сделали больно, а поэтому буду его оберегать. Я боюсь за него, ибо он боится за себя. Я знаю его силу. Он хороший человек. Я хороший Бог. Я не люблю Нижинского плохого. Я не люблю Бога плохого. Я Бог. Нижинский Бог. Нижинский есть человек добрый, а не злой. Люди его не поняли и не поймут, если будут думать. Я знаю, что если бы меня слушались в продолжение нескольких недель, получились бы большие результаты. Я знаю, что все захотят у меня учиться, а поэтому надеюсь на понимание моего учения. Все, что я пишу, есть учение, которое необходимо человечеству. Ромола боится меня, ибо она чувствует, что я Проповедник. Ромола не хочет иметь мужа как проповедника. Ромола хочет мужа молодого, красивого и богатого. Я есть богатый, красивый и молодой. Она меня не чувствует, ибо не понимает моей красоты. Я не имею правильные черты лица. Правильные черты лица не есть Бог. Бог не есть правильные черты лица. Бог есть чувство в лице. Горбатый человек есть Бог. Я люблю горбатых. Я люблю урода. Я есть урод с чувством. Я танцую горбатых и прямых. Я есть тот артист, который любит все сложения и всяческую красоту. Красота не есть вещь относительная. Красота есть Бог. Бог есть красота с чувством. Красота в чувстве. Я люблю красоту, ибо я ее чувствую, а поэтому я ее понимаю. Люди думающие пишут глупости о красоте. О красоте нельзя толковать. Красоту нельзя критиковать. Красота не есть критика. Я не есть критика. Критика есть умничание. Я не умничаю. Я красуюсь. Я чувствую любовь к красоте. Я не ищу прямых носов. Я люблю прямые носы. Я люблю нос моей жены, ибо у нее он с чувством.

Я не хочу зла. Я хочу любви. Меня принимают за злого человека. Я не есть злой человек. Я люблю всех. Я написал правду. Я сказал правду. Я не люблю неправды. Я хочу добра, а не зла. Я не пугало. Я любовь. Меня принимают за пугало, ибо я один раз надел крестик, который мне нравился. Я его надел, чтобы показать людям, что я католической веры. Люди поняли, что я сумасшедший. Я не был сумасшедшим. Я надел крестик для того, чтобы люди обратили на меня внимание. Люди любят людей спокойных. Я не есть спокойный человек. Я люблю жизнь. Я хочу жизни. Я не люблю смерти. Я хочу любви к людям. Я хочу, чтобы мне верили. Я сказал правду про Тэссу, Дягилева, Ллойд-Жорджа и меня. Я есть злой человек, ибо я хочу добра. Я не хочу войн, а поэтому хочу дать людям понять меня. Я не хочу убийств. Я сказал своей жене, что я застрелю человека, который тронет мои тетради. Я буду плакать, если я застрелю. Я не убийца. Я люблю людей. Я знаю, что все меня не любят. Они думают, что я больной. Я не есть больной. Я человек с разумом. Горничная пришла и встала около меня, думая, что я больной. Я не больной. Я здоровый человек. Я боюсь за себя, ибо я знаю, что Бог хочет. Бог хочет, чтобы меня жена бросила. Я не хочу этого, ибо я люблю ее. Я буду молиться для того, чтобы она была со мною. Я не знаю, что телефонируют сейчас. Я думаю, что меня хотят посадить в тюрьму. Я плачу, ибо я люблю жизнь. Я не боюсь тюрьмы. Я буду жить в тюрьме. Я объяснил моей жене про револьвер. Она больше меня не боится, но у нее чувство скверное. Она думает, что я разбойник. Я сказал резко для того, чтобы вызвать плач, ибо я люблю слезы. Я не люблю слезы, вызванные горем, а поэтому пойду ее поцеловать. Я хочу ее целовать не для того, чтобы она думала, что я хочу показать любовь. Я ее люблю без показа. Я хочу ее. Я хочу ее любви. Тэсса почувствовала, что я ее люблю, и она остается с нами. Она не уезжает. Она телефонировала, чтобы ее билет продали. Я не знаю наверное, но я чувствую. Моя девочка поет: А! А! А! А! Я не понимаю этого значение, но чувствую его смысл. Она хочет сказать, что все А! А! не ужас, а веселье.

Я не могу больше доверять моей жене, ибо я почувствовал, что она хочет отдать эти тетради доктору Френкелю для исследования. Я сказал, что никто не имеет права трогать мои тетради. Я не хочу, чтобы их смотрели. Я их запрятал, а эту тетрадь я буду носить. Я буду прятать все мои тетради, ибо люди не любят правды… Я боюсь за людей, ибо думаю, что они меня укокошат. Я люблю людей, если они меня укокошат, ибо они Божьи создания, но я их буду ненавидеть за их зверские поступки. Я люблю мою жену. Она меня любит, но она думает, что доктор Френкель Бог. Я есть Бог, а не доктор Френкель. Я люблю доктора Френкеля. Я знаю его привычки. Я понимаю его. Он хочет исследовать мой мозг. Я хочу исследовать его разум. Я уже исследовал его разум. Он не может исследовать мой мозг, ибо его не видел. Я написал ему стихи. Эти стихи я сделал нарочно, чтобы он мог видеть мой мозг. Я написал вещи разумные. Доктор Френкель спросил вещи неразумные, ибо хотел исследовать нервы. Я ему отвечал быстро и всклад. Моя жена ответила быстро и не всклад. Я ему написал стихи нарочно, чтобы он их спрятал на память. Он не хотел взять одного стиха, ибо думал, что этот стих не важен для исследования психологии. Доктор все это сделал нарочно, думая, что я не понимаю, что делаю. Я понимаю все, что делаю, а поэтому не боюсь их нападок. Доктор Френкель сегодня в Самадэне. Он думает. что я не знаю его затеи. Он думает, что все, что делает, я не ионимаю. Он думает, что я потерял понятие. Я играл нарочно человека без понятия для того, чтобы он меня посадил в сумасшедший дом. Я знаю, что Тэсса телефонировала доктору Френкелю обо мне. Я не боюсь их затей. Я знаю любовь моей жены. Она меня не оставит. Она меня боится, но она меня не оставит. Я боюсь, что меня возьмут в сумасшедший дом и я потеряю всю работу. Я спрятал тетради за шкаф. Я люблю слишком мои тетради, чтобы их потерять. Я написал вещи нужные. Я не хочу смерти чувства. Я хочу, чтобы люди понимали. Я не могу плакать так, чтобы слезы лились на мои тетради. Я плачу в душе. Мне грустно. Я люблю всех. Я пишу скоро, но чисто. Я знаю, что люди любят мое письмо. Я люблю писать чисто, ибо я хочу, чтобы понимали мое письмо. Я не боюсь печатанья. Я люблю печатанье, но печатанье не может передать чувство письма. Я не люблю писать на машине. Я не люблю стенографию. Я люблю стенографию тогда, когда хотят записать вещи быстро. Я считаю необходимым знать стенографию. Я буду говорить быстро, а мою речь будут записывать стенографией. Я люблю стенографов. Я не хочу, чтобы стенограф отдавал всю свою жизнь на стенографию. Я люблю стенографию, которая записывает речи Вильсона. Я не люблю стенографию, которая записывает речи Ллойд-Жорджа. Я люблю обе стенографии, но я хочу, чтобы люди поняли их смысл. Без речи Ллойд-Жорджа нельзя понять речи Вильсона. Я хочу, чтобы Вильсон осуществил свои задачи, ибо его задачи ближе к правде. Я чувствую смерть Вильсона. Я боюсь, что ему пустят пулю в лоб или какой-нибудь другой орган, который не выдержит. Я боялся за смерть Клемансо [15] . Клемансо человек хороший. У него политика глупая, а поэтому его жизнь на волоске. Люди чувствуют его ошибки. Люди думают, что Клемансо француз. Я думаю, что Клемансо англичанин. Я знаю, что он воспитан во Франции. Я знаю, что его мать и отец французы. Я знаю, что его ум у англичан. Он не знает этого, а поэтому его жизнь на волоске. Я люблю Клемансо, ибо он дитя. Я знаю детей, которые нехотя делают вещи ужасные, ибо их мадмазели ужасные. Клемансо дитя, а Англия мадмазель, которая поучает его английскому языку. Француз не может оставить свой язык и изучать чужой, ибо француз человек живой. Англичане хотят заставить Францию носить колпак на петух английский. Петух французский не любит противоречий, а поэтому петуха хотят застрелить. Петух не умеет летать, ибо много ест. Англичане не едят много, а поэтому их трудно убивать. Англичанин ест много тогда, когда он накормит петуха французского. Французский петух, наевшись много, лопнет, а тогда англичанин подберет. Ллойд-Жордж не знает, что его поймут, а поэтому носит свою голову высоко. Я хочу понизить голову Ллойд-Жорджа, а поэтому хочу напечатать эту книгу после того, как он умрет. Его смерть будет неожиданная, ибо он думает, что его все любят. Я его люблю, но я пишу правду. Я знаю, что если прочтет Клемансо эту тетрадь, он поймет меня. Я хочу ему показать эту тетрадь раньше всех. Я поеду во Францию и переведу эту тетрадь на французский язык. Я скажу Клемансо, что в этой тетради сказано про него, а поэтому он должен читать все. Я произведу на него впечатление. Он испугается, ибо чувствует свои ошибки. Я защищал Клемансо вчера, говоря президентше Гартман [16] , что Клемансо человек, а не зверь. Я знаю, что Клемансо не подкуплен, ибо я чувствую его речи. Я знаю, что Клемансо любит Вильсона. Клемансо — политика Франции. Пуанка-

рэ, то же, что король английский, ничего не делает. Клемансо человек, работающий много. Клемансо любит Францию. Клемансо есть человек с любовью. Клемансо ошибался, когда посылал Францию на смерть. Клемансо человек, который ищет хорошего. Клемансо дитя с огромным умом. Ллойд-Жордж ипокрит. Ллойд-Жордж есть Дягилев. Дягилев не хочет любви ко всем. Дягилев хочет любви к самому себе. Я хочу любви ко всем. Я буду писать вещи, которые Клемансо поймет. Я люблю Клемансо за то, что он дал почувствовать Вильсону, что он согласен с его идеями. Я боюсь за жизнь Клемансо. Клемансо человек свободный. Его журнал говорит все, что он чувствует. Его журнал ошибался, когда говорил, что надо воевать. Я знаю, что все скажут, что он убийца многих миллионов. Я знаю, что все его ненавидят. Я знаю, что он человек хорошей, у которого не было в мыслях убивать Францию. Я понимаю затеи Ллойд-Жорджа. Затеи Ллойд-Жорджа ужасны. Он хочет убить Клемансо за то, что он повернул ему спину. Я знаю, что Клемансо ищет правды, и поэтому его политика хорошая. Я хочу помочь Клемансо, а поэтому скоро поеду во Францию. Я скажу авторитетам английским, что я поляк и хочу танцевать в пользу бедных поляков во Франции. Я поляк по матери и отцу, но я русский человек, ибо я там воспитан. Я люблю Россию. Я есть Россия. Я не люблю ипокритизм поляков. Поляки ужасный народ, ибо Педеревский [17] сговорился с Ллойд-Жорджем. Педеревский человек политики. У Педеревского нет педери. Я не педеревщина. Педеревский не педер. Педеревский пианист ума. Я не люблю пианистов с умом. Музыка умная есть машина. Музыка с чувством есть Бог. Я люблю пианиста, который играет с чувством. Я не люблю технику без чувства. Я знаю, что мне скажут, что Педеревский музыкант с чувством. Я скажу, что Педеревский музыкант без чувства. Я не люблю политику. Педеревский любит политику. Я ненавижу политических деятелей, которые ищут увеличения государств. Я люблю политику, в которой защищают государства от войн. Англия любит ссорить. Англия хочет ссоры Америки с Японией. Я знаю, зачем Англия хочет ссоры Америки с Японией. Я знаю затеи японцев, японцы хитры, а поэтому поймут Англию, если я им скажу все. Я знаю японцев. Я люблю японцев. Я не люблю флот японский, ибо он угрожает Америке. Я люблю Америку. Я заработал деньги в Америке. Я хочу Америке счастья. Я знаю, что убили Тафта [18] . Я знаю, кто убил Тафта. Тафт понял свою ошибку и согласился с Вильсоном, тогда Англия подослала разбойника, который его застрелил. Я знаю этого разбойника. Этот разбойник не виноват. Ему дали большие деньги, он удрал из Америки. Я не буду ему мешать жить. Я его люблю. Этот человек беден и хотел пожить хорошо. Я знаю, что полиция его ищет, но англичане его берегут. Я знаю сыщиков. Я понимаю, что надо для того, чтобы его найти. Я не буду его искать. Не надо его искать, не он виноват в смерти Тафта. Смерть Тафта есть политика английская. Я не боюсь смерти, а поэтому могут стрелять в меня сколько им угодно. Я боюсь быть раненым. Я не люблю боли. Я знаю, что если англичане прочтут то, что я пишу, они меня застрелят. Я не боюсь быть застреленным. Они боятся, что я скажу всю правду. Я буду говорить всю правду после моей смерти, ибо оставлю после себя наследников. Мои наследники будут продолжать то, что я начал.

Я буду писать правду. Я — Золя, но я не люблю писать романы. Я хочу говорить, а не писать романы. Романы мешают пониманию чувства. Я люблю романы, ибо Ромола, их любит. Я ищу в романах не романы, а правду. Золя замаскировал правду романами. Я не люблю замаскировываний. Замаскировывание есть ипокритическое начало. Я есть начало. Я есть правда. Я есть совесть. Я есть любовь ко всем. Я не хочу, чтобы сажали в тюрьмы или убивали разбойника. Разбойник или вор не есть вещь ужасная. Я не боюсь разбойника. Я боюсь револьвера. Я знаю, что все были револьверы во время войны всего мира земного шара. Я знаю, что все были разбойниками. Я знаю, что правительство разбойников защищало, ибо разбой правительства оберегается правительством. Я знаю, что Бог не оберегает правительство воюющее. Я знаю, что Бог хотел этой войны. Я знаю, что Бог не хочет войн, а поэтому послал людям ужасы. Я сам разбойник, ибо убиваю ум. Яне хочу умственности. Я люблю умных, а поэтому не буду их убивать из револьвера. Я не револьвер. Я Бог. Я любовь. Я хочу послать доктору Френкелю письмо. Я буду писать это письмо в тетради, а не на бумаге для писем.

Милый друг Френкель. Я тебя обидел, но я не хотел тебя обижать, ибо я тебя люблю. Я хочу тебе добра, а поэтому притворился сумасшедшим. Я хотел, чтобы ты почувствовал меня. Ты меня не почувствовал, ибо думаешь, что я сумасшедший. Я притворился человеком нервным, чтобы ты почувствовал, что я не нервен. Я человек, который притворяется. Я не хочу зла моей жене. Я ее люблю. Я тебя люблю. Я есть политика Христа. Я есть Христос. Я нё люблю насмешек. Я не смешон. Я люблю всех, а любить всех не смешная вещь. Я знаю тебя. Ты чувствуешь. Ты любишь твою жену. Я люблю тоже. Ты не любишь вещи неспокойные, ибо твои нервы слабые. У меня нервы крепкие. Я не хочу пропаганды для уничтожения нервных людей. Я не пропаганда. Я не люблю пропагандировать. Я знаю, что ты немец. Ты родился в Швейцарии, но твое воспитание немецкое. Я люблю немцев. Немцы делали войны, а ты их любил. Я не любил немцев, но я звал тебя для моей жены. Ты ее вылечил. Я тебя люблю, ибо ты ее любишь. Лечить надо без денег, ибо ты богатый. Я понимаю тебя. Ты хочешь дать твоей жене все, что может ее осчастливить, но ты забываешь, что есть много людей страдающих. Ты говоришь, что любишь Германию. Я люблю тоже. Ты богат, а не даешь деньги бедным немцам. Немцы мрут с голоду. Я знаю, что ты мне скажешь, что Швейцария не может помогать немцам, ибо у них самих мало. Я отлично понимаю положение Швейцарии. Швейцария попала между двух огней. Огонь английский и немецкий. Оба огня ужасные. Я не люблю огонь, уничтожающий жизни. Я люблю огонь греющий. Я знаю, что без огня нельзя натопить, а поэтому прошу всех мне помочь. Не надо организовывать общества для правления. Я есть правление. Любовь уничтожит правления. Я люблю правление Вильсона. Я хочу любви. Я хочу, чтобы Вильсон уничтожил правления. Я понимаю, что это невозможно сделать немедленно. Всякая вещь должна назреть. Я не люблю нарывы. Я хочу их уничтожить. Нарыв вещь ужасная. Когда нарыв лопается, он причиняет боль, а после боли оставляет дыру, из которой выливается кровь. Я не хочу крови, а поэтому прошу доктора Френкеля мне помочь. Я его люблю и надеюсь, что он мне поможет. Я не хочу смерти моей жены. Я ее люблю. Я сделал плохо для того, чтобы доктор мне помог. Я хочу, чтобы доктор сделал надрез. Я не хочу, чтобы нарыв причинял боль моей жене. Я не есть нарыв. Я есть любовь. Я знаю, что жена нервная от моей затеи. Я знаю, что меня заставят уехать.

Я знаю, что мои багажи уже уложены. Я знаю гибель. Гибель вещь ужасная. Я пойду просить прощения у жены, когда доктор мне скажет. Я знаю лекарство, но я не скажу тебе. Я хочу, чтобы ты вылечил мою жену. Я не могу исправиться. Я не хочу исправиться. Я злой, ибо я хочу хорошего моей жене. Я не боюсь ничего. Я боюсь смерти разума. Я хочу смерти ума. Моя жена не сойдет с ума, если я убью ее ум. Ум есть глупость, а разум есть Бог. Доктор думает, что я все строю на чувстве, а поэтому думает, что я без ума. Человек, строящий на чувстве все, не ужасен. Его чувства ужасные. Я не люблю скверные чувства, а поэтому пойду целовать мою жену.

Я хочу уйти из дома и не завтракать, но Бог хочет, чтобы все видели мой аппетит, а поэтому я буду есть. Я пойду есть, когда меня позовут. Я буду говорить, что мне Бог велит. Я не боюсь Френкеля. Френкель меня поймет. Френкель будет моим близким другом. Френкель чувствует меня. Я хочу ему помочь. Он человек, который чувствует стихи. Я чувствую тоже. Я хочу ему написать сейчас стих для того, чтобы он его почувствовал. Я этот стих скопирую.

Я не могу говорить стихами, ибо их не чувствую. Я буду писать стихи, когда Бог того захочет. Я хотел показать пример для стиха, который не готов. Я не люблю приготавливать стихи, а поэтому бросил стих, который я не почувствовал. Я хочу писать стихи.

Я не могу больше писать стихами, ибо я повторяюсь. Я предпочитаю писать просто. Простота мне позволяет

объяснять то, что я чувствую. Я люблю Френкеля. Я знаю, что он очень хороший человек. Я знаю его. Он не хочет зла моей жене. Он хочет уладить. Я люблю улаживание. Я люблю любовь. Я чуть не заплакал, когда он мне сказал, что он мне друг. Я знаю, что он меня чувствует, ибо он почувствовал мои стихи. Я ему дал мои стихи. Я плачу, и мои слезы чуть не выпадают. Я не хочу плакать, ибо люди будут думать, что я притворяюсь. Я люблю людей, а поэтому не хочу их расстраивать. Я буду есть очень мало. Я хочу худеть, ибо моя жена меня не чувствует. Она пойдет к Френкелям. Я останусь один. Я буду один плакать. Я плачу сильнее, но я не оставляю моего письма. Я боюсь, что доктор Френкель, мой друг, зайдет и увидит мой плач. Я не хочу его трогать моим плачем. Я буду писать и вытирать мои слезы. Я не плачу громко и меня не слышат в другой комнате. Я так плачу, что никому не мешаю. Я чувствую кашель доктора, у которого кашель плача. Он чувствует плач и кашель. Кашель есть плач, если кашель чувствуешь. Я люблю Френкеля. Я люблю Тэссу. Я не знаю плача. Я хочу…