Чтение онлайн

На улице темень. Не одного работающего фонаря у подъезда. Смотрел то влево, то вправо — одинаково пусто и тихо.

— Сука, сука, сука! — выругался и нащупал шишку на затылке.

Возвращаться в отель нельзя, ночевать в квартире Неца тем более. Никаких вариантов, миллион вопросов, десять пропущенных вызовов от Алисы.

«Я перезвоню. Дела. Прости. Я почти что-то узнал», — напечатал ей я.

Вернувшись за рюкзаком в квартиру, я сначала хотел было заглянуть в каждый собранный пакет, но сил не оставалось. В одной сумке трусы и футболки, в другой — какие-то инструменты, банки и склянки.

— Да пошло все в жопу! — пнул барахло.

Поднявшись на лестничный пролет между четвертым и пятым этажами, я закурил. Знобило от стресса и холода. Думал, еще минут пять и позвоню Алисе. Усталость победила. Потрачено!

Сидя на пятой точке и прислонившись к стене, я, словно альпинист, замерзающий в горах, поджал руки и ноги под себя, накинул капюшон и спрятал лицо в воротник куртки. Мое то ли восхождение на вершину, то ли погружение в темные воды истории запуталось, пришло в опасный тупик.

Глоток алко. Два окурка под подошвой.

Ночь в подъезде — романтика, если некуда идти.

Будильник в виде толчка ногой в бочину — такое себе удовольствие. Так и проснулся, вытаращив глаза на мужика с сумкой через плечо. Никакого чила, никакого раслабона.

— Домой иди, проспись. Только цветы бабе не покупай. Ее это сильнее взбесит, — он начал давать наставление сонному мне.

Я оглянулся. Рядом лежала фляжка. Ясно-понятно откуда такие выводы.

Мужик продолжил:

— Я однажды на две недели пропал и совершил ошибку, когда решил загул свой компенсировать розами. Исхлестала всего. Орала, что издеваюсь, придуриваюсь, держу ее за дуру.

— Да понятно. Я закурю?

— Валяй, — спокойно отреагировал мужик. — Да оно и ясно. Чо я хотел? Чо она дура, что ли, малолетняя — увидеть цветы и все простить. Поэтому мотай на ус опыт старших, собирай рюкзак и иди замаливать грехи. А уже потом… постепенно… цветочки… подарки… ужин при свечах. И все образует! Ну, бывай.

— Бывай, — никотин натощак въедался в стенки желудка, вызывая тошноту. Давно не ел ничего нормального, но себя знал: на стрессе голод испарялся.

Около получаса вертел в руках пирамиду Неца. К моему удивлению, время на сторонах синхронизировалось. И показывало текущее елейское. Минута в минуту. Все стрелки шли по часовой.

«Фокусники хреновы!»

Наверное, лучшим вариантом было свалить из Елейска с первой утренней попуткой.

Вариант чуть хуже — дойти до вокзала, стартануть с него.

И то и другое вели меня к поражению и бесконечной головоломке по поводу всего случившегося дерьма в городе.

Конечно, было опасно доверять даже Саньку, но без его сообщения я бы вообще не попал на «Поле Чудес» с главным призом в виде сумасшествия.

— Сектор паранойя на барабане. Что в черном ящике? Шизофрения! — голосом Якубовича орало мое я.

В городе по-прежнему было темно. Нехватка солнца, хоть витамин Д в глаза капай. Я спешно прошел мимо квартиры Альберта.

«Куда идти? Где переждать? Что делать?»

Помню в детстве, после крупной ссоры с родителями из-за подделанных мной оценок за четверть, я хотел сбежать из дома. Думал, разобью копилку, вытяну у отца несколько купюр и уеду. Буду покупать новомодные в то время хот-доги на пике с кетчупом и майонезом, не спать всю ночь. Пусть ищут, волнуются, переживают. Я еще рассуждал, почему хот-дог переводится как «горячая собака», какого лешего там собака, еще и горячая и кто посмел так назвать еду.

Позже узнал, что те хот-доги — это наша версия французского варианта. Только с «молочной сосиской». Розовой такой, в синей пленке. То есть, когда это колбасное изделие запихивают вертикально в батон-саблю. В американской версии булке вспарывают брюхо. Жестокие янки.

— Алло! Саня, любые деньги, но вези меня в психушку. Мне нужно с ней встретиться, пока ничего не дай боже не произошло, — позвонил я, зайдя в первый попавшийся магазин. Отогревал руки и ноги. Вся наша одежда — человеческое тряпье — максимум от автобуса до автобуса, из магаза в магаз. Синтепон, всякие no frost и dry-dry — рассказать бы это сибирскому марту, а уж тем более февралю.

— Разбудил. Щас, мозги в кучу соберу. Слухай, ну прогрею тачку и к тебе. Ты в гостинице?

— Нет! Я сбежал! Я был у Альберта. Он пропал. В квартире шмон и меня чуть там… Короче, давай быстрее. Я скину координаты.

— Да ты так скажи. Город-то маленький.

— Я в… Как называется ваш магазин? — обратился к продавщице, которая открыв рот и высунув язык, подводила глаза.

— Просто магазин на углу, — не посмотрев на меня, ответила она. — На углу у Патриарших.

— Чего? Каких Патриарших?

— Я откуда знаю. Так назвали. Видать, кто-то откуда-то умный приезжал.

— Спасибо. А и еще. Где у вас энергетики?

— Третий ряд справа. Рядом с бытовой химией.

— Алло. Саня, слышал? Патриаршие.

— Да понял я. Посру и поеду. А ты чего такой? На панике?

Прислонившись к холодильнику и посмотрев на мерцающую лампу на потолке, я твердо для себя решил, что весь мой трип — последняя поездка. Хватит. Можно же нормально путешествовать: на Алтай, в Сочи, на Дальний Восток и к китам в Мурманск. Можно же иметь нормальные увлечения: секция тайского бокса, музыка, социальные танцы. Нет, мне же надо ездить по каким-то деревням, ночевать в домах с привидениями и каждый раз удивляться человеческому воображению.

— Да я плохо спал. Не узнаю себя. Не могу поверить. Все, как…

«Как разобранная мозаика с нехватающими деталями», — подумал я, но сказал:

— … неважно. Давай приезжай. Жду в магазинчике. Перекушу и двинем.

— Я по дороге тогда врачу и санитару наберу. Так-то это же не экскурсия в психушку, договориться надо. У тебя сколько бабла?

— Деньги есть.

— Снимем по пути. У нас наличка в фаворе. И за срочность чуть больше забашляем. И мне заправиться надо. Все, конец связи!