Чтение онлайн

Всего один не беспричинно образовавшийся ранее комплекс мешал девушке расслабиться. В памяти по сей день всплывает злобное лицо Эбигейл Корнелл и тупой перочинный нож в её руке. Но самое страшное – Тори отчетливо помнит свой собственный крик. Крик полный ужаса, после того, как Эбигейл беспощадно полоснула лезвием по внутренней стороне бедра девушки, оставляя после себя глубокую рваную рану.

Виттория сморщилась от воспоминаний о невыносимой боли, которую испытала в тот момент. Слова Корнелл так и гудят в голове: «Теперь ты даже ноги никогда раздвинуть не сможешь, сука! Потому что от одного вида на твою уродливую ногу у мужика даже член не встанет!»

Девушка передергивает плечами, ограждаясь от ужасных воспоминаний, которые оставили неслабый отпечаток на её самооценке. Ей тогда пришлось посвятить целых два года реабилитации, в том числе и психологической, потому что в тот злополучный день, к порезу добавились два перелома, ведь жестокие шавки Эбигейл Корнелл всеми силами пытались доказать ей свою преданность.

Пришлось перенести операцию на ноге, вследствие чего Тори пропустила год учебы, а потом еще один год просидела на домашнем обучении.

Харви знал о её травме, только в несколько ином свете. Посвящать его в подробности Тори не стала, потому что у парня наверняка бы возникли еще вопросы, и тогда бы он узнал о дефекте, который эти годы она тщательно скрывала под своей одеждой.

Харви видный парень, и, судя по его коротким рассказам, – из хорошей семьи. Тори даже удивлялась, что он мог найти в такой нелюдимой тихоне как она.

Но даже несмотря на очевидные положительные качества Уилсона, полностью раскрыться с ним Виттория так и не смогла. А после гибели родителей и вовсе закрылась в себе, а потом решила взять перерыв в их отношениях и некоторое время пожить в родном городке матери, чтобы разобраться в себе и, наконец, смириться с тем фактом, что родителей больше нет.

Тори просила не звонить ей, пока сама не будет готова к новой встрече. Но Харви – такой Харви.

– Как сам? К поступлению готовишься?

Сама же Тори с поступлением не торопится, хотя уже получила несколько приглашений в разные учебные заведения.

Парень на другом конце провода слегка замялся.

– Если честно, я больше ни о чем думать не могу, кроме тебя.

У Тори защемило в груди. Не от тоски по Уилсону. А от того, что не разделяет его чувств и переживаний, и корит себя за это. Чувствует себя виноватой, ведь Харви стал ей единственным близким другом крайние пару лет.

– Харви… – предупредительно протягивает девушка. – Я же просила.

– Знаю. Понял, прости. Просто… я ужасно соскучился.

Тори сохраняет молчание в ответ на его реплику. Ей сложно подобрать правильные слова, чтобы ими не огорчить парня.

Они поговорили ещё с минуту и попрощались. Девушка выключила дымящийся ужин на сковороде и приступила к трапезе.

После плотного ужина Тори вышла на крыльцо глотнуть свежего вечернего воздуха. Соседи в округе – в основном люди пожилого возраста и малоразговорчивы, поэтому в основном девушка оставалась в одиночестве.

День близится к закату. Небо отливает золотисто-розоватыми бликами заходящего солнца. Где-то вдали лают собаки, а легкий ветерок раскачивает ветви невысоких плодовых деревьев. Девушка умиротворенно оглядывает округу, держа в ладонях чашку с дымящимся напитком. Мысли её снова возвращаются к тем радостным моментам, когда жестокая судьба ещё не вклинилась в жизни дорогих ей людей, сметая на своём пути надежду на счастливое будущее. Как больно осознавать, что мама уже никогда не поможет советом в трудный период, а отец не поведёт свою дочь к алтарю в такой важный для неё день.

Из потока тоскливых мыслей девушку отвлекает какое-то странное кряхтение, раздавшееся неподалёку. Она настороженно прислушивается, пытаясь определить характер звука, как вдруг замечает его источник, – старушку, которая только что показалась из-за угла. Пожилая женщина что-то причитает себе под нос, хватается за поясницу. Так вот в чём дело!

В руках старушка несёт увесистую наверняка тяжелую сумку. Девушка решает поинтересоваться, не нужна ли той помощь. Тори спускается со ступенек крыльца и подходит ближе к женщине.

– Добрый вечер. Может вам помочь?

Старушка оборачивается и широко улыбается во весь рот. Взору Виттории предстает ряд ровных качественных имплантов.

– Да вот, надо отнести это преподобному. Ещё вчера обещалась, но всё времени не было. Ой, сделай-ка доброе дело, внученька, помоги донести до нашей церкви сумку.

Старушка выжидающе глядит на девушку, а Тори мысленно прикидывает в голове, как будет возвращаться обратно домой по темноте. Но делать нечего, раз вызвалась помочь, то уже поздно отнекиваться.

– Конечно! – восклицает девушка и с энтузиазмом подхватывает ношу. Сумка оказалась не такой тяжелой, как она представляла, но и легкой её трудно назвать. И что только можно тащить в церковь в такой час?

Старушка внимательно смотрит на девушку, словно прочитав её мысли.

– А, да это свечи церковные, – отмахивается она. – Церковь старая, а у меня брат тоже служитель духовный. Да вот прислал целую сумку свечей. Дай, думаю, отнесу их в наш храм. Они там больше пригодятся.

Тори кивает в ответ, продолжая семенить за довольной старушкой. То ли женщина так сильно обрадовалась помощи, то ли ещё что, но спешит бабка так, что ноги девушки еле поспевают за ней.

До церкви идти пришлось около пятнадцати минут. Почти стемнело, когда из-за деревьев, наконец, показалась верхушка старинного сооружения. Старушка толкает ветхие двери, а те со скрипом отворяются. Бабка так ловко впорхнула внутрь, что Тори и слова вымолвить не успела. Она на миг останавливается, поднимает голову, обводя взором невзрачный церковный фасад. В сумерках вид церковной башни на фоне чистого ночного неба и полной луны вызывает смятенные чувства. Тори всегда волновали подобные места. В них была своя атмосфера, загадочность и таинство. Глубоко вздохнув и набравшись смелости, девушка входит следом.

Внутри оказывается очень тихо. Расставленные по подоконникам и канделябрам свечи освещают небольшой зал. Запах парафина сразу же ударяет в нос.

И тут девушка замечает человека. Точнее священника, склонившегося в тихой молитве на коленях перед алтарём. Стало ужасно неловко от того, что они побеспокоили падре в такой личный момент.

Тори оборачивается к старушке, чтобы уведомить ту, что миссия выполнена, и дабы не беспокоить святого отца, она хочет уйти, но старушки и след простыл. Словно её и не было. Только сумка, стоявшая чуть поодаль от девушки, свидетельствует о том, что бабка всё-таки была, и это не игра её воображения. Но как и куда она так быстро успела ускользнуть? «Вот проворная старушенция!» – мысленно причитает Тори.