Чтение онлайн

– Ну давай, бери меня на жалость! – заорал Глеб, выскакивая в прихожую. – Сейчас я все брошу и полечу ваших уркаганов выручать! И попрусь к черту на кулички! – Он сдернул куртку с вешалки. – Говори, гад, куда ехать!

– Француз, ты это… по-шустрому только, ладно? – пробормотал Вася и обрисовал место встречи.

Даша приняла у Глеба телефон.

– У меня один лишь вопрос, – вздохнула она, – во сколько вернешься?

– Как управлюсь. – Глеб поцеловал ее в губы. – У меня еще встреча с братьями Абэ. Потом – сразу домой.

Даша вернула ему поцелуй.

– На жалость тебя как раз и взяли, – с усмешкой заметила она. – Только ленивый тебя на жалость не возьмет.

Глеб застегнул куртку.

– Не навестить ли тебе графиню? – предложил он, выбегая за дверь.

Даша собиралась положить телефон на место, но он зазвонил в ее руке.

– Дашуля! – раздался в трубке голос Эдика. – Тебя ли слышу?!

– Угадал, – ответила Даша.

– Киса, ты совсем меня забыла.

– Котик, я вышла замуж.

– За кого? За телохранителя?

– Опять угадал. Ты в ударе.

Помолчав, Эдик спросил:

– Почему так скоропалительно?

– Боялась опоздать. Как ты меня разыскал?

– Тоже мне проблема. Люди подсказали.

– Не Митя ли Грачев? – Даша открыла шкаф и расчистила себе проход меж платьев.

– А хоть бы и Митя? – с вызовом проговорил Эдик. – Тебе-то какая разница?

– Да, в сущности, никакой. Бай-бай, котик. Не звони мне больше.

Бросив телефон на постель, Даша вошла в шкаф и направилась в гости к графине.

Когда Глеб выбежал из подъезда, два суетливых субъекта отпрянули от его “жигуленка” и заспешили к припаркованному неподалеку “опелю”. Пока Глеб открывал ключом дверцу, эта парочка влезла в свой автомобиль, но отъезжать не торопилась: один из субъектов деловито рылся в портфеле, другой – с интересом разглядывал голубей. “Сапожники”, – усмехнулся про себя Глеб, включая зажигание.

“Жигуленок” медленно тронулся с места, и связка динамитных патронов, засунутая в мотор, каким-то непонятным образом осталась лежать в луже. Глеб чуть отъехал, притормозил и посмотрел в боковое зеркальце. Выскочившие из “опеля” субъекты в недоумении склонились над упавшим динамитом. Обменявшись короткими репликами, они решили, видимо, убрать бомбу в портфель, но она взорвалась у них в руках. Причем настолько бесшумно, что сидящие на лавочке пенсионеры вообще ничего не услышали, однако заметили, как двух копошащихся в луже ханыг разнесло вдруг в клочья.

Глеб выехал из подворотни и погнал машину к месту встречи с Васей златозубым.

Вася ждал его у Окружной на повороте в Бутово. Нервничал он жутко. На его предложение бросить “жигуленок” здесь и ехать дальше на “вольво” Глеб ответил отказом.

– Вызволим Папаню, – пояснил Глеб, – повезешь его отлеживаться. Вы – в одну сторону, я – в другую.

– Если вызволим, – буркнул златозубый, влезая в свой бордовый “вольво”.

Глеб на “жигуленке” последовал за ним. Ехали они около получаса и остановились неподалеку от недостроенного многоквартирного дома. Судя по тишине и отсутствию техники, строительство явно было заморожено. На таком же примерно объекте, по свидетельству прессы, была изнасилована и убита журналистка Самарская. Митька Грач, очевидно, привычек своих менять не любил.

Из– за штабеля бетонных блоков выскочил амбал с биноклем, подбежал к “вольво” и через опущенное стекло пошушукался с Васей. После короткого этого совещания амбал вновь спрятался за штабель, а Вася вылез из “вольво” и махнул рукой, подзывая Глеба. Глеб подошел. Вася блеснул золотыми зубами в сторону стройки.

– Его там держат. Восемь человек охраны. Три “Макарова”, пять “Калашниковых”. Грача пока нет, вот-вот должен подъехать.

Завершив сей лаконичный доклад, Вася выдернул из-за ремня пистолет, снял с предохранителя и уставился на Глеба, ожидая указаний. Глеб взглянул на него с интересом.

– В штаны небось наложил?

– Ну, – хмуро отозвался Вася. – И что с того?

– То есть ты готов за хозяина живот положить? Вася помолчал, глядя в землю, и буркнул:

– Друг он мне, понял? Че-то делать надо, блин.

– Да, блин… – удивленно проговорил Глеб, – ты парень с сюрпризом. Спрячь свою пушку и жди здесь.

– Француз, я не фраер… – запротестовал было Вася, но Глеб резко его оборвал:

– Начхать мне, кто ты есть! Сиди тихо, или я тебя вырублю, понял?!

Разумеется, Вася понял. Засунув пистолет обратно за ремень, он лишь уточнил:

– Вообще, что ли, не лезть?

– Вообще и в частности, – ответил Глеб. – Даже если услышишь выстрелы. Даже если эта стройка взлетит на воздух. Если Игнат жив – ты его получишь.

Держа руки в юрманах куртки, Глеб зашагал к недостроенному дому. Меж курганов мусора дом взирал на него провалами окон Территория казалась безлюдной. Однако стоило Глебу приблизиться, перед ним возникли четверо молодцов с автоматами, угрюмых и самоуверенных.

– Куда прешь? – спокойно осведомился один из них.

– Гуляю, – ответил Глеб. – Нельзя?

Молодчики переглянулись: нахальство Глеба не укладывалось в обычные рамки. Парни, похоже, были тертые.

– Вот что, мужик, – предложил тот, кто завел разговор, – если поссать забрел – ссы и делай ноги. Усек?

– Угу, – кивнул Глеб, – могу стравить в твой карман. Парень навел на него автомат, лениво и равнодушно.

– Только и всего? – спросил он, сплюнув.

– Мочи его, Гринь! Че ты зыришь?! – вскипел молодчик слева. – Мочи к едрене фене!

В этот момент из дверного проема показались еще двое. Один из них, видать, для разнообразия, держал в руке пистолет. И взмахнув этим пистолетом, он произнес начальственно:

– Какие-то проблемы?

– Да вот, – откликнулся Глеб, – хочу Игната у вас забрать, а эти придурки не пускают.

Мужчина с пистолетом посмотрел на него озадаченно Глеб ответил нахальной ухмылкой.

– Кончай его, Гринь, – приказал мужчина с пистолетом.

– Кажись, это мент, – неуверенно возразил Гриня.

– Мент, не мент, – повысил голос его начальник, – кончай, кому сказано.

Гриня пожал плечами и сжал автомат.

– Предупреждаю, – объявил Глеб, – кто выстрелит в меня, убьет своего товарища. Кроме шуток.

Но предупреждение, что называется, ушло в песок.

– Все, довыступался, – вроде бы с сожалением произнес Гриня и выпустил Глебу в грудь автоматную очередь.

Двое молодчиков слева и справа, прошитые пулями, упали замертво. Четверо оставшихся воззрились на Глеба с досадой.