Чтение онлайн

Честное слово, это уже не его проблемы. Он такой жизни не искал. Он ничего плохого не сделал.

Но ведь то же самое могут сказать о себе и другие чародеи.

Кто-то должен возглавить их. Кто-то же должен показать им, чего они стоят, и сделать их частью мира. Ханнер первым собрал их вместе – а потом уступил свое место дяде Фарану.

Но теперь Фаран мертв. И Манрин тоже. И чародеи выбрали своим вождем Ханнера, хотя никто из них, кроме Шеллы, не знает, что он – один из них.

Да, эту работу трудно назвать спокойной и непыльной, но Ханнеру, похоже, от нее не отвертеться. Довольно ему тянуть время, довольно притворяться, будто жизнь еще может вернуться в прежнее русло.

– Я пойду к ним, – сказал он вслух. – Видишь ли, Мави... я – чародей.

В комнате надолго воцарилась тишина. Все потрясенно смотрели на Ханнера. Потом Альрис засмеялась.

– Я должна была догадаться! – сказала она. – Ты вел себя так странно! И потом, эта девчонка, Шелла, – она ведь знала?

– Да, – подтвердил Ханнер. – Она знала.

– Ты ничего не сказал мне, – с укором сказала Мави, и Ханнер расслышал в ее голосе боль. – Ни словечка!..

– Сперва я и сам не знал, – торопливо проговорил Ханнер. – А потом ты сказала... – Он осекся, осознав, что вот-вот снова скажет не то.

Но с этим покончено. На сей раз он скажет то, что надо. Он глубоко вздохнул и продолжил:

– Впрочем, не важно, что ты сказала. Ты права. Прости. – Он помолчал. Лучше сейчас не подходить к ней. Она отшатнется, и будет права. – Тебе лучше остаться здесь и поговорить с Неррой, – сказал он. – А я пойду с Берном. Надеюсь, еще увидимся. – Он поклонился и пошел к двери, сделав Берну знак следовать за собой.

Мави смотрела, как он уходит, – и молчала. Берн сперва застыл, потом понял, что происходит, и поспешил за Ханнером.

Выйдя в коридор, Ханнер прикрыл за собой дверь и сказал:

– Пока идем, расскажи, что происходило со смерти дяди Фарана.

– Слушаюсь, – ответил Берн.

К тому времени, когда они вышли из дворца, Берн успел описать, как вернулось в панике сбежавшее и изрядно по дороге поредевшее маленькое войско Фарана и как Ульпен и остальные уговорили Манрина принять командование.

По пути к Высокой улице Берн рассказал Ханнеру о планах Манрина: тот задумал превратить чародеев в еще один клан волшебников, с едиными одеяниями, ученичеством, платой за услуги и всем таким прочим.

– Хорошая мысль, – заметил Ханнер, сворачивая за угол. Это наверняка устроило бы Гильдию магов, подумал он. Будь чародеи известным сообществом, связанным общепринятыми правилами, к ним относились бы терпимее.

Разумеется, это лишит чародеев одного из их нынешних преимуществ – никто не знает, кто они, где и сколько их на самом деле.

С другой стороны, именно из-за этого на них и смотрели, как на врагов. Веди чародеи дела в собственных лавках, носи они положенные одежды – они казались бы не такими опасными.

И кто сказал, что чародей не может переодеться, когда возникнет нужда? Кто утверждает, что все чародеи всегда обязаны носить черные одеяния и другие знаки?..

Пусть только народ считает, будто все чародеи известны, – ему этого вполне хватит для спокойствия. В конце концов маги создали Гильдию, чтобы уберечь мир от магов. Возможно, если чародеи создадут собственную гильдию...

Кстати, вовсе не обязательно называть их общество гильдией: столь откровенное подражание магам могло бы показаться чересчур смелым, если не подозрительным. Братство или Сестринство, как у колдунов и ведьм, выглядело бы зловеще, да Ханнер и не видел резона создавать два объединения вместо одного. Нет, тут требуется что-то, что подразумевало бы откровенные обсуждения и открытость, а не тайны и власть...

Совет, решил Ханнер. Совет – это то, что нужно.

Все верно. Совет чародеев. Вроде Сардиронского Совета баронов.

Но, разумеется, недостаточно просто подыскать себе название и место в обществе. Те люди на улице – их ведь волнует вовсе не то, что горстка незнакомого народа обрела новую таинственную силу; они напутаны и обозлены тем, что их соседи, друзья и родные пропали в Ночь Безумия, и винят они в этом чародеев.

Чародеям – Совету чародеев – предстоит переубедить их.

И кроме того, даже те, кто не винит чародеев в исчезновениях и не считает, что в основе всего – чей-то грандиозный заговор, тем не менее считают чародеев опасными. И они действительно опасны, они доказали это, когда ими командовал Фаран. Совету – когда он будет создан – предстоит доказать всем, что опасная сила чародеев обуздана и не вырвется на волю.

В этом, однако, никто не поверит самим чародеям, что бы они ни говорили. Ханнер должен будет найти кого-то, кому бы поверили все, и уговорить его выступить в пользу чародеев.

Наилучшей кандидатурой были бы одна из уже известных организаций Гегемонии – правители и городская стража, Гильдия магов, Сестринство ведьм или Братство колдунов. Особенно убедительным было бы свидетельство магов, они ведь уже выступили против чародеев. Если б только Ханнер смог уговорить лорда Азрада...

Тут он запутался в собственных ногах и понял, что Берн все время, пока он предавался размышлениям, продолжал рассказывать о том, как отнеслись чародеи к предложениям Манрина.

Ханнер немного послушал, решил, что рассказ Берна не так уж и важен, да и можно всегда попросить Берна повторить его, – и вернулся к своим рассуждениям.

Если уж дяде Фарану не удалось привести в разум лорда Азрада, Ханнеру на это и вовсе надеяться нечего. Гильдия магов?.. Она желала бы обойтись малой кровью. Если, по ее мнению, для этого надо извести всех чародеев – Ханнер и все остальные могут уже сейчас считать себя мертвыми. Хотя, разумеется, они прихватят с собой и пару-тройку магов – за это Ханнер мог поручиться.

Но если Гильдию удастся убедить, что уничтожить чародеев труднее, чем поддержать, то Гильдия могла бы стать их союзником. Фаран собирался воззвать к волшебникам, как к собратьям-магам, но так этим и не занялся. Ханнер был достаточно умен, чтобы не пытаться пробудить в магах братские чувства, но если бы у него были веские доказательства того, что поддержать чародеев в их же собственных интересах...

Ханнер решил, что такое может ему удаться.

– Я должен поговорить с Итинией, – сказал он, прерывая рассказ Берна о том, как чародеи успокаивали Дессет, которой приснился кошмар.