Чтение онлайн

– Сейчас? – Тот даже вздрогнул от неожиданности. Ханнер огляделся, внезапно поняв, что они уже в двух шагах от Дома Чародеев и что обычная утренняя толпа, что окружала их с самого выхода из дворца, рассеялась.

Народ на улице прижало к стенам; Ханнер и Берн шли по очищенному для них проходу прямиком к распахнутым железным воротам. Во дворике, глядя на них, стояла Дессет – совершенно очевидно, свободный проход была ее делом.

– Ей же уже снились кошмары!.. – охнул Ханнер, пускаясь бегом.

Захваченный врасплох Берн чуть промедлил.

Вслух Ханнер не сказал ничего, но внутренне кипел. Да что они все, не понимают, как действует зов? Не видели, что случилось с Рудирой и Варрином? Чем больше чародей пользуется чарами, тем сильнее становится. Чем сильнее он становится – тем более властен над ним зов. В конце концов чародей оказывается просто не способен противостоять ему. Кошмары – предупреждение. Из всех перечисленных Берном чародеев, что оставались в доме, Дессет была самой сильной – равняться с ней могла только Кирша да разве еще Ульпен. Ее сила ставила ее в первые ряды для выполнения самых трудных задач – например, расчистить для Ханнера и Берна безопасный проход, но она же делала ее и самой уязвимой, ибо в любой момент зов мог заставить ее улететь.

– Войди в дом! – крикнул Ханнер, пробегая мимо нее и влетая в дверь.

Дессет и Берн, донельзя удивленные, поспешили за ним. Ханнер захлопнул за ними створки и повернулся к Дессет.

– В чем дело? – спросила она, переводя дух. – Что случилось?

– Ты больше силой не пользуешься, – ответил он и погрозил ей пальцем. – Только в самом крайнем случае!

– Но Альрис и Берну нужно было выйти, а вам с Берном – войти, – возразила Дессет.

– Меня это не касается, – проговорил Ханнер. – Это не твоя работа! Пусть этим занимаются другие – если одному сделать дело не под силу, пусть им займутся двое. Или трое. Или четверо. Но не ты. У тебя уже были кошмары!

Рот Дессет приоткрылся – и тут же захлопнулся.

– Ты вот-вот услышишь зов! – продолжал Ханнер. – Как Рудира и Варрин. Ты ведь не хочешь безвозвратно улететь на север посредине какого-нибудь дела?

– Ох!.. – пискнула Дессет.

– Я и не думал... – начал Берн.

– Разумеется. – Ханнер повернулся к нему и увидел, что их окружают зрители. Вокруг собрались чародеи.

Зарек, разумеется, остался – ему вовсе ни к чему было торопиться на Стофутовое поле; Кирша – Ханнер ничего не знал о ее родне, но она явно предпочитала особняк своему дому. Остался и ее кузен Илвин. Хинду не пустили назад во дворец. Алладия, Шелла, Ульпен – их прежняя жизнь разного рода магов кончилась. Йорн, изгнанный из городской стражи, тоже был здесь, как и подруга Мави Панча и еще одна девушка, чьего имени Ханнер поначалу не припомнил. Артальда, вот как ее зовут. Артальда Прелестная. Большинство их было теперь в черном – не в собственных перекрашенных одеждах, как предлагал Манрин, а в вещах, взятых из гардеробов лорда Фарана. Сидели они на чародеях из рук вон плохо – чему и удивляться, если в росте с Фараном мог сравниться разве что Йорн.

Впечатления они не производили – но что поделать? Надо же с чего-то начинать – и не только ему, Ханнеру, но и всем чародеям мира.

А начинать пора. Если Ханнер собирался быть их вождем – закладывать основы своей власти он должен сразу и навсегда.

– Доброго всем утра, – произнес он. – Скажу сразу же: вам по-прежнему рады в этом доме. Как видите, я решил принять ваше предложение и вернулся, чтобы возглавить вас.

Высказав это вслух, он почувствовал странное удовольствие. Это было правильно. Всю жизнь он старательно держался в тени дядюшки, не высовывался и делал, что велено, какого бы мнения на счет порученного ни придерживался сам. Он всегда отказывался от власти, потому что считал, что есть кто-то лучше него, более подходящий, более знающий.

Сейчас, здесь Ханнер наконец-то не думал так. Пришло его время.

– Милорд, – низко склонился Йорн. Остальные тоже принялись, каждый по-своему, выказывать почтение.

– Не зовите меня лордом, -попросил Ханнер. – Я возглавляю вас, а не служу правителю, так что титул мне более ни к чему. – В своей прежней жизни он никогда ничем не правил, так что титул «лорд» был для него почти насмешкой.

Йорн выпрямился.

– Как же тогда тебя называть? Может быть... м-м... сэр?

– Сэр? Да, это лучше, – согласился Ханнер. – Хотя, впрочем, думаю, по-настоящему мне надо бы зваться председателем.

– Председателем? – переспросила Кирша.

– Председателем Совета чародеев.

– А есть Совет чародеев? – спросил Зарек.

– Теперь есть.

– Где? – поинтересовалась Шелла.

– Здесь, – заявил Ханнер. – Мы – этот Совет. Все двенадцать. – Он глянул на Берна. – Боюсь, тебе к нам не вступить – если только ты ничего от нас не скрываешь.

– Я ничего не скрываю, ми... сэр. – Берн сделал шаг к двери столовой.

– Мы могли бы что-нибудь придумать, – предложил Ханнер. – Шелла научила нас. Ты мог бы стать подмастерьем...

– Нет, сэр.

– Ранее ты говорил, что хотел бы обсудить условия службы. Мы этим так и не занялись. Хочу сразу внести ясность: отныне и впредь дом этот становится резиденцией Совета чародеев, и если ты останешься, то на службе у Совета, а не у какого-то одного хозяина.

– Это меня устраивает, сэр, но чародеем я делаться не хочу.

– Понимаю тебя, – кивнул Ханнер. – И не виню. У нас сильные враги, неустроенная жизнь... Вряд ли тебе это по нраву.

– Именно так, сэр. – Берн явно вздохнул с облегчением.

– Надеюсь, со временем все изменится, – сказал Ханнер. – Я рассчитываю исправить положение. Тогда, возможно, ты передумаешь.

– А возможно, и нет. Прошу вас, сэр...

– Оставим это на время, Берн. Спасибо, что остаешься. – Ханнер вновь повернулся к остальным. – Теперь, как я уже сказал, мы – Совет чародеев. Мы станем организацией, перед которой чародеи будут отвечать, как отвечают маги перед Гильдией. Мы создадим свои правила и станем придерживаться их. Мы определим, что такое настоящий чародей. Если это не то, чего вы хотите, вы вольны уйти.

Ворлоки переглянулись, и Илвин спросил:

– Прости, сэр... возможно, я чего-то не понял, но если Берн не может рассчитывать на членство, как можете вы назначать себя председателем?

Ханнер улыбнулся. Он этого ждал. Он шевельнул пальцем – и лампа повисла над столом.

– По праву, – произнес он. – Я не поминал этого, потому что дела вел мой дядя, но теперь его не стало, а значит, время таиться прошло.

– Я знала, что он чародей! – гордо заявила Шелла.

– Да, – признал Ханнер, – ты знала. Начнем мы с правил о вступлении и выходе, потом обсудим, что такое кошмары и зов и как они влияют на нас. Мне хотелось бы побыстрее покончить с этим.

– Почему? – спросила Шелла.

– Потому что нам предстоит многое сделать, и никто не знает, сколько у нас на это времени. Стражники могут снова пойти в атаку, Гильдия магов может принять решение и попытаться выполнить его... Я хочу выработать несколько основных установлений и точно знать, что тут происходит: к примеру, что с телом Манрина?

– Все еще наверху, – сказал Берн.

– Что ж, в свое время придется сделать, что положено. Как бы там ни было, когда здесь все будет завершено, я отправлюсь на переговоры с Гильдией магов.