Чтение онлайн

Я несколько раз с силой бью в огромные двери толстым стальным кольцом, приделанным к ним как раз для подобной цели. Проходит минута, затем ещё одна. Наконец, тяжёлые створы медленно распахиваются с громким скрипом и лязгом, и перед моим взором предстаёт пустынный, вымощенный камнем внутренний двор. Не спеша, размеренным шагом я вступаю в могучую твердыню. Выйдя почти на середину каменного плаца, я с любопытством осматриваюсь по сторонам. Что, никто так и не выйдет мне навстречу?

А, нет. Из врат внутренней цитадели появляется высокий крупный мужчина в дорогом буром одеянии. Что же, силы ему явно не занимать, но, судя по некоторой полноте, изнурительными упражнениями на развитие силовой выносливости и рельефной красоты мускулов, он себя не особо утруждает. Светлые волосы, голубые широкие глаза, чей открытый взгляд придаёт лицу выражение вежливой приветливости и добродушия. Ничего орочьего в его облике я в упор не замечаю.

– С кем имею честь?
– доброжелательно, но с лёгкой настороженностью обращается ко мне хозяин замка.

– Имперский риттер, ректор и верховный маг Академии Винтерхоффа Райнхильд фон Мондшаттен к вашим услугам, - торжественно представляюсь я.

– Очень приятно, - настороженность пропадает в голосе мужчины как по волшебству, - декан исторического факультета профессор Михаэль Иоганн Урсус. Могу я спросить, что привело учёного коллегу в нашу скромную обитель?

– Вообще-то просьба нашего библиотекаря...

– Ну, кто не знает старика библиотекаря Винтерхоффа, - с весёлым смехом прерывает меня Михаэль Иоганн, - позвольте, угадаю, он снова решил пополнить ваш библиотечный фонд?

– Ваша проницательность делает вам честь.

– И что это за труд?
– интересуется Михаэль Иоганн

– "Размышления о нравственных устоях общества двайкумпелей" Декарта Ренье.

– О, я знаю эту работу. К сожалению для вас она хранится в личной библиотеке декана нашего философского факультета Венсана де По, а его сейчас нет в замке. Он со своими коллегами и студентами отправился, как они любят говорить, в экспедицию. Впрочем, они должны вернуться через пару часов, так что если вас не затруднит подождать...

– Нисколько,- успокаиваю я хозяина замка, - между прочим, ваши философ не питает слабости к мёду?

– На вкус и цвет товарища нет, - разводит руками декан, - мы с моей супругой Анастасией Петрой без ума от малины, а Венсан просто обожает мёд. Но, - многозначительно поднимает палец Михаэль Иоганн, - что значит настоящий учёный. Даже свою маленькую слабость он сумел обратить на благо науке, которой служит беззаветно и преданно. Вам доводилось слышать о его трактате "О загадочной сущности мёда"?

– Всякая вещь или есть или нет. А мёд - не пойму в чём секрет - если он есть, то его сразу нет, - с расстановкой цитирую я.

– Я в восхищении, - довольно произносит хозяин замка, - тогда согласитесь, рассуждения Венсана выводят философию на совершенно иной уровень. Вы ведь уловили его главную мысль? В нашем мире мёд - понятие переменное. Он то есть, то нет. Но, несмотря на это, в нашей голове образ мёда постоянен. Следовательно, наряду с материальным и далеко не совершенным миром, наверняка существует мир идеальный, где всё вещественное в нашей реальности, представлено в образе неизменных и совершенных идей. И, безусловно, мир чистых идей, появился намного раньше материального. Другими словами, идея - первична, материя - вторична.

– Эта теория подводит серьёзную научную базу под искусство магии и колдовства, - киваю я, - и объясняет с рациональной точки зрения, каким образом маги, работая с отвлечёнными образами, преобразуют вещественный мир.

– Уверен, за такой беседой, часы ожидания для вас пролетят незаметно, - широким гостеприимным жестом, Михаэль Иоганн приглашает меня пройти внутрь цитадели, - не часто нас посещают столь достойные визитёры, как вы.

– Кстати, может, вы просветите меня, - продолжаю я наш светский разговор, - почему среди местных жителей ходят упорные слухи, что ваш замок населяют орки?

– Так нас называют глупые фермеры, торгаши и мещане, - добродушно смеётся декан, - тёмные люди, что с них возьмёшь.

– А кто вы на самом деле?
– интересуюсь я.

– Орсисы, - любезно объясняет хозяин замка, указывая на развевающийся над бергфридом флаг.

– А, истинное имя владыки лесов, которое люди из страха заменили невинным эвфемизмом "медведь", - понимающе киваю я.

– Да, страх - это сильная эмоция. Я бы сказал - определяющая, - довольно произносит декан.

– Как я понимаю, ваш университет обладает широкой автономией?

– Так же как и ваша академия, - широко улыбается Михаэль Иоганн, - разве вы прислушиваетесь к указаниям из резиденции фюрста Винтерхоффа?

– Если это можно назвать резиденцией. Тогда позвольте узнать ещё кое-что. Ваш университет ведь не всегда находился за этими стенами, не так ли? Да и эта символика - указываю я на знамя, - бьюсь об заклад, с ней связана интереснейшая история. И кому как не вам - декану исторического факультета поведать её мне.

– Понимаю, - многозначительно подмигивает мне Михаэль Иоганн, - что же, вы правы. Насчёт этой истории ходит столько слухов и сплетен, что я просто обязан развеять все нелепости и несуразицы и открыть вам истину. Ведь мы оба служим ей. Нашу эмблему мы выбрали в честь тогдашнего фюрста Фолькенкрига - славного Вальдемара де Бэра. Именно его разговор с ректором университета доктором Фидлером послужил началом нового периода нашей славной истории.

– Тот самый Фидлер?
– удивлённо поднимаю я бровь.

– Именно, - подтверждает декан, - гений, что тут скажешь. Так вот, в той беседе, ректор попросил фюрста оказать немедленную финансовую помощь нашему университету. Уж слишком в тяжком положении он тогда оказался. И фюрст ответил, как подобает честному и достойному мужу. Он не стал, подобно какому-нибудь чинуше, увиливать и юлить, заверяя, что вопрос этот уже давно и тщательно прорабатывается, изучается и что со дня на день указ должен лечь ему на подпись на стол, так что скорее всего послезавтра, и уж точно не позднее следующего четверга, университет получит долгожданный грант. Нет, Вальдемар де Бэр сказал прямо и открыто...

– А я вспомнила ту историю, - прерываю я декана, - я знаю те слова.

– Согласитесь, произнеси он тогда что-то иное, история могла пойти совсем по-другому.

– Я бы поставила вопрос иначе, - возразила я, - произнеси он тогда иные слова, кто знает, сохранила бы их история до наших дней.

И вновь я прочитала в глазах собеседника неподдельный восторг.

– История точно пошла бы по-другому, - продолжил он, - если бы доктор Фидлер не служил срочную в особом отряде императорских горных егерей. А так доктор решил, что для университета наступает новая жизнь, а потому ему как воздух необходим надёжный оплот, откуда можно совершать, ну вы понимаете, и где в случае чего можно... ну вы догадываетесь. Лучшего места в нашем фюрстентуме не найти. Да, дело не обошлось без досадных эксцессов. При занятии Бэренхёле и горы Маунт-Беар, погибли лаборант замка и местный лесник. Но если в случае с лаборантом, без сомнения, произошла трагическая и нелепая случайность, то с лесником, - и здесь Михаэль Иоганн сделал длинную паузу.

– В общем, лесник этот был нехорошим человеком, - с жаром продолжил он, - диким, тёмным, невежественным, грубым и жестоким. Но именно в схватке с этим, как выразилась бы моя супруга Анастасия Петра, она у меня - декан филологического факультета, ужасным порождением зловещих сфер, выяснилось, что крепкий сплочённый коллектив, особенно, когда его направляет сила чистого разума, - грозная сила, которой не стоит становиться на пути.

– И что за всё это время...

– Нет почему, бывало пару раз. Как сказала бы моя супруга, враждебные волны яростно бились о мощные стены Бэренхёле, но всякий раз бессильно отступали, оставляя после себя лишь хлопья кровавой пены.