Чтение онлайн

Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь моим тяжёлым дыханием и хрустом веток под телом. Я лежала, пытаясь осознать произошедшее, понимая, что только что смерть прошла совсем близко, а Данар, несмотря на все разногласия между нами, спас мне жизнь.

Подняла голову и увидела его, пытающегося отдышаться, лежащего в человеческом облике поодаль от меня.

«Ты как?» — спрашиваю мысленно.

«Лучше, чем ты», — бросает он мне.

«Мог бы дать убить. Зачем спас?» — спрашиваю.

«Предпочту это сделать с тобой сам. К тому же пока это не в моих интересах, теперь уж точно… И их было всего трое! Твою мать!»

«Спасибо», — решилась я.

«Благодарность с тебя возьму позже, а сейчас забирайся, пока я не передумал и тебя здесь не оставил», — рычит в моей голове.

Вижу чёрные лапы у моей головы, а потом и мощное туловище волка. Забираюсь на него, изнывая от боли, и Данар начинает бежать в сторону дома. Когда мы оказываемся у крыльца, он опускается, и я просто скатываюсь на землю. Через пару секунд Данар подхватывает меня на руки и заносит в дом.

Он кладёт меня на диван в гостиной, накрывает покрывалом, а затем протягивает мне сердце, сам смакуя печень из моих контейнеров. Мы оба чувствуем сильную утрату сил и жуткий голод.

Беру сердце с его руки и впиваюсь в него. Кровь и мясо мгновенно начинают восстанавливать мои силы, но не заживлять раны. Я чувствую, как жизнь возвращается в моё измученное тело, но те места, где мне досталось, всё ещё болят.

Данар уже открывает другой контейнер и быстро расправляется с пищей.

И он голый.

Вижу, как он облокотился на столешницу, и его спина часто вздымается. Шикарная спина. Вероятно, организм не принимает «падаль» — его волк явно недоволен, что съел несвежее. Знаю, я это тоже проходила, но со временем привыкаешь, как и волк принимает и больше не противится…

Смотрю на него, пытаясь понять, что творится в его голове. Спас меня не из доброты — это точно. Но и не из жалости. В его действиях определенно есть какой— то расчёт…

Какая же у него красивая задница… Надо же.

Позже он вообще покидает дом, надев на себя чёрную футболку— поло и классические брюки. Уходит, не проронив ни слова, не взглянув на меня. Вижу, как чёрный джип срывается с места, и вопросительно изгибаю бровь, поражаясь тому, с чего бы мне было до него какое— то дело?

Медленно погружаюсь в полусон, где образы чудовищ и окровавленного леса сменяются видениями о том, как Данар спасает меня. Чувствую, как мы ненавидим друг друга и как желаем друг другу смерти, но он спас меня. Очевидно, я ему для чего— то необходима живой… Для чего?

Глаза открыла, когда уже вечерело за окном. Ощутив голод, поднялась с дивана и обнаружила, что контейнеров больше нет. Вздохнула и пошла собираться в центр намного раньше обычного.

Надела черного цвета водолазку безрукавку с горлом и белые брюки. Надела линзы и села в машину. Перекусила в своём кабинете, а потом спустилась в кабинет Севастьяна.

Севастьян, на удивление, был в своём кабинете, хотя обычно он в самом эпицентре событий медицинского центра. Очень умный оборотень, поэтому он и самый приближенный к Альфе и ко мне.

— Добро пожаловать, Луна. Вы рано, — ухмыльнулся Севастьян.

— Удалось выяснить, что скрывает запах? — сажусь в кресло перед ним и смотрю, как солнце заходит.

— Нет, если честно. Это тупик, — вздыхает. — Мы испробовали каждый компонент этой прививки и саму её, но ни у одного испытуемого запах не пропал. Но… если говорить не с научной точки зрения, то мне кажется, подобные существа не имеют запаха, потому что не имеют рода и не пахнут как люди, потому что они уже не люди.

— Залия — оборотень, а мы не чувствуем запаха рода, это тогда как объяснить?

— Не знаю, — хмыкает Севастьян. — Но в её крови были обнаружены остатки другой крови оборотня, что очень странно, ведь она мне сказала, что никогда ей кровь не переливали. Каким образом она туда попала, я не понял, — вздыхает. — Знаете, я однажды совершил оплошность и случайно разбил две мензурки с кровью оборотней и, конечно, пытался по запаху определить тех, перед кем мне нужно будет извиниться и ещё раз собрать. Так вот… я ощутить не смог…

Его слова заставляют меня задуматься. Родовой запах передается по наследству, и, конечно, оборотни рождаются от оборотней, но…

— А что, если ввести в человеческую кровь нашу? — спрашиваю тихо.

Севастьян вскидывает удивлённо брови, но потом их сдвигает и поправляет очки, словно думая над моим вопросом.

— Можно проверить, но мне кажется, человек это не переживет. Наша кровь тяжелее, яростнее и требовательней, в отличие от человеческой, — кусает задумчиво губы Севастьян.

— Пробуйте, — киваю я.

— Но ведь это убийство человека, — хмурится он.

— Одного человека, а не нескольких, как предложил Данар. Если мы через препарат ничего не нашли, значит, старейшины дадут добро на его способ, что никак нельзя допустить, — объясняю я, и он кивает.

В его глазах читается сомнение, но я вижу, что он начинает обдумывать план действий. Это может быть опасно, но другого выхода нет.

Вышла из его кабинета, и меня всё никак не оставляла в покое мысль, как могла к Залии попасть другая кровь оборотня. Я решила разобраться и набрала Залию, потребовав координаты городской больницы, где ей поставили ту самую прививку.

Было вечернее время, и в больнице было совсем мало людей. Я потребовала беседы с заведующим больницы, представившись владельцем медицинского центра — кем я, собственно, и являюсь.

Меня всё же проводили в его кабинет, где встретил меня высокий и очень милый мужчина, от которого пахло оборотнем…

— Добрый вечер, — приветливо улыбнулся он. — Чем могу помочь, Луна?

По запаху чувствую, что он не из моей стаи, но его кристальные голубые глаза и место его работы противоречит всем канонам стат темных…

— Здравствуйте, — ответила я, стараясь сохранять спокойствие. — Меня интересует история прививок, которые делались в вашей больнице. Особенно одна из них. И зачем темный помогает людям, работая здесь?

— Конечно, я предоставлю информацию. О какой прививке идет речь? И я не из стаи темных.

— О той, что была сделана Залии. Я хочу узнать все подробности процедуры и состав препарата, — рассматриваю его. — Но вы не из стаи светлых, я вас не чувствую.

Его улыбка слегка померкла, но он быстро взял себя в руки: