Чтение онлайн

Наталия кивнула и попыталась незаметно отодвинуть от подруги бутылку.

– Лучше...
– Саша вздохнула и быстро отпила виски.

Она сидела напротив, подперев голову рукой, очень бледная, очень пьяная и очень красивая. Потом подняла голову. Ее взгляд сделался почти стеклянным.

– Ты знаешь, как называется этот стакан?
– с неожиданным вызовом в голосе спросила Саша.

– Сань, хорош уж пить, собирайся.
– Смирнова говорила с ней тоном, каким обычно говорят с перепившими или с неразумными детьми.

– Ладно. Но ответь.

– Какой-такой стакан-макан?
– улыбнулась Наталия.
– Сашка, давай...

– Этот.
– Саша подняла свой широкий стакан с виски.

– Стакан и стакан. Бокал! Или...

– А она знает, - выдохнула Саша, чуть повернула стакан в руках, и налитый на треть напиток заиграл, отражаясь во множестве граней.
– Стакан для виски называется тамблерз. Только это все туфта. Она знает намного больше. Она лучше меня. Это действительно так. Она знает, как заставить эту жизнь любить себя.

– Ты чего несешь? Кто чего знает? Мать, собирайся...

– Она такая же, как и я, - словно с трудом выдавливая из себя слова, произнесла Саша.
– Не отличить. Только... она лучше.

– Мать, не пей больше... Слышь, Сань, хватит!

– Как сестра. Капелька в капельку. Как моя вторая половина.
– Саша усмехнулась, наливая себе виски; она была совершенно бледной, лишь пятнышко на лбу и уголки скул пылали нездоровой краснотой.
– Давай выпьем.

– Ну давай. Но потом уже едем. Пора. На посошок. И хватит говорить всякие глупости. Пустая ты у меня башка.

– Пустая, - кивнула Саша. Она выглядела совсем несчастной. Через пару минут Саша расплачется, а еще через пару ей станет плохо, ее вырвет, организм постарается избавиться от всех тех отравлений, что в нем скопились. А пока Саша сделала большой глоток виски и посмотрела сквозь подругу, куда-то в пустоту пространства, словно там, с другой стороны этой пустоты, открывалось что-то, видимое только ей. Что-то чудесное и путающее одновременно.

– Знаешь, почему она лучше?
– горячо прошептала Саша и затем горько усмехнулась.
– Потому что родилась не в Батайске. Вот и все. И папа ее не трахал в детстве.

– Сань, ты чего?

– Только у нее моя рыба. Понимаешь, моя!

– О чем ты говоришь? Кто лучше?

– Знак. Если бы не это... У нее здесь татуировка.
– Саша подняла ногу на перекладину стула, и ее рука довольно вульгарным жестом легла на собственную промежность.
– Здесь, понимаешь?
– Рука совершила несколько хлопков.
– Моя рыба у нее! Надо же, где сделала. Ну может, чуть повыше.

– Сань, ты...

– Она такая же, как и я! Жизнь нас перепутала. Я ведь спросила. Знаешь, такой тест: бизнес-леди, продавщица в магазине или проститутка. Кем бы ты хотела быть меньше всего? Она ответила: продавщицей меньше всего! Понимаешь?

– Сань, ты себя нормально чувствуешь?

– Отлично! Очень хорошо! Ей только повезло больше.

– О ком ты говоришь?

– Если б рыба нашла раньше меня, а не ее, - прошептала Саша, - все могло бы быть по-другому. Эта женщина - словно моя родная сестра, понимаешь? У нее есть все. Даже моя рыба - и та у нее! Почему?

– Да о ком ты говоришь, мать? Что за пьяный бред?

– ...все могло быть по-другому. Она одна на нас двоих. Такая несправедливость. Понимаешь? И мне страшно.

Сашины глаза увлажнились, по щекам уже давно текли слезы.

– Так, мать, по-моему, ты перегрузилась.
– Наталия попыталась придать своему голосу веселую беззаботность.

– Они сказали, что с ней все будет в порядке, но теперь я не верю. Мне страшно, Наталка.
– Саша вся сжалась и вдруг протянула руку и схватилась за Натальино запястье. Рука у Саши была совсем холодной. Наталия успокаивающе накрыла ее ладонью.

– Ну что ты, Сань? Все в порядке. Просто перебрали чуть-чуть. Все в порядке? Эй?..

Александра высвободила руку и каким-то осторожным, быть может, даже чуть испуганным жестом пододвинула к Наталии салфетку, и теперь стало ясно, что это она там пыталась начертить в последние несколько минут.

– Вот она, такая у нее татуировка, - низким, хриплым голосом произнесла Саша, - но я узнала ее. Это моя рыба.
– Она всхлипнула, словно маленький ребенок.
– Если б не этот знак... Если б не моя рыба, я бы никогда...
– Из ее глаз вдруг побежали крупные бисерины слез.
– И теперь я не знаю, что будет...

Наталия несколько секунд пристально вглядывалась в подругу, потом все же отогнала от себя тревожное ощущение: нет, все это пьяный бред, привычный и пьяный бред. Да еще бабий пьяный бред. Поднялась с места, подсела к Саше и крепко обняла ее. Та ослабла в ее объятиях и разрыдалась.

– Ну, подруга!
– Наталия попыталась рассмеяться. Не сумела.

Несколько мгновений она молчала, слушая лишь Сашины рыдания. Истерика...

– Пустая ты у меня башка, - произнесла Наталия с любовью в голосе, чувствуя, что на ее глаза также наворачиваются слезы.

– Пустая...

– Ну чего ты навыдумывала всяких глупостей, а? Ведь просто навыдумывала? Да?!

– Навыдумывала, - всхлипывая, согласилась Саша.
– Прости меня.

И они поплакали. Вместе. Вдвоем. Быстрые женские слезы. Этого плача о неведомом никогда не понять мужчинам. Зато он знаком каждой женщине. Так думала Наталия, вытирая слезы со щек своей расклеившейся подруги. Саша вдруг протянула руку к салфетке и быстро скомкала ее.

– Чушь!

Вот и все. Все в порядке. Все глупости прошли. Забылись. И теперь все будет хорошо.

– Все будет хорошо, - произнесла Наталия.

– Да, - с благодарностью отозвалась Саша.
– Еще повоюем.
– И она рассмеялась. Сквозь слезы.

А потом Саше стало плохо, и Наталия помогала ей добраться до дамской комнаты. Саша справилась сама, не любила она демонстрировать собственные слабости.

– Мне уже лучше.

– Давай, не стесняйся. Не держи эту гадость.

– Ничего... траванулась просто. Иди, Наталка, я... сама. Приду...

И Наталия вернулась в кабинку, шепнув по дороге Митричу, охраннику на выходе, что им нужно такси. Тот понимающе закивал.