Чтение онлайн

Вика молчала. Ее молчание больше не перебивали.

Затем она вздрогнула и... постаралась почесаться привычным жестом.

Возможно, она выздоравливает, и это заживают раны. Однако возможно также, что это начала проявляться знакомая каждому наркуше "чесотка".

Она посмотрела в глаза беседующему с ней человеку и поняла, что он думает о том же самом - ее жест не остался незамеченным.

И вдруг, в какое-то короткое мгновение, она подумала: "Может, он прав? Ведь я уже потеряла все, что любила... что чего-то стоит?.."

Но она попыталась отогнать от себя эту предательскую мысль, потому что любой ее слабостью незамедлительно воспользуются.

Сразу же вернулся голос, ее собственный голос из сна, который теперь звучал в ней не замолкая:

Давай заберем у них наших детей!

Наконец она слабо произнесла:

– Почему я должна вам верить?

– Потому что у вас все равно нет другого выхода, - последовал быстрый ответ.

– Этот ответ меня не устраивает.

Он пожал плечами:

– У меня тоже нет другого выхода.

– То, что вы предлагаете, называется сделкой, - произнесла она холодно.
– Никто не заключает сделок, не получив гарантий. Вы хотите получить своего Франкенштейна? Значит, вам придется быть очень сговорчивым. Теперь ответьте мне еще раз. почему я должна вам верить?

Он посмотрел на нее не без восхищения:

– Отвечаю: потому что у вас нет другого выхода.

– Мы будем развлекаться игрой "нашла коса на камень"?

– Я не закончил. Нам все-таки не обойтись без опереточной патетики, но если вам будет легче, то... потому что я все же солдат, а не... ласковый палач, как вы изволили заметить. И еще потому, что я действительно уважаю вас. Как только мы договоримся и вы подпишете необходимые... нам документы, я переведу деньги на ваш счет. Разумеется, документы будут такими, чтобы вам не взбрело потом в голову сыграть "отбой".

– И что?

– Это будет залог. А я не настолько богат, чтобы выкидывать на ветер... полмиллиона долларов.

Она быстро взглянула на него, усмехнулась.

– Полмиллиона американских долларов. Пусть и взятых у вас. Услуги самого профессионального киллера стоят на порядок меньше.

– Неплохо вы оценили мою жизнь, - проговорила Вика.

– Я купил ее у вас, - произнес он.
– Возможно, когда-нибудь вы сочтете, что это единственная стоящая сделка в вашей жизни.

– Документы...

– Уверен, что у вас есть собственные сбережения, они нас не интересуют. Так что на жизнь вам хватит. На "Континент" сделали очень высокие ставки - там действительно дуют ледяные ветры. Я лишь вывожу вас из всего этого.

– Вы гипнотизер?
– спросила она неожиданно.

– В смысле?..
– Он поморщился.
– Наш разговор от подобных выпадов не станет более продуктивным. Ваш залог и есть мои гарантии.

– Залог, деньги... Все равно это не ответ на вопрос, почему я должна вам верить.

– Хорошо, - сказал он после некоторой паузы, - тогда я могу дать единственное, что принадлежит только мне: мое слово.

– Что?! Ваше слово?
– Она усмехнулась.
– Вы за кого меня принимаете?

И тут же увидела, какой тяжестью налился его взгляд.

– Я еще ни разу не выказал вам своего неуважения, - медленно проговорил он. В его глазах, наверное, красивых глазах, наполненных каким-то непонятным ей одиночеством, появился ледяной блеск явно выраженной угрозы. И вдруг с нотками еле уловимого и поэтому тем более неожиданного достоинства в голосе он произнес: - В моих жилах течет испанская кровь. Хотя я родился, вырос и долгое время служил вашей стране, которую когда-то считал своей. А в Испании слово врага порой ценится дороже слова друга. И я даю вам мое слово.

(Вот они и не обошлись без опереточной патетики.)

Теперь она была сбита с толку. Она смотрела на него и не могла понять, что это - продолжение издевательского спектакля или... та самая ускользающая, призрачная надежда, в которую так хотелось поверить. Может ли она в ее положении полагаться на какие-либо "или"?..

Потом она тихо произнесла:

– Когда я смогу увидеть моих детей?

– Что ж.
– Он улыбнулся. Впервые. И стал красивым.
– Будем считать, что наши недоразумения улажены, и перейдем к делу.

Она смотрела на него и думала, что этот человек, наверное, сумасшедший. Его совершенно не смущает, что по его вине она оказалась здесь, прикованной к постели, именно он и все эти люди, как грабители и резатели с большой дороги, вторглись в ее жизнь, и при этом он пытается демонстрировать ей какой-то похожий на анахронизм кодекс достоинства.

Гипнотизер.

Слово врага... Нет, ну как вам? В других условиях она б умерла со смеху.

Потом она снова подумала о том маленьком "или" и о теплящейся за ним надежде - ведь все возможно. По большому счету мир вокруг настолько свихнулся, что возможно все.

"Испания... Имеет ли это какое-нибудь значение?"

Она подумала, что когда-то провела в Испании три самых счастливых дня в своей жизни.

* * *

– Браво, Санчес! Вот это разводки. А какие обороты речи - "слово врага"... Нет, вы слышали?
– Человек уставился на монитор.

– Он все сделал. Можем поздравить друг друга.

– Великолепно. Как он ее подвел к теме... И слова-то какие нашел. Последний раз я слушал его запись беседы с красноярскими, базарил с братвой "по понятиям"... По-свойски кумекал.

– Что тебя удивляет?

– А здесь... Грамотно. Я боялся, что он сейчас начнет стихи читать.

– Она все же женщина. Мог бы и прочесть. Профессионально...

– "Слово врага"... А полмиллиона долларов - что это за безумная цифра?! Импровизация?

– Не страшно, Гринев, отрегулируем. Главное, что все сдвинулось с мертвой точки.

– Но мы же не собираемся швырять деньги на ветер?

– Разумеется. Не забивай себе голову техническими вопросами.

Гринев все прекрасно понимал - это был отработанный профессиональный подход. На подобных приемах строилась старая добрая вербовка. Поймал человека за руку или изменил привычный ход вещей какими-либо иными способами, посопереживал, выказал, что тебе небезразлична его личная жизнь, его судьба, продемонстрировал некое душевное родство, схожесть миропонимания, чуть нажал - и бери его тепленьким. Все так, но... Санчес молодец. Эта барышня была та еще штучка. Рано или поздно она все равно бы сломалась - дети все-таки главный фактор, но только лишь жестким давлением здесь бы не обошлось. Да и не было у них времени на все эти "рано или поздно". Выходит, опять они обязаны Санчесу.

– Вы больше не считаете, что она выцарапает той, второй, глаза? усмехнулся Гринев.

– Думаю, что, если бы у нее была под рукой синильная кислота, она бы не пожалела плеснуть ей в физиономию.

– Евгений Петрович, - совершенно серьезно насторожился Гринев, - а ведь для нее это был бы выход.

– Теперь уже нет. Но меня беспокоит другое.

Лицо Евгения Петровича Родионова имело красный отлив, но не от водки, как у большинства его сверстников, злоупотребляющих спиртным, - это был ровный здоровый цвет горного загара. Ветер и солнце...