Чтение онлайн

– В соку, - разумно согласилась дама в кепке.

– А ведь недавно еще мы ей платье к выпускному выбирали... Растут дети.

– Ты еще, подруга, вспомни, как она тебя в первый раз описала.

– Было такое...
– Полноватая женщина вздохнула, видимо, вспоминая, сколько же всего было.
– Надо будет к ним наведаться.
– Флакон солнцезащитного масла полетел в пляжную сумку.

– Без приглашения?

– А чего? По-соседски, вечерком. Какого такого профессора у себя прячете?

– А может, он и не старикашка вовсе...

Обе смеются. Щеки полноватой женщины чуть зарделись.

Поселок Гольяново. Все добрые соседи. Но, конечно, никто не станет наведываться к кому-то без приглашения. Или на крайний случай без предварительной телефонной договоренности. Таково негласное правило. И если поступит вежливый отказ, то это не повод для обид. Таковы правила. Из тех, что отличают Гольяново от множества других подмосковных поселков.

Мимо загорающих на солнце подруг проходит тихая женщина в легком летнем сарафане. У нее длинные седые волосы, скрученные в пучок на затылке. Она ведет за ручку двух очаровательных веселых малышей. Женщину можно принять за их бабушку, если б обладательница кепки "Iowa", осведомленная по многим вопросам, не заявила, что на самом деле она только няня. Облюбовали себе местечко в тени, чуть уединенно, и приходят туда каждое утро. Оно и понятно - маленьким детям не на пользу прямые солнечные лучи. Один из малышей, скорее всего мальчик, прижимает к себе плюшевого, похожего на коалу, медвежонка. На озере малыши с няней больше двух часов не задерживаются. Сейчас, возвращаясь домой, няня вежливо здоровается с беседующими подругами, те отвечают взаимностью. Малыши смотрят с любопытством, ротики приоткрыты, носы весело вздернуты. Прямо лапочки! Женщина тоже милая, приятная, скромная, возможно, несколько нелюдимая, но с хорошими добрыми глазами. Чужая душа - потемки... Гостит у Родионовых уже недели три, живет в отдельном гостевом летнем домике. У Родионовых всегда людно, не замыкаются в себе. По тому, как эта женщина заботлива с малышами, видно, что она очень любит детей. Невзирая на три недели, знакомствами в поселке так и не обзавелась. Ну что ж, как говорится, у каждого свои наклонности, у каждого свои "крысы". И свои причины.

В поселке Гольяново не принято задавать лишних вопросов. Все, что надо сообщить, люди сами расскажут.

* * *

Как только черная "Волга" въехала на территорию ухоженного дворика, ворота за ней сразу закрылись. В полосатом шезлонге у ворот попивал квас из холодильника крепкий паренек из службы охраны. Трещала газонокосилка. Перед домом с огромным полукруглым окном лишь идеальный зеленый газон и клумбы цветов, живое море красок, флоксы, георгины, хризантемы - лето в разгаре. Чуть в стороне, рядом с розовыми кустами, - навес из цветной пленки, дающий прохладную тень. В тени сервирован белоснежный стол. Автомобиль остановился на забетонированном пятачке: Евгений Петрович так и не заасфальтировал эту небольшую стоянку.

– Приехали, - сообщил водитель и заглушил двигатель.

К счастью, он не видел, как рука его пассажирки легла на брюки сидящего с ней рядом и болтавшего всю дорогу старикашки. И не просто на брюки, а туда, где у старикашки имелось оружие, которым он скорее всего лет десять как не пользовался.

Забавный дядечка, одно слово - профессор. А что так, что этак... Чудаковатый немного, но в общем-то мужик классный. Да и одет по моде. И вежливо все выслушал, проявил чисто человеческий интерес: как семья, как зарплата, а не изнурительный ли график работы?.. Нормальный мужик. Толковый. А то люди все больше о себе любят говорить. Этот - не из таких.

Водитель вышел из автомобиля, чтобы открыть дверцы пассажирам. Во-первых, так положено. А во-вторых, перед таким человеком - даже приятно. Водителю велели привезти в Гольяново родионовскую дочку (видать, та еще бестия, одни сиськи чего стоят!) с ее гостем и забрать с дачи детей.

– Выходите, господин профессор.
– В салоне автомобиля прозвучал игривый шепот.

– Пожалуй, - последовал тихий ответ, - если ты перестанешь меня онанировать.

– С большой неохотой.
– Она все еще не убирала руку.

– А что мы скажем твоей матери? Что господин профессор очень рад ее видеть? Настолько, что вновь ожили забытые функции?

Дверца открылась. Санчес помедлил, словно проверяя, не забыл ли он чего в салоне. Водитель терпеливо ждал - старикашка немножко рассеянный, все они такие. Затем нога Санчеса коснулась бетонированного пятачка. Санчес прибыл в логово.

* * *

Сказать по правде, Санчес не особо нуждался в том, чтобы ему показывали дом. Уж что-что, а этот дом он знал как свои пять пальцев.

Женушка старого лиса отрекомендовалась Ольгой Андреевной (что, естественно, не оказалось для него новостью) и все же потащила гостя показывать "наши скромные владения". Санчес убедился, что никаких особых перемен в этом доме не произошло и что, проявляя свою неожиданную "благодарность" за гостеприимство, он, как и собирался, начнет действовать с подвального помещения.

Но пока Санчес всецело находился в руках говорливой женушки старого лиса, выслушивая выражения типа "наша фазенда". И конечно, его сладкая девочка уже успела шепнуть маман, что это не просто визит вежливости известный профессор находится сейчас, так сказать, в затруднительном материальном положении и слышал, что семья знакома с некоторыми ценителями и коллекционерами искусства, и вот уж так вышло, что и ему есть что предложить. Санчес подумал, что это будет самый верный способ объяснить его сладкой девочке причину подобного маскарада. Хотя порой ему и казалось, что она не нуждалась ни в каких объяснениях.

– Восточная Африка, - с видом знатока кивал Санчес. Африканская коллекция, особенно скульптура макондо, произвела на него огромное впечатление.
– Удивительная пластика... Самые вдохновенные скульпторы-резчики живут в Восточной Африке!
– не скупился Санчес на слова.
– Космос! Куда там Пикассо...

– Ну, я бы не была столь строга к безумному испанцу, - по-светски парировала Ольга Андреевна.

– К испанцам вообще не стоит быть особо строгими, - с готовностью соглашался Санчес.

Не меньшее впечатление на профессора произвела коллекция живописи. У некоторых работ он задерживался, вглядывался пристально, с интересом. Чувствовался подлинный знаток. Честно говоря, сам профессор произвел на Ольгу Андреевну такое же глубокое впечатление - интеллигент, с манерами аристократа, умница и, видать, по молодости был тем еще сердцеедом... Интересно, что он хочет предложить: картину, какой-нибудь антиквариат?

"Шалунишка", - с забытым чувством подумала Ольга Андреевна, наблюдая за красивыми и неожиданно молодыми руками своего гостя.

– Здесь у нас передвижники, - объясняла Ольга Андреевна.
– Этот небольшой этюд - его очень любит Евгений Петрович - настоящий Айвазовский. Но самое главное, конечно, у Евгения Петровича в кабинете.

– Удивительно! Удивительно!
– восхищался Санчес.

("А не рассказать ли тебе, самодовольная гусыня, как сюда попало все это великолепие?" - весело думал Санчес.)

Санчес не особо нуждался в том, чтобы ему показывали дом. Три года назад, еще на стадии проектирования, он принимал самое активное участие в его строительстве. И прекрасно знал, что в подвальном помещении, рядом с гаражом, находится комнатка, где, словно в нервный узел, сходятся все средства наблюдения: и внешние - двор, ограждение, - и внутри дома. И так как старый лис находится сейчас "на военном положении" (сам виноват! Что ж теперь делать?), то в этой комнатке, перед мониторами, кто-то есть. Кто-то. Зоркий глаз, всевидящее Око, которое за почти уже месяц устало, обленилось, ибо ничего не происходило, и вот-вот сонно слипнется. Хотя Санчес знал, что рассчитывать на такие подарки не стоит. Еще один охранник в шезлонге во дворе и детина с газонокосилкой. Возможно, есть еще кто-то, узнаем у нашей разболтавшейся гусыни. Минимум - трое. И это невзирая на вооруженный наряд на КПП и тройную ограду с собаками по внешнему периметру поселка. "Что ж, неглупо, мать его, очень неглупо".

– Пойдемте. Раз уж вас так это заинтересовало, - лепетала маман-гусыня, - покажу вам что-то совсем интересное.

– Вы так добры, - сконфуженно бормотал Санчес и переводил взгляд на свою сладкую девочку.

– Пойдемте. Пойдемте в Женечкин кабинет, - млела гусыня, - мы редко водим туда посторонних. Полагаю, что смогу вас поразить, - добавила она не без кокетства.

Очень мило. Львиную долю этой коллекции Санчес составлял лично. И кое-что здесь принадлежит и ему. Ведь Евгений Петрович никогда не предлагал своих услуг - крупному государственному мужу это как-то вроде не к лицу. За них обоих свои услуги предлагал Санчес. И стоили они дорого. Очень дорого. А если клиент начинал вилять или ему в голову приходили иные неудачные мысли, то такса возрастала в геометрической прогрессии. Какой бы у клиента ни был твердый хребет. Только... с "Континентом" выходил шедевр, и такого скорее всего больше не будет. Санчес превращал их в Номер Один, причем - в послушный Номер Один. Шедевр, который старый лис испортил. Выходит, кое-что из блестящей коллекции Евгения Петровича Родионова принадлежит и Санчесу. Особенно кое-что, явно неведомое самодовольной гусыне, кое-что, находящееся в стенном металлическом сейфе с цифровой ручкой и с энным количеством степеней защиты - сейфе фирмы "Сentry", рекомендованном сюда все тем же Санчесом. Ай да Санчес, ай да сукин сын! И не забыть повесить сверху гобелен.