Чтение онлайн

Оказывается, оставался козырь. Разум Евгения Петровича отказывался в это верить, несмотря на то что его сердце все еще прожигал смертельно перепуганный голос жены. Не просто смертельно перепуганный; казалось, что этот голос принадлежит человеку, который вот-вот лишится рассудка:

– Женя!.. Этот страшный человек! Он убил всех. Понимаешь, он убил здесь всех! Что ему надо, Женечка? Не позволяй ему убивать нас... Не позволяй!

Потом в трубке послышался приветливый голос Санчеса:

– Ну все, все... Ольга Андреевна, как всегда, сгущает краски. Мне, правда, пришлось нейтрализовать троих охранников, но мы могли бы на этом остановиться, как считаете?

– Оставь их, - попросил Евгений Петрович, - они здесь ни при чем.

– Кто знает, кто знает... Хотя, честно говоря, я и не собирался причинить им вред. Не стоит, а?

Именно в этот момент Евгению Петровичу удалось взять себя в руки.

"Оленька, бедная ты моя..." - промелькнуло в голове.

И он сказал холодным и жестким тоном, негромко:

– Если хоть волос упадет с их голов, я размажу тебя, сотру, ты понял меня, сынок? Я спущу на тебя всех, достану из-под земли и сотру! Обещаю. И не забывай - я знаю, где найти твоего отца.

– Это все?
– поинтересовался Санчес; чуть подождал.
– Наверное, нам уже не надо играть друг с другом, - произнес он рассудительно.
– Мне кажется, для игр уже немножко поздновато.

Повисла непродолжительная пауза. Евгений Петрович крепко сжимал телефонную трубку, которая стала липкой от пота. На лбу тоже выступили капельки пота. Холодного.

– Где моя дочь?
– спросил Родионов.

– Жива, - быстро ответил Санчес. Что-то странное прозвучало в его голосе, Родионов этого не понял.
– И все будут живы, если мы теперь проявим разумность.
– Голос Санчеса зазвучал с прежней пугающей беззаботностью: Ведь мы на то и мужчины, чтобы контролировать свои неудачные мысли, я же прав? Ну не удалось один раз, но всегда человеку можно дать последнюю попытку. Как?

– Что ты хочешь?
– спросил Родионов.

– Хороший вопрос, - сказал Санчес.
– Если вы мне сможете на него правильно ответить, то все еще будет хорошо.

– Не надо мне угрожать, сынок.
– Голос Родионова теперь звучал спокойно.
– Тебе нужен твой фонд? Или моя жизнь? Ты сам мне скажи цену, сынок, я заплачу, если это окажется в моих силах. Но не надо мне угрожать.

"Эх ты, старый лис, - усмехнулся Санчес, - а ведь когда-то я так верил твоим песням".

– Я не угрожаю, - заверил Санчес. Прежняя веселая беззаботность.
– У меня нет на это времени. Я просто собираюсь дать вам инструкции. И если вы их выполните, уже ничего не путая, то очень скоро сможете обнять жену и дочь. Вы готовы?

– Я не понимаю, о чем ты. Но я слушаю тебя.

И Санчес дал ему эти инструкции. Конечно, его интересовали деньги, "его фонд" - и это тоже, но все остальное было странным, очень странным. Вернее - было ничем. Евгений Петрович Родионов должен был присутствовать на этой пресс-конференции. Лично. И ничего не происходит. Санчес нигде не появлялся. Никаких звонков - полная тишина. И если этот их разговор прослушивается (Евгений Петрович знал, что нет), то это тоже должно быть отрегулировано. На пресс-конференции Санчес вернет ему жену и дочь.

"Он что, сошел с ума?" - мелькнуло в голове у Евгения Петровича.

– Я даже верну детей, - продолжал Санчес, - хлопотно с ними. А ведь мог бы разыграть эту карту, а? Ведь им может не очень понравиться их мама? Ну, вы-то знаете, как с ними, с малышами, - не угодишь...

Все же пару распоряжений по телефону Евгению Петровичу придется сделать, но... распоряжений обычных, не нарушающих хода вещей.

Он дал ему все инструкции и уже в самом конце разговора неожиданно спросил:

– Евгений Петрович, теперь уже не важно, но все-таки. Вы знаете, я тут в вашем доме увидел изображение бога Сатурна и вот подумал... Как такое могло случиться?
– Короткая пауза.
– С нами?

Впервые голос Санчеса звучал не угрожающе и не беззаботно. Это был просто вопрос, заданный человеком, понимающим, что бесполезно говорить о прошлом. И уж тем более о прошлом сожалеть. Но вопрос был задан. С еле уловимым оттенком горечи. Если Санчес был способен испытывать горечь. Евгений Петрович помедлил. Он мог сказать очень много или ничего, но ведь теперь действительно немножечко поздновато для игр. И он произнес голосом, в котором не было ни испуга, ни попыток оправдаться, - это была спокойная, может, чуть печальная констатация факта:

– Вы вышли из-под контроля, сынок. Это все, что я могу сказать.

Санчес какое-то время обдумывал услышанное.

– Думаю, что нет, - негромко произнес он.
– Думаю, вопрос в другом.

И Санчес повесил трубку.

* * *

Евгений Петрович Родионов выполнил все, что потребовал от него Санчес. Он сделал все звонки и, отдавая распоряжение водителю быть готовым выехать в головной офис компании "Континент", еще раз подумал о том, что во всех этих требованиях Санчеса нет ничего экстраординарного. Кроме того, что Санчес попытается забрать свои деньги. Но ведь он мог содрать с него три шкуры...

Санчес попытается нейтрализовать "Вику"? Глупо, ему это ничего не дает. Раскрыть "Вику", сыграя детьми?.. Тоже бред - в его положении, а тем более сегодняшнем положении, не принято появляться в публичных местах и делать какие-либо общественно значимые заявления. Он не камикадзе. Санчес действует не в одиночку? Очень маловероятно, и... все это не сходится. Рассчитывать на какой-либо общественно значимый резонанс в положении Санчеса - еще больший бред, чем все остальное. Он это знает не хуже других. Тогда зачем весь этот балаган с присутствием Родионова на пресс-конференции? Санчес всегда был слишком прагматичным, и вряд ли личная месть окажется для него важнее рациональных соображений.

Жесточайший цейтнот.

Но ведь он мог содрать три шкуры... Быть может, он это и делает?

– Что он задумал?
– негромко произнес Родионов.
– Что он задумал?

Евгений Петрович Родионов понял, что не знает ответа на этот вопрос.

* * *

Она ждала. Мерила шагами свой пустынный кабинет и ждала. До пресс-конференции оставалось чуть больше двух часов. Виноградов обеспокоен - он уже знает, что Андрей, старый добрый Викин друг, вернулся из заграничной командировки до срока и вроде бы тоже собирается присутствовать на пресс-конференции. Звонил из Шереметьево. Неприятная новость. Но это все мелочи. К подобным неприятным мелочам уже давно привыкли. Их слишком много, но все должно сегодня закончиться. Так или иначе - закончиться.