Чтение онлайн

Гай, в сопровождении когорты преторианцев, подошёл к тюрьме. Железное кольцо висело на дубовой, немного подгнившей, но достаточно крепкой двери. Гай, брезгливо скривившись, трижды стукнул кольцом по медной бляхе.

На стук немедленно открылось маленькое оконце. Наружу выглянуло измятое, удивлённое лицо начальника тюрьмы, Марка Поллиона. Узнав императора, он поспешно распахнул дверь.

— Гай Цезарь! — Марк Поллион угодливо поцеловал подставленную ему руку с перстнем. — Ты здесь?! Что привело тебя в это дрянное место?

— Хочу проведать заключённых, — невозмутимо улыбнулся Гай и, обойдя удивлённо застывшего Поллиона, прошёл внутрь. — Как здесь дурно пахнет! — он прикрыл нос грациозным жестом, позаимствованным у актёров. В последнее время Калигуле нравилось подражать актёрам — их движениям, ужимкам, гримасам, походке. Римская империя стала для Гая большим театром, в котором он играл главную роль.

Поллион удивлённо протирал глаза, словно не мог поверить увиденному. Гай Цезарь, сверкающий драгоценными камнями, обутый в позолоченные сандалии, явился в его тюрьму!

— Почему застыл, как истукан? — рассмеялся Калигула замешательству Поллиона. — Веди, показывай!

Кассий Херея легонько подтолкнул локтем застывшего начальника тюрьмы.

— Сюда, цезарь! — спохватился Поллион и жестом гостеприимного хозяина указал на узкий проход, ведущий к камерам.

Тюремные служители разносили заключённым обед — чечевичную похлёбку в глиняных мисках и кусок хлеба. Гай с любопытством засунул палец в похлёбку, которую проносили мимо него, и облизнул.

— Какая гадость! — громко воскликнул он и захохотал.

Преторианцы дружно вторили ему. Скрывая неловкость, хихикал Поллион. Смеялся Кассий Херея, время от времени взвизгивая тонко, почти по-женски.

Перестав смеяться, Гай прошёл по длинному узкому проходу. С обеих сторон монотонным рядом тянулись тюремные камеры, отгороженные частыми железными прутьями. Калигула с любопытством рассматривал заключённых, сидящих на соломенных подстилках и жадно хлебающих чечевицу, плавающую в жидком свином бульоне.

— Посмотри, Гай Цезарь! — Поллион суетливо указал Гаю на пустующую камеру. — Здесь умер Макрон.

Калигула подошёл поближе. Он рассматривал жалкий тюфяк и бурые пятна на полу, вцепившись в железные прутья. Костяшки пальцев заметно побелели, выдавая напряжение императора.

«О чем думает Гай Цезарь, вспоминая друга, погубленного им?» — задумался Кассий Херея. На минуту он отвлёкся от действительности, вернувшись памятью в последний день Макрона. Умирая, бывший префект претория сохранил гордыню, отличавшую его при жизни. Херея должен был стащить трупы Макрона и Эннии на ступени Гемонии. Старый солдат не мог отвести глаз от застывшего лица Макрона, которое и в смерти сохранило презрительную ухмылку.

— Это его кровь? — равнодушно-насмешливо спросил Калигула у начальника тюрьмы, указывая на бурые пятна.

— Да, цезарь, — подтвердил Поллион.

Император сделал вид, что едва удерживается от смеха:

— Сколько крови попортил мне Макрон, а кровопускание в конце концов досталось на его долю!

Преторианцы рассмеялись, одобрительными кивками показывая, что жестокая шутка императора пришлась им по вкусу.

Продвигаясь по проходу, Гай полюбопытствовал:

— Эти камеры, как я понимаю, предназначены для узников познатнее?

— Да, цезарь, — ответил Поллион.

— Значит, если меня посадят в тюрьму, я окажусь в одной из этих клеток? — Гай, усмехнувшись с высокомерным презрением, ткнул пальцем в ближайшую камеру.

— Ну что ты! — испуганно замахал руками Поллион. — Ты в тюрьме?! Это невозможно!

Калигула рассмеялся странным, жеребиным смехом. На этот раз он подражал не актёрам, а любимому коню, Инцитату. Поллион, глядя на императора, тоже изобразил на испуганном лице веселье.

— Где сидит плебс? — приняв серьёзный, преисполненный достоинства вид, полюбопытствовал Гай.

— В общей яме, — Поллион пренебрежительно махнул рукой.

— Веди! — велел Гай.

Поллион привёл императора в просторное круглое помещение. Каменные стены поросли мохом. От них исходил неприятная затхлая вонь.

— Где же заключённые? — удивлённо оглядываясь, поморщился Калигула.

— Здесь! — Поллион указал в пол.

Опустив взгляд, Гай различил в полу круглое отверстие, прикрытое решёткой. Заглянув вниз, он увидел неглубокий, но достаточно широкий колодец, переполненный узниками. Заключённых насчитывалось около сотни. Они толклись в каменном мешке, словно мелкие рыбёшки в бочке. Вшивые головы соседствовали с чужими вонючими ногами. Туники превратились в жалкие отрепья, едва прикрывавшие немытые тела. Смрадный запах поднимался из глубины, ударяя в нос Калигуле. Он с отвращеним отпрянул:

— Уф! Ну и вонь!

— Мы не водим их в общественные термы! — со смехом пояснил начальник тюрьмы.

— Подстели мне твой плащ, — почесав в раздумии затылок, велел Гай Херее.

Преторианский трибун, не раздумывая, сдёрнул с плеч красный плащ и расстелил его в скользкой грязи, рядом с зарешеченным отверстием. Калигула разлёгся на плаще животом вниз и снова заглянул внутрь. Теперь он различал бледные, измождённые, заросшие щетиной лица.

— Эй, вы! — крикнул он заключённым. — Кто из вас потолще?

Узники разом подняли лица к потолочному отверстию. Различили волосатые ноги преторианцев и рыжеволосую голову кричавшего.

— А ты кто такой? — грубым тоном спросил полный широкоплечий узник, посаженный за ночной разбой.

Гай скользнул взглядом по волосатым кулакам разбойника, которыми тот демонстративно схватился за ремень из дешёвой овечьей кожи. И рассмеялся, оборачиваясь к Херее и Поллиону:

— Этот дурень меня не знает!

— Тише! — зашипели в яме другие узники — те, которые были посажены не так давно. — Это же сам император!

Разбойник, ничуть не смутившись, разглядывал Калигулу. Лицо императора казалось ему бледным пятном, застывшим наверху, в дыре, через которую узники попадали в эту яму.

— Ты достаточно мясист! — оценил Гай разбойника. — Как твоё имя?

— Тетриний! — ответил тот с гордостью, понятной в разбойничьем мирке.

— Ты мне подходишь! — сверху вниз крикнул Гай. — И ты тоже! — император развязно ткнул пальцем в толстяка, равнодушно жующего чёрствый хлеб.

— А я? — пискнул кто-то, старательно подпрыгивая и вытягивая тощую шею.