Чтение онлайн

— Мы женаты пять лет, — иронично усмехнулся Кассий. — За эти годы ты успела и насладиться, и пресытиться мною!

— Неправда, милый Луций! — испуганно заплакала Друзилла.

Но даже слезы жены, некогда действовавшие на него, теперь не расстрогали Кассия.

— Какая же ты лгунья! — прошептал он. — Всегда лгала — с первого дня, с первой ночи! Но теперь я уже не верю тебе.

В зловещей тишине они достигли дома Агенобарба. Ворота богатого старинного особняка были открыты. Радушный хозяин выдавал замуж единственную сестру. Всем гостям, даже плебеям, подносилась чаша вина: богатым — фалернское, бедным — кислое ватиканское. Рабы, снуя в толпе, следили за тем, чтобы приглашённые не украли чего-нибудь, пользуясь празничной шумихой.

Агенобарб стоял в атриуме с кубком вина в правой руке. И отпивал несколько глотков всякий раз, когда приветствовал очередного гостя. Много приглашённых прошло уже через атриум благородного Домиция. Щеки его успели приобрести сизо-багровый оттенок, ноги нетвёрдо упирались в землю, дубовый венок перекосился и закрыл правое ухо.

— Пью твоё здоровье, Кассий! — громко крикнул он, завидев Друзиллу с мужем.

Раб плеснул вина в подставленный кубок, и Агенобарб залпом опорожнил его. Розовые струйки потекли по подбородку, запачкали белую тогу и вышитую золотыми нитями тунику. Кассий в ответ поднял чашу за здоровье хозяина. Он пил смакуя, медленно, маленькими глотками. Агенобарб успел и выпить, и вытереть рот ладонью, и громко срыгнуть, и грубо выругаться. А Кассий допил лишь до половины.

Агриппина натянуто улыбнулась гостям. Мучительный стыд за мужа отразился в раскосых серо-зелёных глазах. Она была красива и стройна в зеленой тунике, затканной по подолу жёлтыми цветами. Изумрудная диадема переливалась в пышных каштановых волосах. От неё тонко пахло розовым маслом и вербеной. Но винный перегар, вырывающийся изо рта Агенобарба, заглушал изысканный аромат Агриппины. А глупые шутки заставляли её краснеть, покрываться некрасивыми пятнами.

— Сестра, как давно мы не виделись! — Агриппина вымученно улыбнулась и протянула руку Друзилле. — Идём, я покажу тебе ожерелье, что мне на днях подарил Домиций.

Агенобарб радостно хлопнул жену по бедру:

— Иди, хвастайся! — и обернулся к Кассию. — Ожерелье, действительно, великолепно. Я взял его у торговца Либия, что держит лавочку в конце Субуры. Негодяй заломил двадцать тысяч сестерциев! А я думаю, что с него довольно и чести увидеть своё изделие на шее императорской внучки!

— Так сколько ты заплатил в конце концов? — для приличия спросил Кассий.

— Да нисколько! — выпучил глаза Агенобарб и засмеялся глупости собеседника. — Взял и все!

Кассий пожал плечами.

— Кончишь в тюрьме, — с жалостью промолвил он.

— Кто посмеет посадить в тюрьму меня, благородного Гнея Домиция?! — обиделся Агенобарб и потянулся к вину.

Агриппина настойчиво увлекала Друзиллу за руку. Гости с уважением расступались перед сёстрами и тут же забывали о них, принюхиваясь к запахам, идущим из кухни. Девушки прошли по длинному пустынному коридору и наконец достигли кубикулы Агриппины.

— Помоги мне, — прошептала Агриппина, едва они остались наедине.

Друзилла повнимательнее вгляделась в лицо сестры и с удивлением заметила красноту щёк под тонким слоем белил.

— Что с тобой? — участливо спросила она.

Агриппина повалилась на кровать и зашмыгала носом, с трудом сдерживая слезы. Плакать нельзя — никакие ухищрения не спрячут потом опухшие веки. Гордая Агриппина не хотела становиться мишенью для глазастых и длинноязыких римских сплетниц.

— Пассиен Крисп женится… — жалобно скривилась она, прикладывая к щекам две холодные склянки — чтобы умерить лихорадочный жар.

Друзилла досадливо прикусила губу.

— Как помочь тебе? — она передёрнула узкими плечами.

— Я расстрою эту свадьбу! Я задушу мерзкую Домицию! — зло прищурившись, шипела Агриппина. Две слезинки все-таки скатились по щекам, оставляя после себя мутные дорожки.

Друзилла обняла сестру за плечи и жалобно зашептала ей на ухо:

— Мы обе несчастны! Ты — с Агенобарбом, я — с Кассием.

Агриппина недоверчиво метнула на неё взгляд.

— Мой Агенобарб — пьяница и распутник, — вытирая глаза, заметила она. — Кассий не чета ему. Ты должна быть счастлива.

Друзилла ощутила болезненный укол в груди. И впрямь: как можно не ужиться с таким замечательным супругом?

— Зачем же ты выбрала в мужья пьяницу и распутника? — отозвалась она, переводя разговор в иное русло, менее приятное для сестры. — Я видела, как ты вешалась ему на шею, стараясь любым способом женить на себе!

Агриппина кисло поморщилась.

— Агенобарб показался мне хорошим, — вздохнула она. — К тому же, иных мужчин я тогда не знала. Не с кем было сравнить. А теперь я хочу только Криспа! — жалобно захныкала девушка.

Друзилла тоже заплакала, обнимая Агриппину. Сестры наперебой жалели друга до тех пор, пока не иссякли слезы. А потом столько же времени провели, окуная опухшие лица в таз с холодной водой и заново накладывая белила и румяна.

— Я останусь здесь, — лихорадочно блестя глазами, шептала Агриппина. — А ты улучи минуту и приведи ко мне Криспа.

— А если он не захочет? — усомнилась Друзилла.

— Захочет! После всего, что случилось, он обязан объясниться! — Агриппина угрожающе сдвинула густые брови, словно Пассиен Крисп и впрямь посмел отказаться.

Друзилла покинула опочивальню сестры. Собственные заботы отодвинулись в сторону. Друзилла легко позабыла о них, потому что Кассий не докучал. Теперь она думала лишь о том, как вновь свести Криспа с Агриппиной. И злорадно улыбалась: свести любовников под носом у ничего не подозревающей невесты!

Неожиданно Друзилла подумала: «Какое удовольствие — сделать гадость другой женщине в день её свадьбы! Даже такой забитой, молчаливой, незаметной Домиции!» На мгновение ей стало стыдно, но Друзилла тут же сердито прошептала:

— Если я несчастлива — пусть и другие не знают счастья! Что же, мне одной страдать?!

Она увидела Пассиена Криспа, едва вернувшись в атриум. Разодетый жених поддерживал пьяного Агенобарба, спрашивая:

— А где же невеста? Не пора ли начинать? Жрецы уже готовы принести жертву.

— Где Домиция? — оглядываясь по сторонам, икнул Агенобарб.

— Ещё наряжается, — громко шепнула ему на ухо сваха.

— Не поможет! — скаля зубы, рассмеялся Агенобарб.

Гости прятали ухмылку, тайком поглядывая на Пассиена Криспа. Бедняжка Домиция не отличалась особой красотой. Да и возраст — тридцать лет! — говорил не в её пользу. Но говорить такое в день свадьбы, в лицо жениху!.. Впрочем, гости догадывались, что Крисп ищет в браке с Домицией не красоту, а богатое приданное и выгодное родство. Говорят, он видел её всего два-три раза, не больше.