Чтение онлайн

Увидев императора, раб, надзирающий за животными, испуганно повалился на землю.

— Прости меня, цезарь! — горько заплакал он.

— Что случилось? — Тиберий нахмурил брови.

Раб судорожно рыдал, валяясь в пыли. Тиберий слабо пнул его сандалией и подошёл к золотой клетке. И хрипло вскрикнул: мёртвая змея валялась брюхом вверх, и крупные рыжие муравьи сновали по чешуйчатой коже. Муравьи успели выесть один глаз животного и коричнево-оранжевой кучей кишели на втором.

— Какое горе! — пришибленно зарыдал Тиберий. — Муравьи убили Драконицу! И меня тоже скоро убьют!

Император схватился за сердце и, хрипя, повалился на землю. Он выгибался в страшном припадке — уже не в припадке бешенства, а в настоящем, сердечном.

Испуганные преторианцы наскоро соорудили носилки из ветвей, прикрытых плащами. И поспешно потащили умирающего императора к вилле.

— Лекаря, лекаря! Цезарю плохо! — громко кричал солдат, бегущий впереди носилок.

Этот крик донёсся до Калигулы и Макрона, спокойно беседующих на террасе. Гай рывком прыгнул к перилам и, сильно перегнувшись, всмотрелся в неподвижное тело Тиберия, проплывавшее на носилках как раз под ним.

— Тиберий умирает, Тиберий умирает!.. — растерянно повторял он.

Макрон изумился, заметив крупные слезы, текущие по щекам Калигулы, и жалкое, испуганное выражение его лица. Префект претория с силой дёрнул Гая назад и прижал к себе, обхватив за грудь сильными мускулистыми руками.

— Этого ты ждёшь, не так ли? — горячо прошептал он в ухо молодому человеку.

Калигула отчаянно закивал головой.

— Тиберий составил завещание в пользу Гемелла. Нужно было прикончить его раньше… — простонал он сквозь зубы.

Макрон по-солдатски выругался и кулаком закрыл рот Калигуле.

— Молчи! — прошипел он. — Ты погубишь нас!

К счастью, никто не обратил на них внимания. Слуги и рабы суетливо сбегались к императору. Неожиданно Макрон ощутил противную липкость на ладони, все ещё закрывающей рот Гая. Он перевёл взгляд на Калигулу и с брезгливым ужасом заметил пену, появившуюся на губах императорского внука. Он забился в непроизвольных судорогах и повалился на мозаичный пол. Испуганный Макрон не сумел удержать корчащееся тело.

«Это — падучая болезнь, бич рода Юлиев! — с суеверным ужасом осознал он. — Даже великий Гай Юлий Цезарь страдал ею!» Спохватившись, Макрон оторвал от тоги длинную полосу, скрутил в жгут и ловко всунул в рот Калигуле. Чтобы тот случайно не откусил себе язык.

Затем, стоя на коленях у бесконтрольного тела Гая, громко заорал:

— Помогите внуку императора! Ему плохо!

Но никто не откликнулся на зов Макрона. Все спешили к Тиберию.

Макрон отчаянно огляделся по сторонам и заметил лекаря Харикла. Срочно разбуженный, он спешил к императору, на ходу оправляя тунику. Макрон вскочил и бросился за Хариклом. Догнал его уже на ступенях и схватил за подол туники.

Харикл, задыхаясь, обернулся.

— Пусти меня! Императору плохо! — делая страшное лицо, проговорил он.

Макрон не отпускал лекаря.

— Помоги Гаю Цезарю! — взмолился он. — У него падучая!

Харикл нетерпеливо оглянулся на бившегося в судороге Калигулу.

— Мой долг — помочь императору! — заявил он, выдирая край туники из цепких лап Макрона. — Оставь меня, или я закричу!

— А если завтра императором станет он? — гневно спросил префект, указывая на Гая.

— Значит, я помогу ему завтра! — лукаво усмехнулся Харикл и, вырвавшись из рук Макрона, поспешил к императору.

— Ты проживёшь столько же, сколько Тиберий. Не больше! Я об этом позабочусь! — сквозь зубы пробормотал Макрон, сверкнув тёмными глазами.

Он вернулся к Калигуле. Гай уже пришёл в себя и теперь сидел на полу, отплёвываясь и удивлённо вытаскивая изо рта мокрый обрывок тоги.

— Что со мной было? — спросил он, обращая к Макрону непонимающий взгляд.

— Ничего страшного. Небольшой припадок, — поспешил успокоить его Макрон.

Он тяжело опустился на пол рядом с Гаем и ласково прижал к плечу рыжую растрёпанную голову.

— Когда ты станешь императором — мы отомстим всем! — надменно скривившись, прошептал Макрон.

Шли дни, недели, а Тиберий не умирал.

Он лежал на постели, распространяя вокруг себя зловоние. Рабы курили благовония, добавляли в светильники ароматное нардовое масло. Но смрад, идущий от императора, перекрывал остальные запахи. Всякий, кто входил в опочивальню, в скором времени покидал её, закрывая нос и корчась от подступившей тошноты.

Тиберий лежал среди красных подушек и покрывал. И на этом ярком фоне его лицо выглядело ещё бескровнее и бледнее. Длинный угловатый нос заострился, щеки впали, образовывая впадину между скулами и уголками тонкогубого рта. Хриплое дыхание с шумом вырывалось из груди. Но он не умирал.

Убедившись в том, что жизни императора не угрожает опасность, лекарь Харикл посетил Калигулу.

— Ты перенёс припадок эпилепсии, — поучительно тыча вверх указательным пальцем, заявил Харикл после того, как пощупал биение жилки на запястии Гая.

Калигула большую часть дня проводил в постели, чувствуя слабость в теле и боль в висках.

— Я знаю. Макрон рассказал мне, — хмуро отозвался он, надвигая одеяло до подбородка. И сразу же притушил движением век мстительный огонь в зелёных глазах. «Знаю, что ты отказался помочь мне из-за Тиберия!» — раздражённо подумал он.

— Слыхал я, что несколько таких припадков случились с тобою в детстве, — продолжал лекарь.

— Не помню, — отрывисто ответил Гай.

— Твои родители не поведали тебе? — прищурив левый глаз, полюбопытствовал Харикл.

Калигула медленно покачал головой, не отводя от лекаря презрительного взгляда. «Глупый грек! Что мог рассказать мне отец, подло отравленный, когда мне было семь лет? А мать, на долгие годы сосланная на Пандатерию?»

— Скажи лучше, есть ли лечение от падучей болезни? — нетерпеливо спросил он.

Лекарь задумчиво развёл руками:

— Есть ещё тайны, непознанные наукой врачевания!

— Повторятся ли со мной подобные припадки? И как часто? — лихорадочно спрашивал Гай, дёргая лекаря за рукав коричневой туники.