Чтение онлайн

Изабелла не стала допытываться, не обманывает ли ее Мэтт. Да и зачем? Лицо Байрона было точно открытая книга. Мэтт, заметив, что ему удалось посеять зерно сомнения в душе Изабеллы, испытал истинный восторг победителя.

– А я думал, ты рассказал миссис Деланси…

– Все в порядке, – кивнул Байрон. – Я ухожу.

Он взял ключи, не глядя на Изабеллу. Лицо его, казалось, было высечено из камня.

– Да-да, скатертью дорога. И держись подальше от этого дома. – В голосе Мэтта звучали ликующие нотки. Он повернулся к Изабелле. Теперь они остались вдвоем в пустой комнате. Где-то внизу хлопнула дверь. – Вот и славно, – произнес он с довольным видом.

Изабелла посмотрела на него так, будто у нее с глаз вдруг спала пелена.

– Это не ваш дом, – сказала она.

Если хорошенько подумать, то все довольно просто. Почти идеальное решение. Мэтт осторожно вставил новое оконное стекло в раму и принялся пальцами разминать шпаклевку, чтобы сделать ее пластичнее. Затем выверенными за долгий опыт работы движениями осторожно обработал ею край стекла. На стекле играли лучи солнца, оживший лес звенел голосами птиц. Если подойти к чему-то слишком близко, то за деревьями можно не увидеть леса. Ему настолько понравилась своя собственная шутка, что он не смог сдержать улыбку.

Пока шпаклевка сохла, Мэтт надел пояс с инструментами и отнес изготовленную по шаблону деревянную деталь к другому окну. Это будет самая прекрасная комната из всех, что он когда-либо создавал. Он еще никогда так истово не отдавался работе, не вкладывал в нее всю душу. И здесь имелся еще один аспект. Он хотел, чтобы, проснувшись, они сразу видели бы окутанное утренним туманом озеро и парящих в небе птиц. Он заказал карнизы и молдинги в специализированной итальянской фирме, затем подогнал детали так, чтобы в собранном виде они смотрелись как трехмерный пазл. Он настолько мастерски оштукатурил потолок, что там не было ни одной вмятинки. Выходит, игра стоила свеч. И ради удовольствия создать для нее нечто божественное вполне можно было обрушить старый потолок. Он перестелил пол, дощечку за дощечкой, с тем чтобы она могла ходить босиком. Он представлял, как она, накинув на себя тот красный шелковый халат, встает с их огромной смятой постели. Вот она подходит к окну раздвинуть шторы, и на ее лицо, которое он сейчас видел, точно наяву, падают первые лучи солнца. А потом она с улыбкой поворачивается к нему, сквозь тонкий шелк просвечивает упругое тело.

И как он не додумался раньше?! Это мигом решило бы все проблемы. Он переедет к ней сюда и продолжит начатые работы. А раз уж они будут вместе, ей не придется ни за что платить. Ее тревоги по поводу денег рассеются. Ведь совершенно очевидно, что одной ей не справиться. Когда он с ней съедется, она сможет положиться и опереться на него. Это будет их общий дом. Он станет хозяином дома своей мечты. Собственником Изабеллы Деланси. А Лора, с ее утренними чаепитиями и вечными жалобами, обойдется и старым каретным сараем. Наверняка она уже по горло сыта их браком, как, впрочем, и он. Странно, но сейчас он практически выкинул из головы мысли о жене. Словно она была лишь досадной помехой. Изабелла отодвинула остальное на задний план. И стала для него всем. Всем, ради чего он так долго трудился. Всем, к чему он упорно стремился, но, по определению, не мог получить. Всем, что ему пришлось оставить, когда его отца вышибли из поместья. Иногда он даже не мог осознать, где проходила тонкая грань между ней и этим домом.

И окрыленный новой целью, Мэтт приколачивал карниз, подчиняясь какому-то иному внутреннему ритму. Он вполне мог убрать плохой кусок старого карниза, сохранив большую часть, но Мэтт давным-давно усвоил для себя, что иногда единственный выход сохранить дерево – полностью вырезать все засохшее.

Байрона разбудил стук молотка, под дверь уже просачивался утренний свет. Не сразу поняв, что происходит, Байрон посмотрел на часы. Половина восьмого. Мэтт уже приступил к работе.

Собаки с надеждой следили за каждым его движением. Он с трудом поднялся, растерянно потер лицо, голову. Птицы за окном, похоже, растратили свой рассветный энтузиазм, и их пение было едва слышно.

– Могли бы и разбудить, – укоризненно прошептал он Мег с Элси. – Ну и как, спрашивается, нам теперь выйти?

В эту ночь он практически не спал: до полуночи бродил по лесу, а когда вернулся в бойлерную, лежал с открытыми глазами, безуспешно пытаясь выработать план действий на ближайшее время. Он подумал было позвонить Джан, но ему не хотелось вторгаться в ее новую жизнь в маленьком уютном домике. И у него по-прежнему не хватало денег на залог за жилье на ферме. Байрон даже засомневался, не поспешил ли он уйти от Мэтта, но понял, что больше не в силах мириться с левыми делами. И вообще, если Мэтт продолжит над ним издеваться, то он, Байрон, вряд ли сможет за себя поручиться, о чем будет потом горько жалеть.

Он снова вспомнил выражение лица Изабеллы, когда она узнала о его прошлом. Удивление, тень сомнения. Надо же, он казался таким милым, таким заурядным. Байрон уже неоднократно сталкивался с этим прежде.

– Господи! – Байрон забился в угол, когда дверь открылась и в бойлерную вошел Тьерри; бежавший рядом щенок с радостным визгом прыгнул Байрону на грудь. – Тсс! Тсс! – Байрон безуспешно пытался заставить щенка замолчать. Наконец он поднял глаза и увидел, что Тьерри балансирует на одной ноге. Байрон моментально выпрямился. – Господи, Тьерри! Ты меня напугал… А как ты узнал, что я здесь?

Тьерри кивнул на Пеппера, который сейчас был занят тем, что обнюхивал свою мать.

– Ты… Ты кому-нибудь говорил? – Байрон вылез из спального мешка и выглянул в дверь.

Тьерри помотал головой.

– Боже мой! А я уж было подумал – это… – Он провел рукой по лицу, пытаясь отдышаться.

Тьерри, казалось, и не подозревал, какой переполох вызвало его появление в бойлерной. Опустившись на колени, он обнял собак, а те принялись лизать ему лицо.

– Я… Я тут решил переночевать пару раз, пока не будет готово мое новое жилье. Пожалуйста, не говори никому. Ладно? Это может показаться… странным. – Байрон вдруг засомневался, что Тьерри его услышал. – Мне не хотелось оставлять Мег и Элси. Ты же меня понимаешь, дружок?

Тьерри кивнул. А потом, сунув руку за пазуху, вытащил маленький квадратный сверток, обернутый белой салфеткой, и протянул Байрону. Развернув салфетку, Байрон обнаружил сэндвич из двух кусков чуть теплых тостов. Затем Тьерри достал из кармана смятую картонную коробку с соком, которую тоже отдал Байрону. После чего Тьерри, снова присев рядом с собаками, принялся почесывать Мег живот.

Последний раз Байрон ел вчера, во время ланча. Он впился зубами в сэндвич, который оказался с маслом и джемом. Затем, тронутый столь неожиданным проявлением доброты, положил Тьерри руку на плечо.

– Спасибо. Спасибо тебе, Ти, – произнес Байрон, и мальчик радостно ухмыльнулся.

– Ты почему задерживаешься? Ты же сказал, что встречаемся в три.

Китти лежала на одеяле на берегу озера, слушала стрекотание сверчков и любовалась безбрежной синевой неба. Время от времени у нее над ухом жужжал шмель, но она даже не пошевелилась, когда шмель сел ей на футболку. Стояла такая жара, что лень было двигаться. А кроме того, ей хотелось немного загореть. В одном женском журнале она прочла, что загорелые ноги смотрятся лучше. В Лондоне их крошечный садик выходил на север, и солнце туда вообще не заглядывало.

– Моя мама ведет себя как-то очень странно, – сказал Энтони.

Китти лениво пожевала травинку:

– Они все странные. У них работа такая.

– Нет. Она… По-моему, между нашими предками реально происходит нечто странное.

Китти выронила травинку и прислушалась. Мама внизу приколачивала плинтус. Стук молотка эхом разносился над озером, нарушая его безмятежное спокойствие. Нет, Китти, пожалуй, предпочла бы, чтобы мама продолжала играть на скрипке.

– В каком смысле странное? – поинтересовалась Китти.