Чтение онлайн

— Они — это?..

— Это наши хозяева жизни. Урки, ставшие элитой и бизнесменами. Те, кто убивал вчера Кирилла из-за нескольких фраз. Не исключено, что и твоя мать, и Пастухов — жертвы тех же людей. Или того же человека. Этого человека вполне могут звать Карлос Батиста. Кстати, попытка убийства Кирилла вполне ложится в мою версию о том, что Карлос убирает людей на пути к тебе. Хорошим молоком он тебя поит.

— Ты хочешь сказать, что просто захотел убить и не подумал о себе? Это так на тебя не похоже.

— Да, — коротко ответил он. — Захотел. Мы на войне. И у меня был единственный шанс ответить им по-мужски. Мы были в их кольце. Полиция тоже прикрывала именно их, а не тебя, не меня. Им давали уходить. Я это прекрасно видел. Ну и, наверное, есть у меня долг перед Кириллом. Смыл кровью его врага свою вину. Так тебе нравится?

— Мне нравится, что ты его убил, — призналась я. — Мы больше не тонем в безответной беспомощности. Ты сделал шаг. Не вини себя, я же вижу, что ты страдаешь. Ты не человека убил. Ты остановил навсегда одного профессионального убийцу. Прервал один конвейер смертей. Вот и все.

Сергей хотел остаться. Я хотела, чтобы он остался. И потому мы быстро простились. Он медленно шел к выходу из кукольного дома, где тепло пахло молоком. Он ждал, что я позову.

Я сказала:

— Спокойной ночи, Сережа. Буду ждать завтра твоего звонка.

— Да, забыл, — произнес он. — Я взял сегодня секретаря. Девушку Лилю. Должен кто-то давать информацию моим клиентам, если меня посадят.

Сергей показал мне в айфоне снимок круглолицей, симпатичной улыбчивой девушки с широко открытыми глазами и большой грудью. Я одобрительно кивнула.

— Мне нравится. Доброе лицо.

— Ага, — буркнул Сережа. — Прям мать Тереза. Кошек из подвала собирает.

Он ушел, а я присела в кухне, чтобы подумать и поискать в себе ревность. Да, я ревновала. От себя не скроешь. Я представила себе, как он приедет, усталый и расстроенный, в Москву, войдет в свое образцовое холостяцкое жилище и обретет блаженство на большой груди девушки Лили, подбирающей кошек.

— Черт с вами, — сказала я им обоим. — А она корова.

Той ночью мне не мешали спать ни Лиля с грудью, ни кошки, ни даже печальный Сережа. Я уплыла в сатиновые берега розовых простыней, слышала нежно-экзотические мелодии, и мои куклы всю ночь вели беседы без слов и неподвижно кружились в своем вечном кукольном танце. Я проснулась только один раз, чтобы сказать себе:

— Я счастлива. На секунду, на миг, на пару вздохов я счастлива от того, что Кирилл сейчас жив. И от того, что Сергей убил его врага. Навсегда. Это точно навсегда. Кирилл жив, а тот уже никогда не будет жив и никого не убьет. Такая у меня радость.

Эксперт Масленников позвонил утром. Тоже, как и Сережа, почти ничего не сказал по телефону. Предложил встретиться у него в клинике.

— Можете не торопиться. Я здесь до вечера. А к Кириллу сегодня вас все равно не пустят.

Меня порадовало слово «сегодня». Значит, у нас с Кириллом есть завтра. И спешить не нужно. Я буду собираться долго-долго, растягивая этот подаренный день.

Но уже через час я поняла что мое «везение» меня не покинуло, оно бдит. Подслушало про подаренный день.

— Вика, — прохрипела в трубку Диана. — Подыхаю я. Может, приедешь? Только никого с собой не бери и не вызывай. Это секрет. Привези водки и анальгин. Дверь я открыла, толкни. Боюсь вырубиться.

Несчастный случай под названием «моя сестра» не может остаться одним фактом в теории наших отношений. Ведь это было сразу очевидно: Диана будет хронически проявляться исключительно в неприятных ситуациях. Приятных у нее не может быть по определению. Но в том, что нужно ехать, сомнений не было. Почему? Потому что если ты увидела канаву, нельзя закрывать глаза. Наоборот, нужно все как следует рассмотреть. Меньше шансов загреметь туда, когда не ждешь. Когда вот так, как я сегодня, растягиваешь свой благоуханный выигрыш на один день. Ну что же. Вдохнем запах перегара сестрицы, чтобы не было похмелья от бокала надежды.

Я сделала, как она просила. Купила водки, анальгин. Подумала, что содержание заказа говорит, скорее всего, о травмах или ранах пьяной драки, и взяла еще антибиотики, антисептики, бинты, перекись водорода и йод.

Поднялась на нужный этаж, тихонько толкнула дверь. Диана сказала: «секрет», возможно, именно она виновата в том, что случилось. Я вспоминала ее оскаленный рот, сумасшедшие глаза на видео с истязанием котенка, в очередной раз задавала вопрос вслед маминой тени: «Как же тебя угораздило родить бандитку? От туповато-мрачного Бедуна, который слился со своим амплуа. Как угораздило тебя, такую требовательную эстетку?»

Квартира встретила меня тяжелой, плотной волной. Но это не был перегар. Это… Это запах крови! Тошнотворный запах обильной крови. Я шагнула из прихожей в комнату, зажгла свет и оказалась в темной, липкой и густой луже. Кровь лилась из Дианы, которая лежала на полу у стола, скорчившись, обнимая двумя руками свой голый живот. На ней была только короткая майка, тоже вся в крови. Я подошла к ней, шаркая подошвами, чтобы не поскользнуться, опустилась на корточки рядом, заглянула в ее лицо. Лицо было почти синим, с черными, запекшимися губами. Изо рта вырывалось хриплое дыхание. Глаза закрыты. Водку я влила ей в рот, чтобы привести в чувство. Диана шевельнулась, кровь хлынула по ее ногам. Это похоже на одно…

— Диана, — похлопала я ее по щекам. — Ты меня видишь? Можешь говорить? Это аборт?

— Да, — прошипела она. — Не вздумай вызывать «Скорую». Тут-то меня и добьют. И тебя заодно.

— Кто тебя так изувечил?

— Соседка-санитарка. Сказала, что она умеет. Взяла пять тысяч, тварь. Ты не знаешь, как эту чертову кровь останавливают? Попробуй, а?

Никто и ни перед кем не ставил еще такой невыполнимой задачи. Ей порвали там все вслепую. Скребли то ли отточенной ложкой, то ли спицей, я читала статьи о криминальных абортах. Это же убийство! Но я попыталась действовать в заданных обстоятельствах. Дала Диане горсть таблеток — анальгин, антибиотик, антисептик. Перетащила ее на диван. Принесла из ванной таз с полотенцами, постаралась вымыть, скатала бинты в большие валики и сунула ей между ног. Они пропитались мгновенно.

«Что же я творю? — подумала я в отчаянии. — Кого слушаю? Нельзя бинтами заткнуть вытекающую жизнь!»

— Диана, я сделаю сейчас следующее. Позвоню другу. Это не «Скорая». Никаких ментов и огласки. Но я одна не могу с этим справиться. Ты умрешь без помощи.

Я не поняла, что она пробормотала, вроде бы согласилась, глаза у нее закатывались. Я позвонила Масленникову, как смогла, объяснила ситуацию.

— Ясно, — сказал Александр Васильевич. — Едем. Захочет водки, дайте ей. Тот случай, когда нужно.

И я вливала в беззубый рот Дианы водку, держа ее голову со слипшимися волосами. Так она, наверное, появлялась на свет: беспомощная, в крови, перепуганная.

Диана, наконец, прерывисто вздохнула, открыла глаза:

— Чуток полегчало. Спасибо тебе.

— Скажи мне, от кого мы должны скрываться, рискуя твоей жизнью? Ты же не санитарку косорукую спасаешь?

— Не санитарку. Пошла она! Скрываю от крутых людей. Это муж Венеры. Георгий. От него я беременна. Он бандит, авторитет, сказал, убьет, если Венерка узнает. А не он, так Венера грохнет. Нельзя мне в больницу, там и уложат.