Ночной корабль: Стихотворения и письма
Шрифт:
БУБЛИЧКИ
Нас было четверо – Четыре ветра Со всех концов земли. На плоской крыше Ковры, фонарик, И где-то, Над жертвенником сумрачной горы Потушенная свечка – кипарис. Первый сказал: В Испании Цикады и кастаньеты, У звезд – глаза Донны Анны И в поцелуе – лето. Второй сказал: В Абиссинии Мой добровольный плен. Пронзительны ночи синие Криком гиен. Третий воскликнул: Красен Мой рот от выпитых зорь. На кубическом Монпарнасе Бессонницей тешу скорбь. Четвертая была – я, С паспортом – Вся Земля. В далеком небе Миллионы млечных путей. В высоком небе – Без компаса — пролететь… Наш несказанный жребий В этом пустынном небе. И не Бог, и не ночь, и не млечный путь, И не знаю, кто? – Кто-нибудь… И не свет, и не зов, и не срыв в грозу, – Просто так, граммофон внизу: – Купите бублички, Горячи бублички, Горячи бублички Я продаю, И в ночь ненастную Меня, несчастную… Где?.. Где?.. Припомните, где так поют? Там, на площади, – огонек. Там, на паперти, снег залег. Там – вся правда, но путь далек… * * *
Я пришла к неизвестной стране, И зажглись над моими путями Золотые плоды в вышине, Как светильников желтое пламя. Я рвала золотые плоды С запрещенного дерева знаний. Между листьями очи звезды Зеленели в вечернем тумане, Зеленела и пела река Сквозь высокие заросли мяты… Эта роща как призрак легка, Эти травы никем не измяты. Только странная музыка сфер С каждым часом святей и премудрей, А под деревом спит Люцифер, Разметав непокорные кудри. ВЕДЬМА
Венок Сонетов
1
Есть в памяти причудливый узор, И голос прошлого звучит невнятно. Так на поверхность дремлющих озер Бросает месяц призрачные пятна. Так жалуется ночью темный бор, И облакам его печаль понятна, Так роз могильных странен разговор Над радостью, уснувшей безвозвратно. Но я хочу мой чуткий взор склонить К рисункам тайн, где память, словно нить. Уводит вдаль стезями вековыми, И будут сны до боли хороши, Восставшие с глухого дна души, Вечерних облаков неуловимей. 2
Вечерних облаков неуловимей Из пропасти времен плывут мечты. Я ворожу, я упиваюсь ими, Жизнь отошла, и стали дни пусты, Но те часы я назову моими, Когда в тиши ко мне приходишь ты, Забытый бред, с глазами огневыми, В одежде из вечерней темноты. И я с необъяснимою любовью Лелею в сердце ведьм средневековья Остроконечный головной убор, Жилища их, где приютились совы И в узкое окно грозит суровый На площади готический собор. 3
На площади готический собор Струит на плиты тень летучей мыши. Полет луны в безумных тучах скор, То серебрит, то омрачает крыши, И чудится, в лицо глядят в упор Глаза святых, таящиеся в нише. Но что для ведьм безмолвный их укор? Они скользнут в туман, видений тише. Их путь далек. Он уведет туда, Где над горой дрожащая звезда Ресницами поникла золотыми, Роняя в ночь алмазную слезу. И, строгая, сама земля внизу Стоит на страже с мертвыми святыми. 4
Стоит на страже с мертвыми святыми Часовен и церквей гранитный лес. Но дремлет тайна вечная над ними В пустыне недостигнутых небес. Вот колокол, благословленный в Риме, Конец провозгласил последних месс, И первыми тенями голубыми Окутанный портал внизу исчез. Резные скрылись в сумерках ворота И мудрых дев померкла позолота, А наверху вели немолчный спор, Щетинились изогнутые спины… О чем рыдает этот вой звериный? Что говорит химер тревожный взор? 5
Что говорит химер тревожный взор? Какая боль в нем судорожно бьется? О, вырваться, умчаться на простор! Пусть их полетом воздух содрогнется, Заблещет свет, вставая из-за гор, И на луга пустынные прольется… Тогда победно взвоет вольный хор И пасть горгоны Богу улыбнется. Но улететь из плена им нельзя: Собор сковал и сторожит, грозя Святителями древними своими… Последний стон умолк, и в тишине Неясный шорох смутно слышен мне: Чье шепчут камни призрачное имя? 6
Чье шепчут камни призрачное имя? Каких шагов на плитах слабый след? Не здесь ли переулками глухими Прошел дозор, прицелив арбалет, И в домике с решетками резными Испуганно погас дрожащий свет… Острее, память! Звуками ночными Пьяна душа сквозь дым умерших лет. Ведь этот миг недавний. Он вчерашний. Когда ударил колокол на башне, – На двери лег грохочущий затвор. Жаровня… Тени… Голос заклинаний… Скорей, ко мне, толпа воспоминаний! – И вот, в мечте – нежданный метеор. 7
И вот в мечте нежданный метеор: Нет никого на площади безлюдной, Закрыты ставни, спит зеленый двор… Подходит миг торжественный и чудный. Так во дворец крадется хищный вор, Прислушиваясь к ночи беспробудной… Насторожилась ведьма (до сих пор Не чужд мне взгляд, от счастья – изумрудный). Но эта площадь! Старый этот дом! Мне каждый камень горестно знаком, Как милый лик с морщинами родными. Сюда вела суровая судьба. И много раз у черного столба Сверкнул костер в волнующемся дыме. 8
Сверкнул костер в волнующемся дыме, И едко пахнет горькая смола. Вот туча в небе медленно прошла, Заплакала слезами дождевыми. Но женщина горит! Она светла, С губами красными, еще живыми, И боль ее всегда моей была, И чем старей, тем будет нестерпимей. Вокруг костра монахи грустно пели, И королевский паж, бродя без цели, Влачил свой плащ лазоревый в пыли. А над костром, заломленные в муке. Горя, чернели связанные руки. И я узнала: здесь меня сожгли. 9
И я узнала: здесь меня сожгли За то, что я всю жизнь была крылата, Читать умела письмена земли. Из мудрых трав варила ароматы. Чтоб мой полет увидеть не могли. Качал туман серебряные латы, И бережно стерег меня вдали Петух зари, взывающий трикраты. Доверчиво ко мне ласкались звери. Мои ковром завешенные двери С бубенчиками жабы стерегли, И старый филин плакал от обиды, Когда меня под пенье панихиды, Вдоль серых улиц, в рубище влекли. Поделиться с друзьями: