Чтение онлайн

— Добрый вечер, — поздоровалась я. Кроме нас в магазинчике никого не было.

— Здравствуйте, — буркнул он, не прерывая своего чтения.

Ладно, мешать не будем, и постараемся определиться с выбором быстро. Я подошла к корзине со свежей сдобой, гадая, чего же мне хочется больше всего: плюшку, булочку с кунжутом или маком, завитушку с шоколадной глазурью, а может берлинское печенье? Рогалик, например, можно съесть утром с кофе, намазав его маслом. Нет, с утра лучше все же, обойтись йогуртом. Сейчас можно взять бутылочку кефира «Семь злаков», а может креветки?

— Помочь вам с выбором, мадам? — видимо Сеня потерял терпение, не дождавшись пока я выметусь из магазинчика.

— Меня зовут Марина, — разглядывая кетчуп и думая, что спагетти тоже неплохо, но тогда придется прикупить и красного вина.

— Да я, вообще-то, в курсе, — пожал плечами Сеня.

— А почему бы здесь не сделать бар? — вдруг ни с того ни с сего, брякнула я. — Чтобы можно было заглядывать сюда поздним вечером, и сидеть до утра, никуда не торопясь. Всегда найдутся такие, кто не захотят сразу же идти домой, а предпочтут сперва, где-нибудь отсидеться, привести мысли и чувства в порядок, а потом уже идти домой и спокойно общаться с домашними, — несло меня дальше.

— Привести в порядок — это напиться, что ли? — насмешливо перебил меня Сеня.

— Хотя бы посидеть просто так, или поговорить ни о чем, чтобы стряхнуть раздражение прошедшего дня, понимаете? Дома опять придется решать проблемы, а бар это как тайм аут между работой и домом. И название у бара останется то же «Корона» или «У короны», — я потерла ладонью лоб. — Не обращайте на меня внимания. Хорошо?

— Идея в общем-то ничего, — Сеня задумчиво почесал бровь. — Только боюсь, бар здесь будет пустовать и попросту прогорит. Напитки, коктейли там, абсенты выйдут дорого, и молодежь будет тусоваться в другом месте, обходясь пивом. Вообще-то «Корона» для здешних бабулек и так выполняет роль бара. Есть даже завсегдатаи, которые постоянно толкутся здесь в перерывах между сериалами, обсуждая все: политику, кто чем и как лечиться, да те же сериалы. Ух, я таких страстей наслушался… Вот зашли бы вы сегодня пораньше, как всегда, то застали бы тут бабку Клару, которая призывала своих товарок сбиться в народную дружину, как во времена их героической молодости и отловить этого кровопийцу маньяка, раз полиции он не по зубам.

Я засмеялась.

— Зачем же вы обсчитываете таких славных старушек, Сеня?

— А это своеобразная плата за то, что позволяю им здесь тусоваться. Да и обсчитываю я их на сущие копейки, чтобы навык не потерять. Вас я тоже обсчитываю — с вызовом заявил он, нахально глядя на меня.

— Знаю, — отмахнулась я. — Вот со сдачей ты меня уже достал.

— Сердитесь? — довольно хмыкнул он и вдруг перешел на «ты»: — Слушай, пусть здесь не бар, а всего-навсего продуктовая лавка, но я все равно могу налить тебе коньяку… за счет заведения. Посидеть можем в подсобке. Видно же, что тебе хреново.

Я кивнула, но все же спросила:

— А покупатели?

— Я услышу, — он приподнял закрывающую вход за прилавок откидную доску, и я вошла в святая святых магазина, его подсобку.

Обшарпанное, захламленное помещение без окон, заставленное старой разномастной мебелью: продавленным креслом — «сядешь не поднимешься»; столом, застеленном вытертой до бела, но когда-то цветной, клеенкой, на котором стоял помятый электрический чайник; на полу, в углу притулился кассовый аппарат советских времен. Под потолком трещали, мигая трубки люминесцентных ламп. Я с удивлением оглядывалась. Но удивлялась не убожеству этой каморке, а своему странному ощущению. Эта подсобка казалась мне именно тем местом в котором я сейчас нуждалась, этаким надежным углом, норой, убежищем и я успокоилась.

Покопавшись в шкафу с перекошенными дверцами, Сеня выудил из него стаканы. Из-за его спины я с любопытством заглянула в шкаф. Нижние полки были забиты рулонами серой бумагой в которую раньше заворачивали колбасу и сыр. На верхних теснилась невзрачная, потемневшая посуда. Там стоял заварочный чайник с черным от заварки отверстием носика, прокопченный помятый алюминиевый ковшик, стеклянные банки с сахаром и солью, а между ними, выделялась своей элегантностью и гламурностью банка «Чибо». Откуда-то из глубин шкафа, Сеня извлек плоскую бутылку коньяка, а из дребезжащего холодильника уже порезанный на блюдечке лимон. Расставив все это на столе, он плеснул коньяка в стаканы, почти на донышко и протянул один мне, когда я пыталась устроиться на краешке продавленного кресла.

— Пей — полегчает.

— Спасибо, — я взяла стакан, понюхала коньяк и залпом выпила.

— Ну, ничего себе, — фыркнул Сеня, подвигая мне лимон. — Это ж тебе не водка…

Коньяк обжег горло, и перехватило дыхание, секунду я не могла прийти в себя, но зато напряжение отпустило меня. Теперь я знала, что не испугаюсь, манящего, словно змей искуситель, поджидающего меня дома телефона.

— Помогает?

Я кивнула и, откусив лимон, спросила:

— Скажи, если это не сердечный секрет, есть у тебя неразрешимая проблема? Очень личная, такая, которая ломает тебе жизнь.

Сеня подержал во рту коньяк, подумал, проглотил его и тряхнул головой.

— Не-а, пока что меня ничего кроме учебы не напрягает. Под своей проблемой ты имеешь в виду того хмыря с которым приходила вчера?

— С чего ты взял? — фыркнула я, как можно равнодушнее.

— А какие еще у женщин могут быть неразрешимые проблемы? — он налил чуть-чуть коньяка в мой стакан. Скрытое в его голосе пренебрежение задело меня, и я промолчала.

— Брось, не переживай ты так из-за него. Сам прибежит. Я же вижу, как ты действуешь на мужиков.

Недоверчиво хмыкнув, я залпом выпила коньяк, который, кстати, оказался неплохим.

— У тебя есть девушка? Не просто подружка, а человек, с которым у тебя все серьезно?

— Допустим.

— Тогда представь, что ты хочешь ее и готов лечь с ней в постель, а она вдруг заявляет: «Извини, я тебя очень хочу, но не могу…»

— В том смысле, что у нее есть другой? — Сеня хотя и старался вникнуть в мои вопросы, но такой поворот нашей беседы явно озадачивал и сбивал его с толку.

— Как тебе объяснить? — я попробовала собрать разбредавшиеся мысли. — Она не может ни с кем и с тобой в том числе. Понимаешь? Она очень мучается…

— Ты что, не можешь трахнуться? — изумился Сеня, разглядывая меня, как какое-то африканское чудо вдруг появившееся в его грязной тесной подсобке.

Я кивнула.

— Ну, дела… — пробормотал он, опустив свой стакан. — И твой пижон, конечно, дал тебе от ворот поворот?

— Не… У него другое… у него семья…

— Во, парочка! — развеселился Сеня, хлопнув себя по колену. — Ты не можешь трахнуться, а у него семья… Ну и что? Для тебя это имеет какое-то значение?

— Ну… — он задумчиво посмотрел на меня и кивнув, сказал: — Наверное, имеет… Ладно, с ним все понятно — козел, одним словом, а с тобой-то, что не так?

Я налила себе еще коньяку и, глотнув его, пожала плечами.

— Что, и не догадываешься даже? К врачам ходила? И они, конечно, ничего не сказали? Ты только с ним не можешь или как?