Ночной прохожий, Лунин Дмитрий Юрьевич

Ночной прохожий

Лунин Дмитрий Юрьевич

Шрифт:

Вокзальная зарисовка

(«До отправленья поезда…») К выходу на перрон («Уважаемые пассажиры! Не забывайте вещи…») устремляются жаждущие скорей отыскать вагон и умчаться туда, где не выглядят столь зловеще скука и однообразие. Чтоб не сойти с ума, пространство шагами меряешь или считаешь минуты в часе. После грустишь задумчиво, видя, что жизнь сама движется, будто очередь к вокзальной движется кассе. И мне кажется, суета станет времени нашего общей приметой, когда, просидев на дорожку, в толпу отъезжающих пробуешь влиться… «Пассажиры! О забытых вещах и посторонних предметах незамедлительно сообщайте работникам милиции».

Эпилог

Ну о чем говорить в этих Богом забытых местах, где мотив площадей городских заползает иглою под кожу? На каком языке шелестит в переулках листва, что рябит под подошвами чуть запоздалых прохожих? Вновь фальшива мелодия осени, всюду — простор. Про борьбу с непогодой никто не писал мемуаров. С цепким взглядом волчицы зеленым моргнул светофор, осветив на мгновенье истерзанный лик тротуара. Ну о чем говорить, если жизни даны нам взаймы, Если мы — только сказочный миф, а сюжет — многогранен? Может, время на месте стоит, просто медленно движемся мы, забывая про липкую грязь привокзальных окраин? Истребив тишину, водосточная воет труба. Я любил свет ночных фонарей, Проникавший в жилища сквозь оконные стекла. Тебя не любил никогда. Потому говори хоть о чем — все покажется лишним.

БОЛЬНОЕ ВРЕМЯ

«Все, что видел я…»

Все, что видел я — двадцать четыре зимы в стране торгашей всех мастей и марок, где глупо просить частицу счастья взаймы и наивно ждать от судьбы подарков. Но я чувствовал свет, что немного грел, когда прочие от холода просто зябли. Тем, кто не был пешкой в большой игре, бесполезно рассчитывать стать ферзями.

«Ты теперь…»

Ты теперь там, где трудно подняться, но легче падать, там, где все рассужденья — не дальше полета пули, там, где много никчемных мыслей впитала память и слова оказались не к месту как снег в июле. Виновата сама, и теперь никуда не деться от бессилья и страха, глотая удушливый воздух там, где ржавый закат навевает тоску по детству, и где помощи ждать, как всегда бесполезно и поздно. Так и тянется время в пустом ожиданьи подарков. Я по-прежнему здесь, на окраине Третьего Рима. Вспоминаю тебя, как была, ослепительно-яркой и курю в темноте, задыхаясь от едкого дыма.

Новизна

Откуда-то слышится вновь нарастающий стук, мозг не способен внутри себя навести порядок, воспоминанья заполняют внутреннюю пустоту, будто ружье заполняют пороховым зарядом. Остальное чувствуется, но как будто уже извне, там, где слово «вчера» одинаково смотрится с «послезавтра»… И пытаться привыкнуть к такой новизне все равно, что пытаться приручить динозавра.

«Не требуя сдачи…»

Не требуя сдачи, как официанту оставляют «на чай», оставляешь эпохе свою глубину паденья, непримиримо-грустную как «прощай», и в то же время приятную, как «с днем рожденья», попытавшись к мыслям о прошлом лишь на мгновенье припасть, чтобы навсегда получить в неизбежность допуск, будто истратив силы, куда-нибудь торопясь, успеваешь заметить, что сел не на тот автобус.

Про конец света

Со всех сторон только и слышу про это. Уже всего измочалили. Твердят и твердят про конец света ни разу не видевшие его начала. Известно еще с очень древних веков, сегодня смотрящихся призраком: конец света — зрелище для дураков, начало света — для избранных.

Бумага стерпит все

Бумага стерпит все, помимо фальши. Я от людей с теченьем лет все дальше, всё приближаюсь к нулевой отметке, где пустота, и мозговые клетки там отмирают медленно и верно. Но мыслить в этом духе тоже скверно. Существование — уже большое благо: вползаешь в дом, как в конуру собака, и грезишь о далеких теплых странах, где нет людей и, как это ни странно, есть облака, жилье, спиртное, ужин и мысли, что еще кому-то нужен. Должно быть, никогда не стану старше, поскольку вижу только день вчерашний, поскольку в этой жизненной системе я до сих пор ни с этими, ни с теми, а только сам плюс тень моя, как призрак. Ее надменность — отличимый признак. Страдальчески глядят мои тетради, и я пишу, покуда не утратил способность мысли выражать понятно. Я одинок. До боли неприятно уйти в тот мир, несолоно хлебавши. Бумага стерпит все. Помимо фальши.

«Я чувствую, что рядом…»

Я чувствую, что рядом, где-то около меня и этой непутевой ночи, будто ни разу не звонивший колокол, мысль о тебе пылится среди прочих таких же мыслей, домыслов, фантазий в архиве скрытом головного мозга, который ворошить как ни пытайся, ответ один: начать сначала поздно. Стираю, как написанные мелом, из головы все тягостные мысли… Поэтому и сны о чем-то светлом не долетая, в воздухе повисли.

Искусство быть собой

Смотри как ночных фонарей огни разрывают тьму, что накрыла город, в котором тебе никогда не стать таким как они. И, говоря по совести, ты должен быть этим горд. Ты не унижался и никого ни о чем не просил, нарочно не заводил влиятельных знакомств. Неоднократно судьба, чтобы ты мог подняться, немного сил швыряла тебе, как собаке швыряют кость. Ты поднимался, с одежды отряхивал пыль и продолжал идти своей извилистой тропой… Со временем ослаб твой юношеский пыл, но ты должен быть горд, что всегда оставался собой. Не горячись, что кому-то позволено, а тебе — нет, ведь быть таким, как они, до безумия страшно… Скоро фонари разом погасят свой свет и сегодняшний день автоматически перейдет во вчерашний.

«Где чем больше отдаешь…»

Где чем больше отдаешь — больше должен, где рекой текут грехи безрассудства, голос страха многократно умножив, дни мелькают чередою присутствий. Где не в силах вещь отбрасывать тени, где ни жалости, ни боли, ни фальши, благородство утопает в сомненьях… Просто мы там становимся старше.

«Мир смотрит на меня в прицел окна…»

Мир смотрит на меня в прицел окна, через которое я вижу только темень. Я ощущаю — движется волна, степенно нарастающая. Время, увлекшись некой тайною игрой и ко всему вокруг индифферентно, кривя усмешку, пробует порой, крутить назад живую киноленту. Тогда и устремляются глаза в уже давно ушедшую реальность и мысли позабытые назад спешат, слегка утратив актуальность.

1 2 3 4 5 6 7 8

Поделиться с друзьями:

Чтение онлайн

КНИГИ

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Ночной прохожий

Лунин Дмитрий Юрьевич

Шрифт: