Многомиллионный город пожирал людей.Чахоточные автомобили плевались газом.Термометры обнаруживали свой предел.Тяжелое солнце чудом не сваливалось наземь.Проклятый ветер нес пыль в глаза.Бездомный пес был, как видно голоден.Парадное дома заманивало назад.Городские часы прогремели полдень.Выгоревшая листва в городском садузаставляла вспомнить, что жизнь не вечна…В общественном транспорте — точно в аду,но в аду вам не скажут: «Слезайте, конечная».
Самоубийца
Поднимал, но после снова ронял.Не могу курить — и так все в дыму.Даже ангел, что меня охранялОдиноко улетает во тьму.За грехи мои Господь не простит.Все уходят, так уж заведено.Я сжимаю угол неба в горсти,Чтобы лил оттуда дождь ледяной.Вездесущий, я прошу, расскажиПро веселую свою круговерть.Можно даже зачеркнутьСлово «жизнь».Но никак не зачеркнешьСлово «смерть».Потому и мысли влево влекут.Не хватает сил поднять якоря.Из окна на землю — восемь секунд.Из окна на небо — не проверял.
Мария
Мария!Пески, но, несмотря на это,глядят сотни глаз, покрытых пеплом.Продают сигареты, печенье и газеты.Солнце ослепло.Традиционных забав утешенье весомо.Не глядя на запад, находясь на востоке,испарился оазис.Но иногда вижу сон:он вновь появился.Терзает истома.Мария!Я давно не читал писем.Неделю не брился.Спокойным был прошлым летом.Жара — есть первичный источник истин.Я очень жду твоего ответа.Мария!Надо, чтобы боль стихала,открутить головустрадания змею…Написать тебе лучше б стихами.Жаль,стихов писать не умею.
«В комнате, напоминающей тюремную камеру…»
В комнате, напоминающей тюремную камеруможно прожитьчерт знает какую жизнь,пройтись по половицам, не трогая стен руками,забывая сравнительные характеристикиправды и лжи,ни с одной из сторон светане вступая в противоречия,не ощущая присутствия соседей,не ожидая гостей,забывая правила произношения русской речи,наплевав на все,замечая округлости стен,пытаться выбросить из головывнезапно возникший сюжет,помня, что искусство — тоже краеугольный камень…Только здесь нет разницы между словами «да» и «нет»,в комнате, напоминающей тюремную камеру.
Триптих «Сколько раз я смотрел на мир»
Как давно я топчу — видно по каблуку.
Joseph Brodsky
I
Сколько раз я смотрел на мир —видно по воспаленным зрачкам,сколько писал —по пятнам чернил на моих ладонях.Тщетно борюсь со временем, —пока оно выигрывает по очкам.Не улететь от судьбы на Венеру,ибо она даже там догонит.Напрасно слова подбираетлирически-чувственный мозг,напрасно и тело надеется,что избежит могилы.Душа жаждет света,как наркоман жаждет нескольких доз,но после еще и еще…И остановитьсяуже не в силах.
II
Друг с другомни капли не схожи осенние вечера,однообразие вноситпохожесть твоих настроений:думать про завтра сложнее, чем про позавчера;существованье сложнее любых уравнений;То же и дом,будто камера для одного,ибо времени много,но недостает пространства.Плитой обстоятельств задавлен,и потому в этот год,можно похоронить иллюзии о далеких странствиях,можно не торопиться,задачу, всё взвесив, решить,почувствовать, что сердце твоедобротой преисполнено…скорее по зовусобственной еще не остывшей души,а вовсе не из-за боязнипосле смерти попасть в преисподнюю.
III
Здесь частоглаза слезятся от снега,в затерянном мирелюдских одиночеств,где виден оскалдвадцать первого века,слышны отголоскифальшивых пророчеств.Скорее всего,не настало времячтобы просто вернутьсятуда, где звонкощебечут птицыи кроны деревьевмешают видеть линию горизонта.
Руслану Батчаеву
До бессмертия десять шагов,но не в силах пройти и пяти,ты всю жизнь говорил с пустотой,безысходного века найденыш.Ты учился ходить, не оставив следов,и сожженный фитильстранной памяти лет,угасая,забрал у тебято, что помнишь.До бессмертия десять шагов.Умоляю тебя, не молчи!Положи на ладонь городовхоть немноготого, что осталось…Безвозвратно уходишь во тьмузапоздалым трамваем в ночиото всех,от себя самогоощущая усталость.
«Больное поколение томится…»
Больное поколение томится,как в духоте трамвая в летний полдень.Так мотыльки на пламени сгорают.Надежды есть, но нет конца мученьям…Им говорили: «время — лучший доктор».Но доктор, видимо, уже профнепригоден.И, видимо, учиться на ошибках —не самый лучший способ обученья.
Зарисовка про одиночество
Курю в одиночестве, вспоминая былой уют,помню, что даже стальные нервысо временем станут ржавыми…Тишина и спокойствие.Радио заиграет только через сорок минутгимн некогда Великой,но по-прежнемунепонятной умам всего мираДержавы.
«Мысли приходят…»
Мысли приходят,будто под вечер незваный гость,мозг трудится как двигательв сто лошадиных сил.Внешне обычно спокоен,любая злостьотступает на задний план;только, как ни просичуточку времени, чтоб отдохнуть,а ответа нет,истина не рождается в спорах с самим собой,глазу слегка непривычно смотреть на свет,можно составить трехтомник моих проблем и забот,до которых мне дела,как верблюду до чтения книг.Окутан воспоминаниями,что город в тяжелый туман.Горло пытается выдавить слово —выходит крик.Говорят, что нельзя поумнеть,не сойдя с ума.Потому бесполезно рассчитывать,что в календареразгадаешь тот день,где удача начнет караулить.Остаетсяразглядывать отблескночных фонарейна промокшем асфальтепривычно изогнутых улиц.
«Комната мала…»
Комната мала — не намотать кругов.Голод одолел, да лень готовить еду.Зеркало показывает черт знает кого,а не того, кого имеешь в виду.Желаний нет ни в гости, ни на парад,обстановка раздражает — куда ни ткнись.Газеты — сплошь собрание полуправд.Капитан покинул корабль быстрее крыс.Если жизнь река — то я там, где дно,а долги — как грибочки после дождя.Мысли улетучились все до одной.Обещались новые — буду ждать.