Чтение онлайн

— Разбежался. Вакансий нет.

На меня даже и не глядит, а я чуть было не поперхнулся и обжигаюсь:

— Ну наконец-то. А то уж думал, что из астрала так и не выйдешь.

По моему примеру — с ложечки, пару раз прихлёбывает, прикрыв веки и отодвигает кофе немного в сторону:

— Мы их нашли. По метрическим данным, по характеру ранений это они и есть. — у неё очень ровный тон и без эмоций, и я, хотя и отстранённо, замечаю это; она же, пока говорит, поворачивается и достав из сумочки планшет, кладёт его передо мной. — Уже всех проверили. Посмотри.

— И что за место? А то ни окон, ни дверей. Бункер со времён войны?

— Опустившиеся мужики, обрюзгшие, с дряблыми мышцами.

Внутри меня всё моментально немеет, будто от подступившего холода:

— То есть… — и в сию же секунду, как ни странно, потеет спина и лоб покрывается испариной. — Постой-постой… — абсолютно ничего не понимая, опускаю глаза и начинаю всматриваться…

Всего девять фотографий — одна общая и по две на каждого. На одной, запечатлен человек при жизни — в правом верхнем углу стоит дата, двухмесячной давности. Под ней кратко отмечено кто он и откуда, род занятий. На другой — он же, по крайней мере так написано, с добавлением места где был сделан снимок. И вот тут-то, он уже в качестве трупа.

Сразу же — по носу, лбу и, главное, по глазам одного из них, улавливаю что-то до боли знакомое, не смотря на его измождённый взгляд. Он музыкант и… торчок. На фото стоп-момент — его поднятая рука над мусорным контейнером, с зажатым в ней целлофановым пакетом. Заросшее длинной щетиной лицо, всклоченные волосы, засаленная спортивная куртка. На второй крупным планом, без сомнений, его же лицо, только выбритое. И это… Ни хера себе! Это же старший. Ахуеть! Лежит в луже крови вперемешку с мозгами, под запрокинутой, бывшей головой и с развороченным подбородком…

По остальным тоже нет сомнений — это они. Учитель и он же… игрок. В квартире с голыми стенами он стоит с бутылкой пива и с сигаретой, ещё и улыбается во весь рот. Там-то он стоял слева. Да. Это он, чуть ли ни сделал дырку в моей башке. На второй фотографии он же и в той же позе, в которой я его и оставил.

Повар и сантехник. Вот же блядский род! Они ж просто алкаши и это они мне куртку продырявили. Вот же суки! А как стреляли! А? Вот это шифровочка! Да. Был бы я чуть помедленней… Нож во лбу у повара и он лежит уже перевёрнут, заботливой рукой санитара или врача, лицом вверх — рядом, крупно, видны женские ноги в туфлях и краешек санитарной сумки. Второй, он же сантехник, тоже вполне узнаваем, лежит в той же позе, после того как получил пулю в лоб…

На девятом фото трупы положены рядом. Но уже не вижу особого смысла вглядываться — всё ясно и так. Лишь отмечаю, что они все, совершенно не обладают той фактурой мышц, а значит и силой, которую видел и чувствовал я.

В моей голове, затмевая собой здравомыслие и подстёгивая ощущение падения, как птичка в силках, начинает биться только одна мысль: «Вот это я выебнулся».

— Это они… Это гонево. — у меня проседает голос и во рту пересыхает.

Подавлен — выходит так, что я соврал. А там я был один. И что-либо объяснить… Медленно, не поднимая глаз, отстраняюсь от стола.

— Ошибки быть не может, исключено, но успокойся. — моя ночная гостья наклоняет голову пытаясь заглянуть мне в лицо. — Ни у кого и в мыслях нет сомневаться в тебе. Посмотри на меня, прошу тебя.

Молча мотаю головой и состояние такое, что уже и не до оправданий.

— Ну хорошо. Вникни в то, что я скажу. Мм-гм? — протянув через стол руку она своей ладошкой накрывает мою и слегка её сжимает. — Они действительно были подготовлены, в этом тоже никто не сомневается и ты не сомневайся. Мы уже с такими сталкивались.

Дальше она не продолжает — всё также, слегка сжав, держит меня за руку и склонив голову, пытается поймать мой взгляд…

Пауза хоть и недолгая, но достаточная для преодоления в себе какой-то детской обиды и услышанное, медленно, но всё-таки до меня доходит. Её мягкий и в то же время уверенный тон меня, всё-таки, пронимает — хандра сходит на нет и лихорадочное метание мыслей останавливается. Правда, внутри, неприятный осадок всё равно остаётся, прям до першения в горле и появляется желание тут же определить всё и вся. И первое что приходит на ум:

— С виртуальными пацанами месился?

Она с видимым облегчением вздыхает и убрав свою руку, выпрямляется на стуле:

— И из параллельного мира?

— Ну а чего? Вполне.

Молчит, смотрит слегка прищурившись. Отворачивается и задумывается. Хмыкнув, вновь поворачивает лицо ко мне:

— Ну да. Людское гипертрофированное стремлением всё понять. И это, друг мой, — кивает на меня, — не привнесено и не приобретённый опыт, а заложено изначально.

Замолкает и упершись локотком в стол, прихватывает ладошкой свой подбородок и смотрит с лёгким прищуром:

— Тут, на самом-то деле, всё очень просто. Общепринято или так считается… как хочется, так и назови… В общем, что человек, каждый индивид, есть… венец творения. И вот тут-то… — разводит открытые ладошки в разные стороны, — представь себе, что и это задумано тоже. И задумано именно так. Мм-гм?

Опять кивает на меня, подталкивая к ответу, но я никак не реагирую, просто весь во внимании:

— Ну ладно. Так вот… Вернее сказать, так записано. А если сильнее, то лучше сказать, что вбито. Вбито в подкорку, в подсознание. И это, мой дорогой, такая жизненная амбиция… Но, всё дело в том, что этот самый венец, к сожалению для него, есть… — делано печально вздыхает, — никто. Иллюзия. Всего лишь вектор, направленность восприятия.

Склонив голову к плечу, взглядом подчёркивает значение сказанного, и мне кивком приходится дать ей понять, что я, всё ещё в теме.

— Мм-гм. Так вот, всего лишь наблюдатель и ни более… Веб-камера. Глазастая. Хм. С углом зрения в шестьдесят градусов и даже чуть больше… у некоторых. Но… Как тебе такое? — опять, взглядом обращение ко мне, но я, от невнятных мыслей, тоже и вполне внятно хмыкаю, и только.

— Ладно. Так вот, конечно же он целеустремлён и ещё как. Но только лишь, — теперь усмехается она, — в рамках заданного. И, как ты сам понимаешь, заданного не им.