Ночной вызов
Шрифт:
Цибулько лежал в палате для тяжелых больных. Вокруг толпились родственники во главе с деканом факультета, делавшим какие-то указания дежурной медсестре. Она просила его не вмешиваться не в свои дела и предлагала выйти из палаты. Пескишев, похоже, явился вовремя, - между ними назревал конфликт.
– Ну и сестра у вас, должен вам заметить, - возмущался Колюжный. Мегера какая-то! Никакого уважения к старшим.
Пескишев пожал плечами, попросил всех оставить палату и приступил к осмотру больного. Состояние Романа Федотовича не вызывало опасений. Сознание сохранено. Дыхание и сердечная деятельность не расстроены. Однако он был беспокоен, вертел головой, пытался что-то сказать. Но понять его было невозможно: речь смазанная и совершенно невнятная.
Успокоив родственников и заверив их, что худшее уже позади, Пескишев посоветовал всем ехать домой. Продиктовав заключение и сделав необходимые назначения, поднялся в кабинет. Было уже около трех часов ночи. Вспомнив о том, что утром предстоит лекция, он постелил на диване, разделся и вскоре заснул.
24
У Федора Николаевича была командировка в Москву. Он решил воспользоваться случаем, чтобы зайти в министерство и познакомиться с теми, от кого зависит внедрение в практику здравоохранения систем прогнозирования мозговых инсультов, а заодно уточнить, что представил в министерство головной институт.
Прежде всего Пескишев зашел к главному специалисту по невропатологии молодому и симпатичному человеку, который приветливо принял его. Однако он долго не мог выкроить время для разговора: то звонил по телефону, то срочно куда-то уходил и долго не возвращался. Оказалось, ему было поручено послать консультанта в Ташкент, и он доставал билет на самолет, а затем разыскивал свободную машину, чтобы отправить консультанта в аэропорт.
Когда главный специалист освободился, Пескишев полюбопытствовал, зачем надо из Москвы в Ташкент посылать консультанта кандидата наук, если там есть профессор-невропатолог, несомненно, более эрудированный?
– А что с ними поделаешь, если требуют консультанта из Москвы? - словно извиняясь, сказал главный специалист. - Им ведь не важно, кого я пошлю, лишь бы москвич приехал. Вот и занимаюсь не своим делом. Вы уж простите меня за то, что заставил вас ждать. Осточертела мне эта работа. С удовольствием бы ушел в клинику, но не отпускают.
Он внимательно выслушал Пескишева и посоветовал обратиться к начальнику главного управления лечебно-профилактической помощи или к заместителю министра Агафонову.
Начальник главного управления был в командировке. Пескишев решил обратиться к Агафонову. Очереди на прием не было, секретарь тут же доложила о нем. Пескишеву Агафонов понравился. Он производил впечатление энергичного и делового человека. Выслушав и положительно оценив предложения Федора Николаевича, заместитель министра посоветовал ему написать методические рекомендации по профилактике и прогнозированию мозговых инсультов.
– Представьте рекомендации к январю, - посоветовал Агафонов. - Мы их издадим.
– Хорошо, - пообещал Пескишев, приятно удивленный предложением.
– Ваша идея о создании инициативной группы по прогнозированию мозговых инсультов при главном лечебном управлении мне понравилась. Необходимо только собрать ее и обменяться мнениями. Где и когда это сможете сделать?
– Где скажете.
– В Энске можно организовать?
– Конечно, можно, - заверил Пескишев.
– В таком случае уточните сроки проведения с главным специалистом. А свои предложения оставьте, я дам им ход.
Федор Николаевич, окрыленный неожиданным успехом, полный надежд вернулся в Энск.
25
Читать лекции по невропатологии, не имея достаточного опыта и знаний, дело нелегкое. Пылевская, взявшая на себя обязанности доцента кафедры, вскоре убедилась в этом. Пескишев, пожалев ее, поручил Зое Даниловне читать лекции только на одном потоке, в то время как сам читал на трех. Но даже для одного потока надо было все готовить заново, а точнее - начинать с нуля. Привыкшая к хождению по кафедрам и общежитиям, к выступлениям по заранее подготовленным шпаргалкам, Пылевская должна была обложиться литературой и основательно засесть за письменный стол. Необходимо было не только написать тексты лекций, но и освоить весь материал, научиться свободно пересказывать его студентам. Но память у Зои Даниловны была уже не та, и это для нее оказалось трудоемкой задачей. Она постоянно что-либо забывала, путала.
У нее начались головные боли. Обычно они возникали при чтении и конспектировании литературы. Стоило ей отдохнуть, как головная боль прекращалась.
Пылевская вспомнила одного студента-первокурсника, уже немолодого человека, пришедшего в институт с солидным производственным стажем. Проучившись всего четыре месяца, не дожидаясь первых экзаменов, он пришел к декану с просьбой отчислить его из института по собственному желанию. Удивленный декан спрашивал:
– Ты что, двоек нахватал?
– Да нет! Я еще ничего не сдавал.
– Так что же ты институт решил бросить?
– Голова болит.
– А что с головой?
– Кто ее знает? Лесником работал - не болела, мясником работал - не болела, а пришел в институт, сел за книги - заболела.
– Ну, а если ничего не читаешь? - поинтересовался декан.
– Тогда не болит.
– Нет, так дело не пойдет, - огорчил его декан. - Ты сначала экзамены завали, двоек нахватай, а потом ко мне приходи. Тогда и просить меня не надо будет, сам исключу. А то как же это - "по собственному желанию". Такого у нас еще не бывало.
Пылевская присутствовала при этом разговоре, просьба студента казалась ей странной и даже смешной. А теперь ей было совсем не смешно, когда у самой при чтении книг начинала болеть голова. Она принимала цитрамон, пила кофе. Головная боль несколько стихала, но появлялось сердцебиение, по ночам она долго не могла уснуть. Особенно плохо спалось перед лекциями, которые начинались в восемь часов утра. Приходилось несколько раз просыпаться, смотреть на часы, а в семь уже спешить на автобус, чтобы не опоздать.
Лекции она читала по тексту, не отрывая от него глаз и не обращая внимания на аудиторию. А студенты делали, что хотели, - никто не успевал за ней записывать. Даже наиболее старательные махнули на Пылевскую рукой, поняв, что это дело безнадежное. Правда, как-то попросили ее читать медленнее. Пылевская согласилась, но вскоре вновь взвинтила темп, и ее уже никто ни о чем не просил.
На первой лекции у нее не хватило материала. На второй материала оказалось много, она не успела его изложить. По непонятным причинам исчезли две страницы текста, что заставило Пылевскую остановиться, чтобы найти их, но это ей так и не удалось. Видя ее растерянность, кто-то предложил ей помощь, но она отказалась, окончив лекцию на полуслове: никак не могла вспомнить, что же у нее было написано дальше.