Чтение онлайн

Утром Федор Николаевич позвонил в Ленинград, поблагодарил директора института за внимание и доверие, но отказался принять предложение. Директор посоветовал не спешить с ответом, подумать и вновь позвонить в течение ближайших двух недель. Узнав, что Федор Николаевич предполагает приехать в Ленинград, он предложил встретиться, чтобы вместе обсудить этот вопрос.

34

Борису Звереву, аспиранту Цибулько, не повезло. После того злополучного дня, когда он осмелился высказать свою точку зрения и поддержать Пескишева, Цибулько перестал замечать его, интересоваться его делами. Он заявил, что Борис не оправдал его надежд и не может быть его ассистентом. Закончив аспирантуру, но не защитив кандидатскую диссертацию, Борис должен был довольствоваться должностью рядового ординатора в психиатрической больнице. Конечно, это было не так уж плохо, но он надеялся на большее.

Узнав, что Цибулько заболел, Борис решил его навестить. Этого требовали не только долг вежливости, но и деловые соображения.

Когда Борис вошел в палату, Цибулько сидел на кровати и ел борщ. Ложку он держал в левой руке, движения были неуверенными. Борщ выплескивался на полотенце, прикрывавшее грудь. Ел Роман Федотович с серьезным, сосредоточенным выражением, словно решал какую-то важную проблему. Ца Бориса не обратил никакого внимания, лишь мельком взглянул, когда тот поздоровался, и вновь углубился в свое занятие.

Дождавшись окончания обеда, Борис попытался поговорить с Цибулько, но из этого ничего не получилось: отвечал тот невнятно и неохотно, а подчас невпопад. Убедившись в бесплодности своей затеи, Борис попрощался и зашел в ординаторскую. Там он увидел Ирину, о которой прежде знал только понаслышке. Общительный по натуре, Борис заговорил с нею о каких-то пустяках. Ирина вспыхнула и резко оборвала его. Расстроенный и смущенный, Зверев отправился разыскивать Рябинина - хоть с ним отвести душу. Сергея он обнаружил в кабинете Пылевской.

– Здорово, старик! Что тебя привело в нашу обитель? - спросил Рябинин.

– Хочу узнать, как дела у моего бывшего шефа.

– Ну, друг Боря, его дела неважнецкие. Подыскивай себе другого руководителя. Теперь Цибулько не до науки, хотя и раньше он стоял от нее далековато.

– А все-таки что с ним?

– Инсульт. Парез правых конечностей и расстройство речи.

– Может, еще обойдется?

– В наше время все возможно. Только вот куда он вылезет? Это еще нуждается в уточнении.

Помолчав, Борис спросил об Ирине. Рябинин засмеялся.

– Во-первых, она чокнутая, во-вторых, инфантильная, а в-третьих, орешек не для твоих зубов.

– А все-таки, может, познакомишь?

Рябинин отказался наотрез, заявив, что сводничеством не занимается. Если уж Борис хочет, пусть сам проявит должную инициативу и настойчивость или обратится к Самоцветовой, ее опекунше.

На следующий день Борис позвонил Жене и попросил помочь в одном деле. Уточнять ничего не стал, лишь договорился о встрече. Женя пригласила его к себе домой.

Женя жила в комнате, предоставленной ей институтом. Борис не раз бывал у нее. Однако когда он постучал в дверь, ее открыла Ирина. Это для него оказалось полной неожиданностью. На какой-то миг он даже усомнился, туда ли попал, но, взяв себя в руки, поздоровался и спросил, дома ли хозяйка.

– Проходите, Женя сейчас будет. Она вышла на минутку и просила вас подождать, - спокойно и приветливо сказала Ира.

Борис снял плащ, повесил его на вешалку и сел на диван, не зная, с чего начать разговор, чтобы вновь не оказаться в неловком положении. Ирина не без любопытства разглядывала его, а он молчал. Впервые за многие годы он не знал, о чем говорить с девушкой.

Первой неловкое молчание нарушила Ирина.

– Вас зовут Борис, и вы занимаетесь психиатрией, не так ли? - спросила она.

Борис понял, что это ей сказала Женя.

– Занимаюсь, - вяло ответил он. - Все мы чем-нибудь занимаемся.

– Значит, вы недовольны своей работой?

– Не только работой, но и самим собой. Я безнадежно отстал от своих сверстников.

– От кого, например?

– Да хотя бы от Жени. Она уже кандидат наук, ассистент, а я по-прежнему рядовой врач, отягощенный анамнезом неудачника-аспиранта, который не справился с диссертацией.

– Но Женя считает, что виноваты не вы, а ваш шеф, давший вам плохую тему и не оказавший должной помощи.

– Моему бывшему шефу теперь все безразлично: у него все в прошлом, а я должен думать о будущем.

– А разве для этого обязательно нужна диссертация? - удивилась Ирина.

– Нет, не обязательно, но желательно, - диссертация дает шанс на получение приличного места. Что я без нее? В лучшем случае - заведующий отделением, получающий в месяц около полутора сотен. При такой зарплате я себя еще прокормлю, но если у меня будет семья...

– Да разве деньги, заработки главное в жизни?

– Я не говорю, что это главное, но...

– А по-моему, главное в человеке не то, сколько он зарабатывает, а порядочность, доброта, правдивость.

– Думаю, что наличие хороших денег не мешает человеку быть добрым и честным, - засмеялся Борис.

– Нет, большие деньги портят человека. Делают его скупым, мелочным, черствым.

– Мне это не грозит, уверяю вас.

– Вас не переговоришь. Вы, психиатры, любого переспорите.

– Такова особенность нашей профессии, - притворно вздохнул Борис. Обилием слов мы пытаемся прикрыть скромность наших знаний.

Ирина определенно нравилась Борису. Правда, в ее суждениях чувствовались недостаток жизненного опыта и известная инфантильность, но он знал, что это рано или поздно пройдет. Зато красива она необыкновенно. Стройная, с большими выразительными глазами - у Бориса во рту сохло, когда он ловил на себе Иринин взгляд.

– Вот и все в сборе! - воскликнула Женя, входя в комнату.

Борис встал, чтобы взять у нее сумку с покупками и помочь раздеться.

Женя попросила Ирину включить чайник, а сама стала накрывать на стол. Вскоре все уселись, началось чаепитие. Борис предложил выпить что-нибудь покрепче. Женя отказалась и предложила Борису выкладывать, что его привело к ней. Поскольку цель его визита была достигнута, он сказал какую-то чепуху. Ирина заподозрила, что она им помеха. Выбрав удобный момент, она встала и сказала, что уходит. Но Борис стал так горячо убеждать ее остаться, что ей ничего не осталось, как снова сесть за стол.