Ночной вызов
Шрифт:
Радости Зверева не было предела. Он немедленно позвонил Ирине и пригласил ее сходить куда-нибудь, чтобы обсудить планы на ближайшее будущее. Она охотно согласилась.
Встретились у магазина "Ромашка", где на втором этаже было уютное кафе. Борис заказал Ирине кофе и пирожное, а себе - коктейль. Он подробно рассказал ей о встрече с новым заведующим кафедрой и о его предложении. Наконец-то он вернется в институт и закончит свою диссертацию.
– Я рада за тебя, - сказала Ирина, позвякивая ложечкой в чашке. - Это хорошо, что ты снова сможешь заняться наукой.
Бориса огорчило ее равнодушие. Он думал, что Ирина это известие воспримет с радостью, а она... Наверно, он ей совершенно безразличен...
Разговора не получилось. Да он и не мог получиться - Ирина была безнадежно влюблена в Федора Николаевича.
– О чем ты думаешь? - спросил Борис, отодвигая пустой стакан. - Ты совершенно меня не слушаешь. У тебя опять болит голова?
– Нет, нет, рассказывай.
– Я хочу тебе предложить поехать летом на Волгу. Там есть такие удивительные места...
– Нет, Борис, спасибо, - Ирина поправила волосы. - Я никуда не поеду. Буду сидеть за учебниками, попробую подготовиться к экзаменам в институт.
– Неужели ты не понимаешь моего отношения к тебе? - с досадой спросил Борис. - Я ведь серьезно, Ира. Очень серьезно.
– Понимаю, - вздохнула Ирина. - Я тебя очень хорошо понимаю, но все это ни к чему.
– Но почему же? Почему?
– Потому что я люблю другого. Ты хороший парень, Борис, ты замечательный парень, но сердцу не прикажешь. Ты уж не сердись.
Она встала и быстро ушла из кафе. Зверев растерянно посмотрел ей вслед и с досадой прикусил губу.
36
Срок объявленного конкурса на замещение вакантной должности доцента кафедры нервных болезней истек. Претендовал на нее один Рябинин. Ассистентом предполагали взять Круковского. Их кандидатуры были обсуждены и одобрены сотрудниками кафедры.
Незадолго до заседания ученого совета факультета, на котором должно было состояться избрание Рябинина и Круковского, до Федора Николаевича дошли слухи, будто конкурсная комиссия не будет рекомендовать Николая на должность ассистента, так как он не имеет ученой степени и недостаточно осведомлен в вопросах невропатологии.
Пескишев немедленно встретился с деканом, чтобы уточнить достоверность этих слухов. Так как Колюжный не мог сказать ему ничего вразумительного, то он обратился к ректору.
– Да мало ли что говорят? Не стоит придавать подобным разговорам значения, - заверил Федора Николаевича Муравьев. - Я поговорю с деканом, и все обойдется, уверяю вас.
Пескишев успокоился. За Рябинина он не волновался, и Круковский в минувшем году хорошо поработал: опубликовал две серьезные статьи, окончил оформление кандидатской. О лучшем ассистенте нельзя было и мечтать.
На заседании ученого совета декан предложил Пескишеву дать характеристику Круковскому и поинтересовался, почему он отсутствует. Федор Николаевич рассказал о работе своего молодого сотрудника.
– А отсутствует он, наверно, потому, что его сюда никто не приглашал.
– Нехорошо получается, - недовольно сказал Колюжный. - Как же это члены ученого совета будут за него голосовать? Не мешало бы нам с ним лично познакомиться, не кота в мешке покупаем.
– Я хорошо знаю Николая Александровича, обстоятельно рассказал о нем. Разве этого недостаточно? - спросил Пескишев.
– Думаю, что недостаточно, - резко ответил декан.
В результате тайного голосования Рябинин был избран на должность доцента, а Круковского прокатили.
Возмущенный Федор Николаевич обвинил Колюжного в том, что тот оказал давление на членов ученого совета.
– Сами виноваты, - заявил декан. - Перехвалили Круковского и вызвали к нему недоверие. Теперь пеняйте на себя.
Поняв, что его провели, Пескишев зашел к ректору.
– Что же это получается, Антон Семенович? Вы меня заверили, что все будет в порядке, а сами... Как вам не стыдно водить меня за нос?
– Подбирайте выражения, - предложил Муравьев. - И не кричите на меня. Если вам не нравятся порядки в нашем институте, подыщите себе более подходящее место.
– Вот оно что?! - удивился Пескишев. - А я-то думал...
– Вот, вот, подумайте. Вам есть над чем подумать.
– Я учту ваше предложение, - с обидой сказал Пескишев. - В ближайшее время наведу справки и подам заявление об уходе.
– Не возражаю, - сухо заявил Муравьев.
Вечером Пескишев позвонил в Ленинград. Директор института сказал, что давно ждет его звонка, место заместителя по науке все еще свободно.
– Федор Николаевич, приезжайте. Приму с распростертыми объятиями. Мне такой человек, как вы, очень нужен, - заверил директор.
– А если меня не отпустят до конца учебного года?
– Перебьюсь. Вы мне только слово дайте, что приедете.
На следующий день Пескишев отнес ректору заявление с просьбой освободить от занимаемой должности.
– Федор Николаевич, вы это всерьез? - удивился Муравьев. - Я этого от вас не ожидал. Ну, погорячились. Утро-то вечера мудренее. Зачем же все принимать так близко к сердцу? Ваше заявление я подписывать не буду.
Ректор понимал, что уход Пескишева создаст трудности в работе кафедры, и не хотел их.
– Разве я не имею права уйти с работы по собственному желанию?
– Нет, не имеете.
– Почему?
– Вы, Федор Николаевич, член партии, а потому вопрос о вашем уходе буду решать не я, а партком. Не думаю, чтобы он дал на это согласие. А что касается доктора Круковского, то вы зря на меня сердитесь. Я тут ни при чем. Это декан промашку дал, и я с него за это спрошу. Если не возражаете, мы можем ему пока дать почасовую, а затем объявим повторный конкурс и изберем его. Я вам гарантирую. Договорились?
– Я уже однажды поверил в ваши гарантии.
– Ладно, ладно, - кисло улыбнулся Муравьев. - И на старуху бывает проруха. Работайте, Федор Николаевич, все образуется.
37
– Опять Пескишев у министра был, - сказал Хлыстов Штрайку. - Не сидится человеку на месте. И что ему надо?
– А вам откуда это стало известно? - поинтересовался Штрайк.
– От Агафонова. Министр недоволен нашим решением. На докладной Пескишева написал, что не разделяет мнения проблемного совета. Предлагает вновь заслушать его.