Чтение онлайн

На окраинах Рама многое напоминало об античных временах: колонны, остатки акведуков, ведущих в никуда, порталы исчезнувших храмов. Здесь мы увидели самый древний Рам, но мы нашли и наслоения более поздних времен: хижины крестьян, купола насосных систем, зияющие пустоты башен. Иногда мы натыкались на обгоревшие корпуса древних летательных аппаратов. Гормон все внимательно осматривал, время от времени подбирая что-то с земли. А Эвлуэла смотрела вокруг широко открытыми глазами и молчала. Вот так мы и продолжали наш путь, пока перед нами не выросли стены Рама.

Они были построены из голубого камня с блестящей поверхностью, очень аккуратно уложенного, и поднимались стены на огромную высоту — наверное в рост восьми человек. Наш путь в город лежал через арку, ворота были открыты. Когда мы подошли, от них отделилась человеческая фигура и двинулась к нам. Человек этот был в капюшоне, маске и огромного роста, на нем было темное одеяние союза Пилигримов. К такому человеку сами не подходят, но если он подзовет вас, то вы не можете пройти мимо. Пилигрим подозвал нас.

Через особую разговорную решетку он спросил:

— Откуда?

— С юга. Какое-то время я жил в Эгапте. А потом перебрался в Талию, — ответил я.

— Куда идете?

— Пока в Рам.

— Как идет Наблюдение?

— Как обычно.

— У вас есть где остановиться в Раме?

Я покачал головой:

— Мы надеемся на добрую волю Провидения.

— У Провидения не всегда добрая воля, — сказал Пилигрим отсутствующим голосом. — И потом в Раме хватает Наблюдателей. Почему ты путешествуешь с Воздухоплавательницей?

— Так веселее. И потом она еще очень молода, и ей нужна защита.

— А кто второй?

— Он бессоюзный, Мутант.

— Теперь я вижу. А почему он с тобой?

— Он молодой и сильный, а я стар, вот мы и путешествуем вместе. А куда ты направляешься, Пилигрим?

— В Иорсалем. Куда еще могут направляться Пилигримы?

В ответ я лишь пожал плечами.

Пилигрим предложил:

— Почему бы тебе не пойти в Иорсалем со мной?

— Мой путь сейчас лежит на север. А Иорсалем на юге, рядом с Эгаптом.

— Ты был в Эгапте и не был в Иорсалеме? — спросил он озадаченно.

— Да. Тогда для меня еще не пришло время увидеть Иорсалем.

— Пошли сейчас. Мы будем идти вместе, Наблюдатель, и разговаривать о временах ушедших и грядущих, я помогу тебе проводить Наблюдения, а ты поможешь мне общаться с Провидением. Ну, как, согласен?

Это было очень заманчиво. Перед моими глазами возник образ Золотого Иорсалема, священные здания и храмы, центр возрождения, где старики становились молодыми, шпили и башни.

В этот момент мне захотелось уйти из Рама и отправиться с Пилигримом в Иорсалем, хотя я обычно своих решений не меняю.

Я сказал:

— А мои попутчики…

— Оставь их. Мне запрещено путешествовать с бессоюзными, и я не хочу странствовать с женщиной. Ты и я отправимся в Иорсалем вдвоем.

Эвлуэла, которая стояла рядом со мной и, нахмурившись, слушала эту беседу, бросила вдруг на меня взгляд, полный ужаса.

— Я не брошу их, — сказал я.

— Тогда я пойду в Иорсалем один, — сказал Пилигрим. Он протянул мне из-под плаща худощавую руку с длинными, белыми и твердыми пальцами. Я почтительно дотронулся до их кончиков и Пилигрим сказал:

— Да хранит тебя Господь, Наблюдатель. Когда ты доберешься до Иорсалема, разыщи меня.

И не говоря больше ни слова, он побрел по дороге.

Гормон сказал, обращаясь ко мне:

— Ты бы хотел пойти с ним, ведь правда?

— Я подумал об этом.

— А что есть такого в Иорсалеме, чего нет здесь? Священный город? Но ведь и Рам тоже священный. И потом здесь ты сможешь хоть немного отдохнуть. Ты не в форме, и тебе будет трудно опять пуститься в дорогу.

— Возможно, ты и прав, — согласился я, и из последних сил побрел к воротам, ведущим в Рам.

Чьи-то внимательные глаза смотрели на нас через отверстие в стене. Когда мы уже проходили через середину ворот, толстый Часовой с рябым лицом и отвисшей челюстью остановил нас и спросил, зачем мы идем в Рам. Я объяснил, к какому союзу я принадлежу и зачем направляюсь в Рам, и он презрительно фыркнул.

— Отправляйся в какое-нибудь другое место, Наблюдатель. Нам здесь нужны только полезные люди.

— Наблюдение — это нужная работа, — сказал я.

— Конечно, конечно. — Он взглянул на Эвлуэлу. — А это кто? Ведь Наблюдатели дают обед безбрачия, так ведь?

— Она всего лишь моя попутчица.

Часовой грубо захохотал.

— Готов спорить, что ты-то в этих местах странствуешь частенько, чего не скажешь о ней. Сколько ей? Тринадцать, четырнадцать? Подойди сюда, детка. Проверю, нет ли у тебя контрабанды.

Он быстро обшарил ее руками, взгляд его напрягся, когда он нащупал ее грудь, и брови удивленно поднялись, когда он натолкнулся на два холмика ее крыльев под лопатками.

— А это что такое? Что это? И сзади больше, чем спереди! Ты что, Воздухоплавательница? Грязная это история — Воздухоплавательница спит со стариком. — Он ухмыльнулся и опять опустил руки на Эвлуэлу, но так, что Гормон, объятый гневом, рванулся вперед, а в его огненных глазах мелькнуло желание убить.

Я вовремя остановил его, схватив за руку, и потянул назад из всех моих сил, опасаясь, как бы он не разрушил все наши надежды, напав на Часового. Он почти перевернул меня. А потом успокоился и холодным взглядом наблюдал, как толстяк заканчивает проверку Эвлуэлы «на контрабанду».

А тем временем раздосадованный Часовой повернулся к Гормону:

— Ну, а ты что за птица?

— Бессоюзный, ваша милость, — резко ответил Гормон. — Бедный и никудышный продукт тератогенеза и тем не менее свободный человек, который хочет войти в Рам.

— А нам что, нужны уроды?

— Я мало ем и много работаю.

— Ты бы работал еще больше, если бы был ньютером, — сказал Часовой.

Гормон посмотрел на него:

— Можно нам войти?

— Минуту. — Часовой натянул шлем мыслепередачи и прикрыл глаза, пока передавал сообщение в отсек памяти. Лицо его напряглось от усилия, потом мышцы расслабились и несколько мгновений спустя он получил ответ. Нам ничего не было слышно, но у него был такой разочарованный вид, что стало ясно: причин, по которым нам можно было бы отказать, не нашлось.