Чтение онлайн

Лорд Фредерик привел с собою миссис Каналетто, подругу детства обоих братьев, которые обращались к ней просто по имени. Несколькими годами старше Элиссанды, новая знакомая была очень общительной и, хотя не излучала такой неистощимый энтузиазм, как мисс Кингсли и ее друзья, выказывала дружелюбие и благожелательность.

– Вы бывали в театре, леди Вир? – спросила миссис Каналетто.

– Нет, не имела удовольствия.

– Тогда Пенни должен непременно сводить вас на представление в театр «Савой» [48] .

Элиссандин муж выжидающе посмотрел на миссис Каналетто:

– Всего один-единственный совет, Анжелика? Ведь ты обычно даешь нам массу распоряжений по любому поводу.

– Это потому, Пенни, что тебя я знаю с трехлетнего возраста, – засмеялась женщина.– Когда нашему знакомству с леди Вир сравняется двадцать шесть лет, не сомневайся, я и для нее не поскуплюсь на указания.

Элиссанда поинтересовалась у миссис Каналетто, бывала ли та на Капри во время поездки в Италию. Собеседница не бывала, но лорд Вир и лорд Фредерик посещали этот остров, когда после завершения младшим из братьев учебы в Оксфорде отправились в турне по континенту.

Маркиз принялся рассказывать об увиденном, а подруга детства то и дело добродушно поправляла его: легендарный замок Нойшванштайн в Болгарии, выстроенный сумасшедшим графом Зигфридом (это в Баварии, Пенни, и построил его король Людвиг ІІ, который, может, вовсе и не сумасшедший); падающая башня в Сиене (в Пизе); Пурпурный грот на Капри (Черный грот, Пенни).

– Неужели Черный?

– Анжелика дразнит тебя, – вмешался младший брат. – Голубой грот.

Лорд Вир, ничуть не обескураженный, вещал дальше. Разглагольствуя, он уронил носовой платок в розетку с джемом, опрокинул изящную цветочную вазу на блюдо с пышками, а одно из печений вырвалось у него из руки и, пролетев футов десять, приземлилось как раз посреди розовых страусовых перьев чьей-то экстравагантной шляпки.

Лорд Фредерик и миссис Каналетто, похоже, не находили необычными ни словоохотливость лорда Вира, ни его неуклюжесть. Но Элиссанде все эти речи и поступки казались чрезмерными, словно муж пытался сгладить выказанный в предрассветные часы проблеск язвительного ума, выставляя себя абсолютно пустоголовым – и на редкость неуклюжим. Не затем ли, чтобы ослабить воспоминания жены о том, как искусно он властвовал над ее телом?

Маркизу почти удалось убедить ее, что это было мимолетное просветление рассудка… Почти удалось, не сделай он лишний шаг, противореча самому себе. Возможно, супруг и вправду не помнит свои категоричные наставления Элиссанде по части мер, которые следует предпринять, чтобы предотвратить возможное увеличение семейства?

Леди в шляпке с перьями, выковыряв печенье из глубин своего пышного плюмажа, приблизилась к их столику. Маркизе на миг показалось, что дама собирается поскандалить с лордом Виром. Но мужчины поднялись и вместе с миссис Каналетто поприветствовали подошедшую, как старую знакомую.

– Леди Вир, позвольте представить вам графиню Бурк, – промолвил маркиз. – Графиня, моя супруга.

Это было началом парада. Хотя сезон и закончился, но в Лондоне находилось еще немало членов высшего света, вояжирующих между Шотландией, Кове и курортами на континенте. Элиссандин муж, похоже, приятельствовал со всяким и каждым, кто имел хоть какой-то вес в обществе. А поскольку леди Эйвери, не теряя времени, повсеместно раструбила о своем последнем разоблачении, то всем не терпелось увидеть, что за женщину застали с маркизом в наискандальнейшем виде.

Лорд Вир представлял супругу с абсурдной гордостью. Леди Вир посвятила себя благополучию больной тетушки. Леди Вир – такой же тонкий знаток современного искусства, как и Фредди. Леди Вир, несомненно, одна из лучших хозяек Лондона.

Элиссанде понадобилась минута, чтобы приноровиться к поведению мужа. Отбросив скромные приветливые улыбки, которые, по ее мнению, приличествовали случаю, она ослепительно засияла во все тридцать два зуба.

Лорд Вир отличается ясным и всеобъемлющим пониманием современных англо-прусских отношений. Лорд Вир обсуждает историю европейской архитектуры с потрясающим знанием дела. Благодаря глубочайшим познаниям творчества Овидия лорд Вир способен вести увлекательную многочасовую беседу на латыни.

Лорд и леди Вир составляли сногсшибательную пару – в буквальном смысле слова. Люди отходили от их столика, разинув рты, с трудом добираясь до своего места. Кто бы мог подумать, что те доведенные до совершенства таланты, которыми Элиссанда пыталась защитить от дяди собственную душу, будут однажды выставлены на всеобщее обозрение? Это могло бы показаться забавным, не будь столь диким.

– В конечном счете, в тайном венчании нет ничего плохого. Надо было мне еще раньше так сделать. Хотя, конечно, я ведь так и поступил, как только подвернулась леди Вир, – довольно заявил маркиз, получив возможность присесть.

– Но мы могли бы сделать это днем раньше, – со смешком заметила Элиссанда.

– И то правда, – признал он. – Я об этом не подумал. И почему я об этом не подумал?

– Ничего страшного. Мы здесь, мы женаты и все сложилось так, что лучше и быть не может.

Сидевшие напротив лорд Фредерик и миссис Каналетто обменялись добродушно-недоверчивыми взглядами, словно удивляясь, каким чудом для маркиза могла найтись – и нашлась – такая подходящая пара. Лорд Вир потянулся за очередным куском султанского пирога и – ну как же иначе! – опрокинул кувшинчик со сливками.

Элиссанда начинала примечать искусную постановку его неуклюжести: тщательно выверенное положение руки, точную траекторию движения, рассчитанный взмах кисти. Никто не способен, будучи в подпитии, демонстрировать более ясный рассудок, нежели в трезвом состоянии – если только с трезвым умом не утратил притворную личину. И маркиз, всего несколько часов назад высказавший жене свое крайнее недовольство, а теперь изображавший счастливейшего из мужей, был ни кем иным, как великолепным актером.

И впрямь – рыбак рыбака увидит…

* * * * *

Когда супруги приехали домой, Вира уже ждала записка от мистера Филберта – это имя было одним из псевдонимов Холбрука. Переодевшись, маркиз сообщил жене, что идет в клуб, а сам отправился в дом на задворках Фицрой-сквер, где повидался с Холбруком и леди Кингсли и лихорадочно принялся за работу. Под семейный кров он вернулся поздно – почти заполночь.

Жена дожидалась в его спальне

– Очень беспечно с твоей стороны, – гневно заявила она. – Смею ли я напомнить, что не далее, как вчера тебя ранили во время ночной прогулки по улицам?

– Ну, я… это… я и забыл, – перестав развязывать галстук, примирительно проблеял маркиз.

Подойдя к Виру, жена расстегнула пуговицы сюртука и помогла его снять.

– Тебе не следует ходить одному с наступлением темноты. Я не доверяю дяде – он нечестный игрок. Если он сказал «три дня», это не значит, что он не похитит тебя уже на второй день и не заставит меня обменять тебя на тетю.

– А ты бы обменяла?

– Давай не будем обсуждать столь нежелательную ситуацию, – сердито взглянула жена.