Чтение онлайн

– (Тихо, чтобы Алешка не услышал). Ты уходишь? От нас совсем уходишь?

– Во-возможно.

– (Еле слышно, шепотом). Ну и привет твоей жене! А мы на улице будем жить!

Не заплакала. Бросила трубку. Теперь будет всем подругам звонить, и тут же новость дойдет до директора. Да ему и так уже сказали, что деньги не пришли. И прекрасно.

Между прочим, уже был вечер.

Вышел в город. Денег нет и противно щупать чужие карманы. Господи, как противно. Та тетка легла как под трамвай, раздавленная.

А все-таки хорошо что нас обокрали, милиция бы встретила, у дяди доллары, на пакете следы крови... и хорошо что пистолет спрятал за батарею... Вовремя засунул его. И чужой рюкзак, в нем банка икры и видеокамера, и нож взяли. Год Бутырок и шесть лет колонии строгого режима нам бы светило. Спасибо тебе от всей души, Зина-Индия.

А нас-то ждали на перроне. В купе не стали заходить, мало ли где я спрячу свои цацки. Или вообще скажу что не мое. По описанию уже составили портрет.

Вечер, вечер, красный закат.

Поехал знакомой дорогой в родные места, к себе домой.

Сел на лавку во дворе напротив балкона. Алешка уже, видимо, проснулся в своем ящике, и Анюта его унесла. Он спит утром и вечером на балконе. Толку-то.

Его нет. Позвал тихо-тихо:

– Сынок! Алешка! Вставай!

Нет, заплакал. Проснулся. Плачет! Чего она, сука, не идет! Не слышит! Спит, наверно, как всегда, после бессонной-то ночки. Не плачь, парень, не плачь (тихо так сказал).

Алешка замолчал, потом звонко спросил:

– Папа? Папа?

Тут она вылезла, заговорила, забормотала, Алешка ей стал рассказывать что-то, поднатужилась, вытащила его из ящика, большого в спальном мешке, зорко поглядела вниз, по сторонам, никого не увидела. Ну, сидит какой-то мужик на лавке. Посторонний.

Скоро она не сможет его поднимать.

Произнесла специально отчетливо:

– Ну какой папа, какой там папа. Где это ты слышал папу.

Ушла с Алешкой. А вот слышал!

Далее путь был простой, к продмагу, который теперь назывался пышно, "Десятый вал". Туда хаживали богатые.

Местные обозленные жители в "Вал" не заглядывали, боялись цен, а шастали в подвальчик. Там было все родное, плохое, пол затоптанный, товары подозрительно дешевые, явно просроченные, и продавщица своя, приветливая Маша.

Номер Один подошел в сверкающему стеклянному аквариуму, поднялся по мраморным ступеням на полированное крыльцо, но в дверь не вошел, а просто встал в позицию "ноги на ширину плеч". Руки заложил за спину, как телохранитель в кино.

Немного погодя подвалил тяжеленный "Мерседес" с зеркальными стеклами.

Оттуда, закопошившись, вывалилась парочка пьяных дядьков в кепках, с толстыми сумками через плечо.

Один крикнул водителю:

– Владимир, чтобы никуда, понял? Гляди, а то будет как тогда.

– А что было тогда?- спросил второй.

– Да я его полчаса выглядывал.

– Понял.

Выкатив животы из-под кожаных курток, эти двое пошли в магазин.

Им навстречу вылез нетрезвый персонаж по имени Дядя Шиш, который всегда ошивался у автостоянки "Десятого вала". Выставив две чудовищные культи (обрубленные выше локтя), дядя Шиш начал:

– Шитня хота!

И весело кивнул на оттопыренный грудной карман.

– Че?- брезгливо спросил второй из приехавших. Первый осторожно, как кот лужу, обошел Шиша.

– Жжить неохота!- повторил Дядя Шиш. Это был весь его репертуар.

Номер Один сказал Шишу пару слов, предупредительно поднялся перед клиентами по ступеням, открыл им дверь и просочился следом, причем сделал морду кирпичом и вертел головой по сторонам, как телохранитель.

Стоящий внутри вежливый парнишка в синем костюме с красным галстуком и плакеткой на груди (надо такую же иметь) вежливо сказал:

– Попрошу сдать сумочки.

– Просят сдать сумочки,- сказал задний переднему.

– Да охренел ты,- отозвался передний.- Там же все мое.

– Ну сдадим, ну вынем,- зачастил задний.

– Сумочки придется сдать,- повторил красный галстук твердо.

Дядя долго доставал какие-то пухлые конверты, рассовывал по карманам. Потел.

Номер Один смотрел строго по сторонам, мимо парнишки в синем, как бы ожидая выстрелов из-за угла.

Затем Номер Один проводил свою парочку к дежурному, помог им поставить сумки, бормоча "ничего-ничего, не беспокойтесь", проследил, в какие ячейки попало добро, одобрительно кивнул, когда двое положили номерки в боковые карманы, приклеился к ним и так и пошел впритык за мужичками к полкам, по дороге прихватив корзину на колесах. Они набрали полные охапки банок и коробок, и тут он все у них принял и уложил в корзину.

– Спасибо,- сказал второй.

А первый все останавливался и как бы мечтал.

– Не за что,- произнес Номер Один.

Тут старший по званию, видно, додумал свою думу и сказал:

– Надо проконсульти-рваться.

Добыл мобильный телефон из внутреннего кармана, очки оттуда же и долго, отстранившись, набирал. Номер Один скромно наблюдал со стороны.

– Слушай,- это прозвучало весомо.- Это ты? Это я. Ну как ты чувствуешь? Так. Так. Да не за что. Рыба моя (взволнованная пауза), слушай, такой возник вопрос. Брать черную икру? А? А семгу? А красную? А. И шампанское, понял. Ну до скорого. И я тебя. Что? А. (Запыхтел). И ее также.

И он, радостно покраснев, убрал телефон в наружный, и так уже полностью набитый, карман. Своим кралям звонил.

Номер Один выжидательно застыл. Они еще много чего нахватали, он им советовал, какой сорт кофе лучше взять, протискивался мимо и т.д. Заботливый сотрудник магазина, шестерка.

– Приведу вторую повозку,- сказал он.

– Нам в винный,- ответил второй. Первый был важен и в основном отдувался. Типичный генерал.

Номер Один отошел и подвалил к парнишке в синем костюме, достал мобильный телефончик, нажал какие-то кнопки и сказал: "Володя, я несу". После чего предъявил два номерка от сумок, получил их и строго вышел в дверь.

Там он прямиком направился к машине Владимира (синий костюм наблюдал за ним из-за дверей), постучал в зеркальное окно и недовольно сказал:

– Велели сумки положить в машину ихние.

– Че?- водитель приспустил стекло.

– Я охранник из магазина. Прислали свои сумки, а то их там надо сдавать.

– Ага,- зевнул Владимир, дородный мужчина.- Давай.

– Велели в багажник покласть. Сказали в багажник и запереть.

Владимир смекнул, что ему не доверяют, и шумно вздохнул: