Чтение онлайн

Она наконец откликнулась:

– Да?

Робкий такой, тонкий голос. У нее всегда такие интонации, когда она против. Несогласна и недовольна.

– Я могу к вам заехать?

Тоненьким голосом:

– О. Разумеется... Только уже поздно. Мы с Алешей спим.

Да не спишь ты ни фига! Раньше двух не ложишься! Все сидишь редактируешь чужие докторские. За копейки.

– Ну я на ми... на минуту. Отдам и уйду. Он очень просил оставить деньги, боится, что опять что-то произойдет.

– Странно как-то... Так говорил? Ну я не знаю... мне ничего не нужно. Раз квартира остается... Мы ничего, мы проживем. (Специально тоненьким голоком). Передайте ему, я устроюсь на работу в дом инвалидов, нас с Алешей возьмут...

Проскок! Я видел уже этот дом инвалидов и Алешу в койке.

Еще новости! В дом инвалидов Алешу! Такого умного пацана! А сама будешь дома ночевать?

– А квартиру сдадим... Так и скажите. Ему некуда возвращаться.

– В дальнейшем в хорошу... в хорошую погоду,- сказал Номер Один свою обычную фразу.

Она насторожилась. Но тут послышался ясный, тонкий голосок.

– Нет, засыпай, Алеша, это не папа,- ответила этому голосу жена.

– Короче, я еду. Адрес мне ваш муж дал.

И он положил трубку.

Все внутри кипело. Алеша не спит в двенадцать ночи! А мне некуда возвращаться! Что же это за баба!

Довольно быстро для такого гиблого места Номер Один поймал машину и поехал домой.

Когда он позвонил в дверь, жена открыла ему дверь только на ширину цепочки.

– Извините, мы спим,- сказала она. Умная женщина, однако!

– Тут две сумки еще. Они не пролезут, вы что.

Он показал новенькие, туго набитые сумки.

– Пока что возьмите паспорт.

– А зачем мне его паспорт? Как же он без него?

Она начала что-то понимать.

– Он жив?

– Я не в ку-курсе,- ответил Валера.- Мне он велел передать, сказал перед смертью...

Она сразу залилась слезами там, за цепочкой. Наконец открыла, взяла в руки его паспорт, посмотрела на фотографию и быстро пошла на кухню, плечи ее тряслись от беззвучного плача.

– Мам, папочка приехал?- спросонья запищал Алешка.

– Нет, нет, спи, нет.

Она пошла к Алеше, а Валера у порога снял ботинки, надеть свои тапки не посмел, остался в новых американских носках не без гордости, и сразу сунулся в ванную вымыть руки. Но что-то было необычное там, под вешалкой.

Все было как заведено кроме того что в прихожей. В ванной висело бельишко. Пахло детским мыльцем. Все чисто вымыто. Анюта молодец. Перебрался на кухню с сумками, по дороге отметив, что да, вот оно: под вешалкой стоят чьи-то новые мужские тапочки, большого размера причем. Тут вошла жена. Вяло, сопливо предложила:

– Чаю хотите?

– Хочу.

Поставила чайник. Села. Тоненькие руки, большие глаза, челка. И дать-то тебе можно восемнадцать лет. Только истощенная, как узница какая-то. Старый халатик. Тапочки с дыркой на большом пальце. Тонкий розовый ноготок поблескивает. Он всегда ей сам стриг ногти на ногах с того времени, когда она ходила Алешкой и не могла наклоняться. Волосы золотые собраны в пучочек. Красит волосы дешевым аптечным гидроперитом. Нет денег в этом доме. Нет денег.

Сначала вытащил пакет с деньгами, все двадцать шесть тысяч. Положил на холодильник.

– Муж ваш сказал, что это вам на какое-то время хватит.

Выставил бутылку коньяка.

Она не пошевелилась. Горел огонек под чайником.

Тихо, тепло. Чьи же это тапочки? Для меня купила. Нет!

Стал распаковывать сумку. Эт-то еще что! Пакеты... Господи, из сексшопа искусственный член!

– Ой, нет, это мое.

Дальше было тонкое красное белье, четыре упаковки.

– Это вам. Протянул.

– Это, вероятно, тоже не мне. Она усмотрела размер.

– Ну продадите, все же дорогое...

– Это он не мне покупал. Кому-то побольше меня.

Потом шли колготки, черные кружевные, сетчатые, но тоже все оказалось большого размера. Кого он там себе завел, этот генерал? Слоних каких-то.

– Ну все понятно, больше не надо смотреть,- сказала она задумчиво, глаза в разные стороны от обиды.

– Я вам все это оставлю, мне зачем.

Она смотрела куда-то в пол. Вот идиот! Не мог поглядеть содержимое сумок там, на лестнице!

– Вообще это не он покупал. Я вам честно признаюсь. Это я купил своей жене, но я же вас не знаю, и решил вам все подарить, потому что мужа вашего убили.

– Знаете, не надо обманывать. Его не убили. Не верю. Вы эти вещи видите в первый раз. И деньги заберите.

Вот, это вся его Анюта, она такая. Нет других на свете. Таких маленьких, упрямых. Кого-то она уже принимает.

Он стал мычать какую-то мелодию. Сонный, довольный голосок:

– Папа?

– Нет, спи, Алеша.

Ушла. Алешка узнал его интонации. Вернулась, стала у притолоки:

– Ну что, извините, мы будем ложиться спать. Я вас провожу.

Ждет кого-то, б.

– Дело в чем,- замельтешил Валера,- у меня поезд утром... Я бы здесь на кухне... Переспал бы... Кинешь мне какое-нибудь старое пальто.

– Старого пальто уже нет. А вы можете снять комнату в любой гостинице и подвинула в его сторону пакет с долларами.- Я не возьму.

Точно кто-то у нее есть! Кто-то с бабками! Спонсор.

– Ну хоть на со... сохранение. Я потом приеду.

– Вот уж это нет. Больше я вас сюда не приглашаю. Муж будет недоволен.

Какой муж?

Во дает баба, ДДП. Дощечка два прыща. Да кто на тебя позарится! Мослы!

Кто-то у нее бывает, ночует. Алешу надо спросить. Алеша не соврет. Или тот приходит по ночам? Надевает свои тапочки!

– Нет, женщина, я посижу тут до утра. Вот так, женщина.

Стала водить головой, ошарашенно глядя по сторонам. Закусила губу. Сейчас шарахнет сковородкой.

Нет, подняла трубку телефона. Набирает... милицию!

– Да ты что, охре-охренела?

Вырвал у нее телефон. Хотял грянуть им об пол, но побоялся, что Алешка проснется.

Сердце стучало. Милицию! С такими деньгами вызывать!