Чтение онлайн

– Ну, пойдём, – Слада кокетливо поправила свой круглый беретик, и они втроём двинулись прочь от остановки, провожаемые негромким пением вновь пришедшей в хорошее настроение Аанны. Пока пассажиры трамвая любовались Резиденцией, девушка вытащила электроплитку из кабины, и теперь кашеварила, изредка подкидывая в паутину над лобовым стеклом свеженьких кровежорок.

От трамвая к плитке тянулись белые, тихо потрескивающие нити – и Камилло опять отчего-то подумал о Рыжике. О том, как стал его ниткой и, в каком-то смысле, его тканью…

– Рыжик вчера шил, я точно видела, – так неожиданно обратилась к Камилло шагающая рядом Слада, что тот чуть не подпрыгнул над тротуаром. Внимательно посмотрел на девушку – Слада шла по бордюру, сосредоточенно глядя на свои белые ботиночки и раскинув в стороны тонкие руки для равновесия. Не поднимая глаз, она продолжала:

– Я просто чувствую, что ты думаешь, Камилло. Не бойся. Просто для меня чужие тревожные мысли – всё равно что крошки в постели, не успокоюсь, пока не вытряхну… Все ведьмы умеют угадывать чужие чувства и мысли, ловят их, словно старое радио – сквозь шорох помех слышно эхо и обрывки фраз… И я умею. Ведь я ведьма, Камилло Диксон.

– Ведьма? В Гильдии? В трамвайном Депо?! – не поверил своим ушам Камилло. Поль скорчил ему гримаску типа «Помолчал бы да послушал!», а Слада спокойно и рассудительно ответила:

– Порой в жизни происходят странные вещи; я называю их «мёртвые петли». Они совершенно не вписываются ни в какие схемы и узоры, они алогичны и невыносимы, но они есть. И всё, что мы можем сделать – лишь принять их. Так со мной. По рождению, по крови я – восточная ведьма клана Юты Камайнен, но душа у меня чужая. Не летучая, не отрывающаяся от тела, как у прочих ведьм. Очень старая, очень… рассудочная и умудрённая. И я с детства такая, Камилло. Ведьмы сразу же после моего рождения отказались от меня. Им было больно и страшно от подобного им существа, в жилах которого течёт ведьмина топь – но не умеющего при этом летать и беззаботно купаться в ветре и облаках, забыв о земном притяжении и принятых там, внизу, нелепых законах и правилах. Поэтому я жила в интернате у северной ведьмы Стефании, вместе с Ленточкой и её младшей сестрой Тин-Тин. Там, собственно, я познакомилась с Полем, а Поль познакомился со Стефанией… Вот. Что ещё тебе рассказать? Я сейчас второй заместитель Главы Гильдии; у меня в Никеле осталась дочка, юная, но весьма бойка и самостоятельная особа, я иногда навещаю её. Не хочу тащить с собой на Озёра – я во время гражданской войны слишком рано повзрослела, но не хочу, чтобы с дочерью произошло то же самое. Хотя, я ведь и так уже родилась взрослой... А дочь мою зовут Анияка. Анияка Ламия.

– Опа! Так это твоя кровиночка в общаге на аллее Прогресса живёт, а я-то думал, кого это мне Майлина подруженция так усиленно напоминает! – расхохотался Бонита, дружески шлёпнув Сладу пониже спины. – Ах ты, лисичка, и ведь молчала в тряпочку…

– А чего зря распространяться о своей личной жизни, особенно с тобой? Ты же сплетников на дух не переносишь, Поль, – пожала Слада плечами, и в её полуулыбке действительно мелькнуло что-то лисье, плутовское. – Это я Камилло просто объясняю про себя, чтобы он меня не боялся. Когда всё понятно, это как-то успокаивает. Люди, как правило, боятся всего, чего не понимают… Нормальные люди, Бонита, тебя в виду я не имею!

Поль опять засмеялся, тоже вспрыгнул на бортик тротуара, по-куриному взмахнув руками, и изобразил из себя крылатую корову из Кривражек. Слада продолжала:

– Так вот, Диксон, твой спутник Рыжик вчера прокладывал второй шов – как раз тогда, когда танцевал вальс с леди Джанне. И мне очень интересно, что же он зашил. Ты, случаем, не в курсе?

– Не-ет, – Камилло озадаченно покачал головой. – Первый раз это случилось в Берёзниках, там всё понятно… а что такого можно исправлять в Депо, на ртутных озёрах? Ведь Элен Ливали ничем не навредила Гильдии и трамвайщицам. Они вроде даже весьма лояльно к ней относятся…

– В том-то всё и дело, – блеснули васильковые глаза Слады. – Первый шов, в мёртвом посёлке, который Рыжик собственной кровью вытащил из небытия, я ощутила сразу же. А этот – нет. Вот поэтому-то меня и снедает любопытство.

– А что же не спросила? – искренне удивился Бонита. – Вы же тогда после танцев на крылечке вместе тёрлись, на торгах за мухняшины яйцы… подошла, да полюбопытствовала бы.

– Да ну… страшно. Он весь колючий такой, этот Рыжик. Мы с ним парой слов перекинулись, а потом он посмотрел на меня в упор – меня словно в жидкий азот макнули, я чуть ли не взаправду покрылась льдом. Брр. Вообще не знаю, Камилло, как ты только с ним общаться можешь…

Слада чуть поёжилась, при этом изящно переступая по бордюру на высоких каблучках. Поль, шатаясь, словно проснувшийся посредь зимы медведь, и то и дело суматошно махая руками для обретения равновесия, упорственно тащился следом. Диксон же, как представитель нормального меньшинства, шёл по тротуару. Типовые высотки рассматривать было неинтересно, и потому Камилло поглядывал то на Поля со Сладой, то на приближающуюся, нависшую над бульваром готическую башню Резиденции. Пауки по-прежнему почти не шевелились, только один, крупный пятнистый чёрно-белый птицеед, сосредоточенно ткал паутину на крыше, у самого основания шпиля, запутывая кого-то вяло сопротивлявшегося в свои сети.

– Ого, – тоже заметил птицееда Бонита, – это паук леди Джанне, он тоже здесь живёт… какую-то добычу уцепил! Интересно, кого это она так?.. С утра пораньше?

Все трое прищурились, задрав головы, но металлическая крыша бликовала на ярком солнце, и рассмотреть обмотанное паутиной существо никак не удавалось. Слада сдалась первой:

– Ладно, вернёмся на Озёра, удовлетворю своё любопытство: спрошу у Рыжика про его второй шов, а у леди Джанне – про отловленную жертву. Хотя мне всё равно страшновато…

– Если ты боишься, давай я спрошу, – благородно предложил ей свои услуги Поль. – Я наглый и легкомысленный, мне всё можно… – с этими словами Бонита опять пошатнулся на бордюре и, не удержав равновесия, рухнул в какие-то кусты.

– Поль, да, тебе всё можно… но не всё нужно, – Слада со вздохом протянула ладошку яростно шевелящимся и приглушённо матерящимся кустам, из которых вскоре высунулась рука Бониты и ухватила Сладу за запястье. Через минуту появился и сам Поль, расцарапанный и лохматый.

– Уф… позволь не согласиться, мне по жизни нужно именно что всё… всё понять, попробовать, пощупать,.. свалиться внутрь…

– Вот-вот, – проворчала Слада беззлобно, стряхивая с Поля какую-то труху, видимо, элементы тех самых кустов. – Давайте смотрите Резиденцию, и пойдём обратно. А то я уже проголодалась, а пруст весь кончился… последняя штучка осталась.

Камилло, который к этому времени счавкал три Сладиных печеньки, кои полагал овсяными, хотел было уже поинтересоваться, что такое пруст и из чего его делают… Но вспомнил колбасу из кровежорок, и понял, что не очень хочет узнавать, а что же он сейчас съел. Многие знания – многие печали, как говорится… и от любопытства кошка сдохла.

– Я тоже, в общем-то, насмотрелся за три года, – пожал Поль плечами, вытаскивая из пышной растрёпанной шевелюры веточки и палочки. – Это ведь Ка Диксон тут новенький и с клювом нараспашку… Во, во, погляди на него – ну точно из тайги приехал! – Диксон в это время, задрав голову и придерживая шляпу рукой, восхищённо рассматривал высокий шпиль и стрельчатые окна с коваными решётками – конечно же, тоже в виде изящной паутины.

– Полли, я ни в жизнь не поверю, что ты тоже сразу адаптировался к миру, в котором никто не боится нефти, а электричество берётся не из земли, – Слада улыбнулась, сунув руки в кармашки своего голубого пальто. – И, знаешь что, Поль? Я ещё добавочно не поверю в то, что ты против открывшихся границ клина, и что только одна Элен Ливали прыгала от радости, когда под силой её уз от передоза энергии в Кронверке сгорели изоляторы, и полетела барьерная защита…