Чтение онлайн

Но нет: всё это время «визитёры поневоле» трепались исключительно про свою работу, да азартно играли в кости. Селия и сейчас застенчивой тенью маячила в паре шагов за спиной Диксона, опустив глаза, но... но не слать же девушку за этими двумя в туалет!! Ливали качнула затейливой причёской и насмешливо осведомилась:

– Что, вы туда вдвоём идти собрались, как Шерочка с Машерочкой? Одному Камилло никак не управиться?

– Это называется «мужская взаимоподдержка», – дружелюбно объяснил ей Диксон, ментально помахивая хвостом.

– Мы будем выписывать узоры из ландышей по твоему санфаянсу, – дополнил Поль и сделал бровки домиком. – Так что, ты скажешь нам, куда идти по зову организма, или мы топаем орошать дворовые территории, рискуя отморозить честь и достоинство?..

– Селия, проводи их, – сдалась Элен, досадливо цокнув языком. Ей вот только вечных Поллиных сумасбродных затей сейчас не хватало для полного счастья! А если учесть, что профессор теперь неразлей-нефть с этим вредно-очаровательным усатым стариканом... «Ой, нет!.. – Элен недовольно помотала головой, и ленты в её льняных волосах метнулись туда-сюда, словно напуганные птички. – Я даже и думать об этом не хочу! Но что же это такое, всё вокруг молчит – я не чую ни Нарциссу, ни Алию. Нет никаких вестей из Антинеля, куда уже почти сутки, как ушли офицеры... И Рыжика всё нет и нет! Я так скоро вообще растеряюсь и перестану понимать. Хотя, такое чувство, что... я никогда и не понимала».

Ливали досадливо прикусила нижнюю губу. Из коридора, куда ушли Поль с Камилло, донеслось слегка гундосое пение профессора: «На белом-белом покрывале января любимой девушки я имя написааааал...». Шут гороховый... но она всё равно его любит. Может быть даже, именно за это.

«Шут гороховый» меж тем вволок за собой Камилло в сакральное помещение, хамски захлопнув дверь прямо перед обиженным личиком Селии. Заперся на шпингалет, а потом для верности прижал ладони к косякам, и, послушные его воле, медные провода соткали прочную сеть на створке двери. Камилло восхищённо присвистнул сквозь зубы: так, как это делал Рыжик.

Профессор в ответ лишь слабо улыбнулся:

– Это так, даже не семечки, а шелуха от них, мухняшка... ибо узы способны на вещи поистине немыслимые. Но о них я расскажу как-нибудь потом, если это «потом» с нами произойдёт, а пока...

Бонита отвернул два крана над рукомойниками, пустив воду, и с ногами забрался на широкий подоконник у замазанного белой краской окна.

– Мы же сюда приехали трамваем, верно? – спросил он у Диксона и кинул ему пачку с сигаретами. Камилло благодарно задымил, согласно кивнув и прося продолжать. Поль обнял колени руками, став похожим на прогуливающего занятия студента, и улыбнулся с озорством:

– А вот Рыжик наверняка поедет в Кирпичное на твоём «Паккарде», потому что в ночь после открытия вод трамваи не ходят до следующего полудня. Это первое. А второе то, что, насколько я знаю со слов нашего кукурузного трепла Леонара, в багажнике твоей машины находится генератор накачки отрицательного магнитного поля...

– Что?.. А-а, это ты про ебаторию, – Диксон задумчиво пошевелил усами и почесал затылок рукой с зажатой сигаретой, едва не лишив себя последних волос. – Ну да, Рыжик её сам собрал по каким-то нечитабельным книжкам, хотел кому-нибудь обменять на Озёрах, но так и не нашёл хорошей цены. Правда, я так и не понял, зачем нужен этот агрегат из потрохов моего старого радио, кучи лампочек и цифровых плат…

– О-о, Камилло, это наш шанс спасти Антинель от падения под властью уз, – Поль сощурился через дым тёмно-серыми глазами. – Хотя я не Сао Седар и довольно далёк от нулевой физики, я попытаюсь объяснить тебе то, что понимаю сам. Основная ошибка Элли, даже не ошибка, а глупый промах – она напрочь забыла о том, что даже после долгих лет вне Некоузского клина я всё ещё могу управлять лёгким электричеством. Да, меня от этого откровенно тошнит, но ради праведного дела я уж как-нибудь зажму своё эбуэ в кулак... И пока мы с тобой жрали печеньки под конвоем в виде этой белобрысенькой мямли Селии, я вдоволь нашарился в местном информационном поле. Знаешь же, кто обладает информацией, тот владеет миром? Так вот, в Кирпичном сейчас нет ни одного офицера – они все ушли через разлом между мирами, чтобы оккупировать наш многострадальный НИИ в Антинеле. А генератор, или, как ты его мило обозвал, «ебатория», работает по принципу, обратному дару ежей-меркаторов и деятельности нулевиков. Они умеют создавать локальные бреши-двери между мирами – ёжики каким-то своим там органом, нулевики аппаратурой, которая увеличивает частоту колебаний магнитного поля материи, позволяя ей преодолевать энергетические преграды. Рыжик и чудесный индус, кстати, тоже так могут, но я понятия не имею, как именно. Вот. А наша с тобой ебатория – она наоборот. Она частоту колебаний магнитного поля снижает, да так, что та уходит в отрицательные величины. Именно такие штуки были на таможенной станции межмирья в Кронверке – они удерживали клин Некоузья закрытым, но перегорели от массированной атаки Элен и принципалок этой весной. И...

– И теперь ты хочешь её включить здесь, чтобы перекрыть все проделанные Ливали бреши и запереть её офицеров в Антинеле? – восхищённо спросил Диксон, хватая от избытка чувств себя самого за свитер.

Поль с довольной улыбкой кивнул; Камилло тоже интенсивно закивал, потом призадумался и осторожно спросил:

– Слушай, а офицеры Ливали не разнесут со злости весь этот твой НИИ? Там всё-таки мирное население, учёные...

– Не разнесут. Без подпитки узами они даже от линолеума не отклеятся. Ведь колодцев с лёгким электричеством нет нигде, кроме Некоузья. Когда клин закроется, то, образно выражаясь, створкой двери им оборвёт всю связь с мощностями интерната. Поэтому, пока Элен будет развлекать Рыжика чаем и рассказами о том, какая она вся прекрасная и нежная, словно ландыша цветок, нам с тобой надлежит пробраться к машине и как-то включить прибор. Надеюсь, что Рыжик не переборщил при его изготовлении с кнопками, верньерами и непонятными надписями иероглифами...

– Там всегда один выключатель... эта зараза его в нашем подъезде ночью оторвала, – Диксон обнял себя за плечи, и в его светлых глазах сизым туманом всколыхнулась безнадёжная грусть по Рыжику.

Зря, зря он разрешил своему найдёнышу соваться в эти проклятые земли, надо было не слушать уверений «Это просто праздник, что там может случиться плохого», надо было запереть, спрятать... спасти. Поль дёрнул рукой, и на идеально отмытый кафельный пол ссыпался столбик безмолвного пепла. Проговорил тихо:

– Ты не спас бы. Мы с ним из одного вещества созданы, беспокойная ртуть в наших венах... Мы можем лишь ненадолго опуститься и отдохнуть на полянке с ландышами или на ромашковом поле – а потом нас снова потянет в болота и топи, ловить блуждающие огоньки да слушать цапель.

– Поль, а Поль, а скажи мне... – Камилло осторожно подкрадывался к сокровенным тайнам Бониты, прислушиваясь к хрусту льда под ботинками.

– Я останусь с Элен, – спокойно ответил тот, встретив взгляд Камилло. – Я уже решил. Лучник, у которого нет стрел – хотя бы одной Стрелы... он уже не лучник. Ведь это я, послушай, это именно я отправляю её в полет, задаю ей направление. Тогда я был слишком молод и не понимал взаимосвязей вещей и людей нашего мира. Теперь понимаю. Всё, что случается – оно не случайно. Ты, сын ведьмы, узмар, встретил Рыжика – и никто другой этого не смог бы сделать. Не горюй над тем, чего у тебя нет. Радуйся тому, что у тебя есть... Камилло.

Они снова посмотрели друг другу в глаза, залитые прозрачными водами галогенового света.

Тень Камилло положила ему руки на плечи, и Диксон ощутил это прикосновение сквозь пряжу свитера; тень Поля склонила голову с косами-бараночками и смотрела в пол, словно ей было стыдно.

В повисшей тишине они, наконец, услышали задыхающийся, зло-отчаянный голосок Селии, явно орущей уже не меньше десяти минут:

– Выходите! Выходите, сколько уже можно там сидеть! Или стоять! Или что вы там друг с другом делаете вообще...

– Какая испорченная девочка, – ласково сказал ей сквозь дверь Бонита, не изъявляя никакого желания отпереть. – И между прочим, это от твоего какао и уносят меня, и уносят меня в звенящую снежную даль три белых коня, эх три белых коня – биде, унитаз, писсуар...

Селия поперхнулась очередным воплем и контуженно затихла. Поль подмигнул жующему свои усы в попытке не засмеяться в голос Камилло, и вновь угнездился на подоконнике, вытянув шею и выглядывая в ту небольшую часть окна, что не была замазана белой краской.