Чтение онлайн

Однако Второй Октинимос Зар Шел Врадим не оправдал её ожиданий. Когда Леви и мисс Клинг миновали сцену, из самого укромного уголка в баре им замахал широко улыбающийся плотный мужчина в ярко-зелёной рубашке и броском шейном платке с пунцовыми розами. Шапка кудрей придавала его облику обаятельную беспечность. Рядом сидела красавица с тщательно уложенными платиновыми волосами, глазами-бриллиантами и улыбкой настолько глупой, что Леви невольно хихикнула.

— Джеффри Тансерд, — представился мужчина, когда девушки устроились на втором диванчике у его столика. — Рад вас приветствовать в «Алхимии», мисс Дим. А это моя жена, Лидия Стэпфорд.

Платиновая дама кивнула. Её выражение лица никак не изменилось, когда она протянула Леви руку для пожатия.

— Здравствуйте, — сказала Леви. — Я рада с вами познакомиться.

Джеффри Тансерд засмеялся, отчего его круглое лицо стало ещё шире:

— Да вы стесняетесь! Прелесть! Подумать только, ведь и я когда-то был таким же смешным и растерянным. Как птичка, не правда ли, мисс Клинг?

— Именно так, — наставница кивнула. — Я её и зову птенчиком.

Мистер Тансерд жестом подозвал официанта и заказал белого вина на всех, не переставая при этом ласково улыбаться юной послушнице, которой всё ещё хотелось стать незаметной.

— Ваше стеснение и неуверенность в себе вполне понятны, милая Леви, — сказал он. — Но в них нет никакого смысла. Вы так похожи на мать, нашу дорогую Рэйен, что просто не сможете нас подвести. Она не могла бы.

Леви попыталась улыбнуться и отчётливо почувствовала, что улыбка вышла кривой. Ей бы очень хотелось поверить мистеру Тансерду: к внешнему и внутреннему сходству с матерью она стремилась всю жизнь, но безуспешно.

Когда полтора года назад Рэйен Дим погибла в очередной экспедиции Ассоциации, её дочь долго не могла это принять. Лавандовые духи, так жёстко раскритикованные мисс Клинг, оставались для Леви последней связью с матерью — именно этим ароматом Рэйен пользовалась всю жизнь, и передала его по наследству, сама того не подозревая.

Хотя Леви запах лаванды тоже никогда не нравился. Но недостатки — это очень важная часть любимых людей.

— Уверенность — дело наживное, Джеффри. — Голос Лидии Стэпфорд звучал, точно тибетская поющая чаша: мелодично, но на одной ноте. — Дай ей время.

— Не дам. — Мистер Тансерд шутливо погрозил Леви пальцем. — Мы — её семья, и чем скорей она поймёт это, тем лучше. Только вместе мы сможем выстоять против хаоса, которым наполнен мир, верно? — он подмигнул.

— Вы правы, сэр, — сказала Леви и улыбнулась неожиданно для себя.

Джеффри расхохотался, откинув голову на спинку дивана:

— Слышишь, Лидия, она зовёт меня «сэр», как тебе?

— Чудесно.

Отсмеявшись, мистер Тансерд наклонился над столом и заглянул Леви прямо в глаза. В этот момент принесли вино.

— Никто не обращается ко мне «сэр», дорогая Леви, — сказал он, двигая к послушнице один из бокалов. — Я вообще не привык к этим формальностям. До «Джеффри» мы с тобой ещё дойдём, а пока — мистер Тансерд. Ассоциация — не армия Соединённых Штатов, чёрт возьми! Хотя мы и имеем с ней некоторые общие дела. — он снова подмигнул и засмеялся.

Леви отхлебнула вина и почувствовала, как расслабляется. В мистере Тансерде не было той внушительности, которую она ожидала увидеть, но не было и враждебности. В «Алхимии» царили спокойствие и радость.

Что ж, возможно, Зар Шел Врадим — это действительно та среда, которая её не отторгнет?

— За Леви! — Мистер Тансерд поднял бокал.

— За Леви, — согласилась его жена.

Мисс Клинг улыбнулась и похлопала Леви по руке:

— За тебя, птенчик.

Музыканты за их спинами прервались на несколько секунд, а затем заиграли новую мелодию, полную нежной грусти. Так могло бы звучать тёплое воспоминание о чём-то давно утраченном.

Леви обернулась, чтобы взглянуть на музыкантов, но увидела Нетуса Бельторна, который в этот момент отходил от сцены с полным бокалом в руке.

Леви сбила подушкой истерично надрывающийся будильник с прикроватной тумбочки.

Пол под голыми пятками был холодным, а тапочки опять уползли под кровать. Утро встречало юную послушницу неприветливой сыростью и странным шумом где-то над головой. Интересно, кто живёт на третьем этаже… и не ходит ли этот кто-то на высоких каблуках по паркету ранним утром.

Ещё не вполне проснувшись, Леви подошла к окну и рывком отдёрнула тяжёлые занавеси из плотной ткани. В комнату проник серебристый свет, вспыхнули мелкими искорками пылинки в медленном и тяжёлом воздухе. Послушница открыла окно, впуская холодный осенний ветер и подставляя его пальцам своё обнажённое плечо со сползшей розовой футболкой.

Какое-то время она стояла, зажмурившись и глубоко вдыхая пряный аромат палых листьев — общежитие располагалось неподалёку от густого парка, одетого сейчас в алый шёлк и золотой вельвет — а затем, не открывая глаз, потянулась к радио и включила его. В комнате появился ещё один гость — тихая мелодия какого-то скрипичного концерта с лёгким шипением.

Только несколько минут спустя неподвижная фигура в розовой футболке, молочно-серебристая в утреннем свете, пошевелилась и встряхнула волосами. Мелодия скрипичного концерта оборвалась на протяжной низкой ноте, и началась передача новостей.

Но их Леви слушать уже не собиралась. Она не любила ни кинофильмы, ни аудиоспектакли — ей казалось, что человеческую речь она может и на улице послушать, а вот хорошей музыки в мире должно быть гораздо больше, чем есть сейчас.

Натягивая бордовые колготки в розовую полоску, Леви с тоской подумала об оставленной дома скрипке. Не будь она дочерью Рэйен Дим, ответственного специалиста Ассоциации, она стала бы музыкантом. Но людей с абсолютным слухом предостаточно, а вот со способностями, необходимыми для оккультных практик — намного меньше, и раз уж она одна из них, то её долг…

Широкая плиссированная юбка тёмно-синего цвета, свободный бордовый свитер, тёплые кожаные ботинки, джинсовая куртка. Утро прохладное, а на простуды у неё сейчас времени нет. Позавтракать в кафе, которое ей позавчера показала мисс Клинг, обдумать вчерашний вечер, вернуться в комнату и начать заниматься. В одиннадцать утра, в час Юпитера, придёт наставница. Сегодняшняя тема — остановка внутреннего диалога, без этого никак не обойтись в практиках, требующих большой сосредоточенности.

Послушница надела на левую руку обычный хронометр и уже привычно потянулась за планетарным, но пальцы вдруг ухватились за пустоту.

Уютный поток мыслей мгновенно прервался. Леви внимательно осмотрела тумбу, на которой до этого лежали оба хронометра. Залезла под неё, затем под кровать. Под столом расчихалась от пыли, в шкафу нашла чьего-то плюшевого медведя, а в кармане своего единственного комбинезона — мятую десятку.

Десятка, разумеется, была приятной находкой, но вот планетарный хронометр исчез бесследно. Сжав купюру в кулачке, послушница уселась на незаправленную кровать и нахмурилась, прокручивая в голове события вчерашнего вечера. Следовало понять, был ли на ней хронометр, когда она вернулась домой.