Чтение онлайн

Если бы только я смог понять, что мне пытался сказать сэр Файндрекс тогда, за день до своей смерти. Помню каждое его слово, но смысл по-прежнему от меня ускользает. А в библиотеку меня не пускают, точно тот его запрет все ещё действует.

Бар «Алхимия» — заколдованное место. Место, куда врагов приводят выпить. Здесь легко разговориться, легко выболтать самые сокровенные тайны и даже не заметить этого. Легко сдать себя с потрохами, легко провалить все явки и собственными руками отдать Мюллеру список со всеми паролями.

Насколько я знаю, бабушка лично участвовала в тонком, специально разработанном ритуале по настройке этого места на определённый лад — именно поэтому я не пропущу ни одной встречи из тех, что здесь ещё будут. Раз у меня нет доступа к библиотеке — буду пользоваться теми источниками, которые у меня остались.

Я открыл дверь бара пинком. За сведениями я приду сюда ещё не раз, но сейчас мне нужен стакан ром-колы.

Зал пустовал. Только Марбас, чернокожий одноглазый бармен с неправдоподобно-золотистой копной волос, мерцающей в интимном полумраке «Алхимии», плавными движениями протирал стаканы и любовался игрой бликов. На мои шаги он обернулся быстро и с грацией, которую никак не ожидаешь увидеть в таком массивном и уже довольно пожилом мужчине.

— Юный Бельторн, — осклабился Марбас, глядя, как я взбираюсь на барный стул. — Пришел подкинуть мне работы.

— Одну ром-колу, будь добр, — сказал я. — И заткнись, если тебе нетрудно.

В единственном глазу Марбаса зажглось какое-то совершенно неуместное веселье:

— Ты забавляешь меня, Бельторн. Но я тебе не слуга.

— Да. Ты бармен, человек-функция. Пожалуйста, не действуй мне на нервы.

— Тебя будто не научили вежливости, юный Бельторн, — Марбас покачал своей гривой, смешивая мой коктейль. Запах лайма щекотал мне ноздри. — Тебе нужно заняться своими манерами. Октинимосу не подобает так выражаться.

— Три года назад у меня были как раз подходящие манеры. Вот только я что-то до сих пор не Октинимос.

Марбас неприятно ухмыльнулся, обнажив острые белоснежные зубы. Он явно любил уколоть собеседника — и чем больнее, тем лучше.

— Ты даже лофиэлем не станешь, если не начнёшь работать над собой, юный Бельторн.

С этими словами он поставил передо мной стакан с ром-колой, и я предпочёл заняться напитком. Его последняя фраза слишком уж походила на провокацию.

Нет ли у него задания вывести меня на чистую воду перед всем Ассоциацией?

Лофиэлями в Ассоциации называли тех, кто прошёл Инициацию, и уже способен красть у духов-Стихиалиев так называемый lumen naturae(1) — чистую элементальную энергию. Она годилась для простой магии, вроде вроде тех чар, что я наложил на свои очки. Октинимосы или, как их ещё называли, Высшие практики, призывали уже гораздо более опасные и разумные силы, с которыми нужно было уметь договориться. Мне так и не удалось добраться до списка Герцогов, с которыми контактировала Ассоциация.

Но, хоть меня и не называли лофиэлем официально, едва ли я уступал в силе Низшим практикам, зарегистрированным Ассоциацией. К тому же, я не такой идиот, чтобы заглотить наживку Марбаса и начать хвастаться своими навыками тут, где на каждый дюйм стены по уху.

— И как тебе коктейль? — полюбопытствовал Марбас, наблюдая за мной.

— Восхитительно, как всегда, — сказал я. — Ты настоящий мастер.

— Вот! — На лице бармена засияла клыкастая треугольная улыбка, и он стал похож на большого черно-жёлтого кота. — Вот такую речь мне приятно слышать, юный Бельторн. Отчего ты, разумный юноша, так редко прибегаешь к вежливости — зная, что она всегда вознаграждается лучше злобы?

— Затем, что мои запасы вежливости не бесконечны, а «вознаградить» меня за неё желает что-то очень мало народу, — буркнул я.

— Ну, с этой новенькой ты, к примеру, мог бы попытаться поговорить вежливо, — Марбас наклонился ко мне очень близко, — вместо того, чтобы делать глупости.

Я вздрогнул, но не стал спрашивать, откуда ему было это известно. На самом деле, осведомлённость Марбаса в моих делах была довольно пугающей, но я постарался не подать виду.

— Предположим, мог бы. Но глупостей я уже наделал. Поэтому вежливость мне теперь вряд ли поможет.

— Её зовут Леви Дим, ей девятнадцать лет, она дочь Октинимоса Рэйен Дим, которая погибла в экспедиции полтора года тому назад. Ей нравятся оладьи с мёдом, какао и сиреневый цвет — поэтому мать называла её Мальвой… кроме того, она очень любит музыку, и у неёесть скрипка. И как удивительно чуждо для неё всякое честолюбие… — Марбас на секунду задумался. — А завтра её наставница отменит занятие из-за плохого самочувствия, и Мальва отправится на прогулку в парк Меокуэни. В полдень она будет сидеть на скамейке около озера Уонэгиска и мечтать о своей скрипке и чашке кофе. И да, у неё будет болеть голова.

— И что мне со всем этим делать? — тупо спросил я, зачем-то сунув палец в стакан с коктейлем.

— Как это — что? — Марбас выпрямился и оскалился. — Тебе нужны союзники или нет, отвечай? Или старый Марбас что-то перепутал, и это не ты третий год ищешь в этом баре хоть кого-то непредвзятого и справедливого?!

— Нужны конечно, но…

— Так действуй!

— …но, прости, откуда ты знаешь, что все так и будет?

— Не твоего ума дело, юный Бельторн. Теперь у тебя есть все, чтобы получить несколько минут её внимания — а дальше все зависит от тебя. Будь вежлив — и тогда, возможно, тебе не придётся по-глупому шантажировать её хронометром, чтобы она согласилась принести тебе несколько книг из библиотеки.

— Откуда ты все это знаешь, Марбас? — Я испугался уже не на шутку и почему-то силился вспомнить, всегда ли за стойкой бара «Алхимия» стоял этот странный, изящный и зловещий человек. Казалось, что да — но, в то же время…

— Моя юрисдикция — все, что скрыто, юный Бельторн. И я никогда не вру о чужих секретах.

Усмешка Марбаса вдруг превратилась в сияющую трещину, из которой хлынул ослепительный свет. Я вскочил, отпрянул назад, выронил стакан и…

И проснулся, треснувшись задницей о тротуар при падении со скамейки.

На улицу Прикл-Айви легла розовая предвечерняя тень. Прохожие косились на меня с подозрением. Неподалёку по мостовой скакали упитанные и радостные до зубовного скрежета дети. Я встал со скамейки и сделал несколько шагов в их сторону, ещё не до конца придя в себя. Встряхнул головой, чуть не уронив очки. Проверил карманы.

В баре «Алхимия» никогда не работал бармен по имени Марбас. По крайней мере, на моей памяти. Но во сне нам всегда и всё кажется истинным.

Я посмотрел на детей. Затем — в небо. Затем — ещё раз на детей. Секунду подумал и выругался — как можно длинней, грязней и громче. Чтоб дети точно услышали.

И запомнили, да.

________________________

(1) Cвет бытия

Серебряный октябрь рассеяно изучал своё отражение в водах озера Уонэгиска, писал на них неразборчивые стихи воздушными пальцами и швырял в ленивую воду яркие кленовые листья.

Озёрная гладь дышала прохладой. Сумрачная осенняя суббота придерживала тёмный полог туч на западной стороне неба, будто давая жителям Трипл Спайкс последнюю возможность насладиться солнечными лучами перед затяжным дождём. И люди вовсю пользовались ею: в полуденном парке было много народу.