Чтение онлайн

Он требовательно протянул ей искалеченную ладонь, этим жестом показывая, что не примет отказа.

Вместе они спустились во влажную и холодную сень леса. Прошли мимо все еще пышущей жаром печи, углубились в лесной бор, уходящий плотным скопом за дом.

Пока они шли, он не разжимал ее руки, и она переплела их пальцы в ответ.

— Ты уже многое успела обо мне узнать за это время.

Ветки печально хрустели под ногами, напоминая об угасании природы. В воздухе чувствовалось скорое приближение мороза.

Она молчала, ожидая и опасаясь его серьезной речи.

— Я много веков был вынужден скитаться во мраке — во всех смыслах, которые ты только можешь себе представить. Когда я наконец увидел свет, то потянулся к нему. Я чувствовал, что он моя единственная надежда на искупление, изменение, новую жизнь. И сейчас, когда мир буквально раскалывается на части, я не могу подвергнуть этот свет риску, иначе без него я опять могу упасть в эту метафорическую пропасть ярости, гнева, беспощадной ненависти и уничтожения. Я могу сломаться и поддаться тьме вновь.

Его разгоряченная ладонь согревала ее замерзающие пальцы.

Сейчас явно не стоило притворяться дурой, но она молчала, чувствуя его недосказанность.

— Мой свет не должна погубить тьма. Я не хочу, чтобы ты погибла, Лэн.

Лэн… Она подняла на него взор темно-зеленых глаз, полных слез. Норд потянулся к ней, аккуратно придерживая ее волосы и затылок, но вспомнив о своем внешнем виде, отпрянул.

— Я обещаю светить ля тебя так ярко, как только возможно… — прошептала она в ответ.

Эльфийка прижалась к нему в объятиях, но тут же горячо зашептала на ухо, будто боялась, что он ее перебьет.

— Но я ведь тоже не хочу стоять в стороне и смотреть, как тебя убивают. Нам будет лучше вместе, чем порознь. Мы сможем защитить друг друга. Я иду на это, потому что люблю свой народ. Я иду на это с тобой, потому что люблю тебя.

Норд вздрогнул, пораженный ее откровением, и замер, ощущая, как сильно и тревожно сердце заколотило по ребрам. Неужели его смутное и скомканное признание обрело взаимность?

— Ты уверена, что все обдумала?

Ее решительный взгляд красноречиво ответил вместо слов, но в подтверждение она кивнула.

— Видимо, я не смогу отговорить тебя. Это печалит и почему-то радует одновременно.

Лес замер, боясь спугнуть дракона и эльфийку, затаившихся под его ветвями. Мир неуклонно менялся вместе с текущим временем, и изо ртов уже начал вырываться пар.

Мужчина укрыл ее замерзающие уши капюшоном, и они медленно двинулись дальше, вдыхая ароматы поздних цветов.

— Я хочу подобрать броню под твой размер. Если ты уверена в своей идее стать всадницей, придется улучшить ее.

Они случайно остановились около кустов Акамелии, цветущей ярко-синими бутонами. Ее частокол нежнейших лепестков ласкал взор нечасто — она отцветала стремительно, и пряталась среди ветвей высоких деревьев вьющейся лозой.

Норд протянул руку и сорвал один из цветков вместе с кусочком твердой лозы. Уверенным движением он заплел цветок в ее волосы.

— Тебе очень подходит, — довольно кивнул Норд. — Ты знала, что Акамелия цветет только в самое надежное время? Это значит, что она чувствует опасность и засуху, очень привередлива к окружающей среде и поглощает много магических потоков. Жадная и требовательная, но в тоже время очень нежная и прекрасная. Холодная королева. Судя по ее внешнему виду, она уверена, что в будущем все будет хорошо.

И кстати, — он чуть махнул головой, отчего в его волосах блеснула вплетенная Тиара. — теперь мы с тобой оба коронованы.

Девушка закусила губу, вновь вспоминая о Нави.

— Я не хотела бы занимать пост сестры. По правде говоря, я даже не думала об этом. И, к сожалению, я потеряла с ней связь. Нери больше не прилетал.

В тяжелом молчании они возвратились к поляне.

Там их уже ждали наметки на будущую броню, обещанную Нордом, оставалось подкорректировать размеры и собрать ее воедино, но чего-то будто бы не хватало.

— Она слишком гладкая, — заметила Лэниэль, проводя ладонью по практически зеркальной поверхности.

— Я шлифовал ее для тебя от коррозии, пока ты не выдала мне свои опасные намерения.

Он насупился, но продолжил.

— Но для того, чтобы удержаться и не соскальзывать с чешуи, придется задвинуть ее на второй план. Отдам эти заготовки для Марона. Для всадника металл не подходит. Придется придумать что-то другое. Кожу? И усовершенствовать. Ценой… моих отпадающих пластинок. Но нам нужны будут свежие — так сцепление между броней и моей кожей будет надежным.

— Мне что… ощипывать тебя? Как…петуха?

Норд хмыкнул, поглядывая в сторону окон башни. Там сердито маячил силуэт Марона, изнывающего от скуки.

— Можешь предоставить это ему. Все равно он меня не жалует, а так хоть выпадет шанс поиздеваться.

*** *** ***

Несколько недель ушло на их совместные тренировки, подготовку оружия и защиты. С каждым новым полетом он становился все смелее, лучше чувствовал порывы ветра, учился маневрировать и даже осмеливался исполнять пируэты, пока Лэниэль наблюдала за ним с земли. Она не сразу осмелилась взобраться на дракона вновь — ее бросало в дрожь от мысли, что она может упасть. Поэтому зачастую, до тех пор, пока броня еще была в разработке, она сидела на траве, закинув голову, или располагалась у окна башни.

«Купол» скрывал все от неугодных глаз даже в воздухе, поэтому они старались не высовываться за его пределы, держась в пределах доступного круга. Это было неудобно, но выбора не было — в Милтоне могли забить тревогу, заметив дракона в Нордшельском лесу, и Лэниэль не сомневалась, что за этим последует закономерная атака — к драконам после гибели Ширан относились как к мифическим злобным существам, давно порабощенным Гемонуидом.

Неудивительно — они обладали большой разрушительной силой, что было на руку Гемонуиду. Тем не менее, едва ли кто-то из живущих сейчас мог бы вспомнить последнее появление дракона на их земле. Они были редкостью до такой степени, что их образы начали стираться из памяти, приобретая более мифический окрас, чем реальный образ.

Лэниэль не знала, за что держаться в полете и при этом не терять мобильности в битве, поэтому пришлось соорудить узду, похожую на лошадиную, которую она наматывала на левую руку в полете, а правой тренировалась доставать и метать тонкие, средней длины, копья. За ее спиной висел увесистый колчан, а на бедре был закреплен кинжал Исильфора. Мечи было не сподручно брать — они бились на ветру в ножнах, ничем не закрепленные, или мешали уверенно и свободно двигаться — когда она сидела, они то и дело цеплялись за спину рептилии.