Чтение онлайн

Англичане также изначально рассчитывали, что пилоты, прошедшие выучку в RAF, предпочтут английские самолеты, тем более что де Голль был во всем зависимым от Лондона.

Присутствовавшие во время первого полета на Як-1 американские представители доложили, что французская эскадрилья будет летать на советских истребителях. Капитан Мирлес был фактически вызван в посольство США, где перед американским и британским военными атташе его попросили объяснить выбор самолета французами. Американцы считали, что это наносит ущерб их поставкам по ленд-лизу и планируемым поставкам американских истребителей в Алжир. Французу русского происхождения Мирлесу пришлось объяснять, что Яки более современные самолеты, тогда как английские Харрикейны уже уступают немецкой авиатехнике и не адаптированы к российским условиям. А с американской техникой французы не знакомы, так же как и русские, и ее изучение потребует лишней траты времени.

Закончить разговоры о выборе самолета можно цитатой из отчета генерала армии Рене Буска, в июне 1943 г. принявшего командование над объединенной французской союзной авиацией:

Конец 1942 г. Немецкая армия стоит у стен Ленинграда и Сталинграда. Нацелена на Москву. Оккупировала всю францию. Идут бои в Тунисе, где Германия отчаянно пытается закрепиться в Африке. Алжиром, вставшим на сторону союзников, управляет вишист № 2 Дарлан. Дальнейшая судьба движения де Голля в тумане.

— Не знаю, чем все это кончится, — сказал однажды Марсель Лефевр, — но никто никогда не сможет нас упрекнуть, что мы спешили встать на сторону победителей.

К удаче де Голля, адмирал Дарлан 24 декабря 1942 г. был убит в Алжире двадцатилетним фанатиком-монархистом. Да, в то время еще не было известно, чем станет Франция после войны, республиканско-демократические тенденции боролись с монархическими. Главой Алжирской Франции стал генерал Жиро, тут же расстрелявший юного фанатика. Следующими на очереди стали главные действующие лица переворота, приведшего к американской оккупации Северной Африки, что не прибавило популярности Жиро, которая и так была невысока. Генерал Бержере, министр военно-воздушного флота Виши, тот самый, который подписал капитуляцию в 1940 г., стал его заместителем. Через Жиро, проводившего провишистскую политику на оккупированных США французских территориях, американцы продолжали вести контакты с режимом Виши, одновременно начав переформирование и перевооружение французской армии в Африке, подготавливая ее к открытию второго фронта. Главной идеей союзников в этом вопросе в то время было подготовить и высадить во Франции французскую армию из Алжира.

1943 год начался для союзников благополучно. Великобритания возобновила проводку северных конвоев, пользуясь тем, что Германия перебросила самолеты из Норвегии в Африку. Англо-американские войска вели бои против германо-итальянских частей в Тунисе. СССР заканчивал ликвидацию окруженной армии Паулюса в Сталинграде.

В Касабланке состоялась конференция, на которой под давлением союзников де Голль и Жиро заключили союз и объявили о создании объединенного комитета. Генералы с такой ненавистью отнеслись друг к другу, что их рукопожатие фотографам удалось снять только с пятого раза, так быстро они отталкивали руку друг друга. Жиро был недоволен, что союзники признают его слабые организаторские способности. Де Голля возмущало, что его ставят на одну доску с вишистом. Тем не менее это было лучшее решение — объединение «Сражающейся Франции» и Африканской Франции. Однако оно создало крупные административно-бюрократические трудности, не считая политических. Прежде всего было объединено командование вооруженных формирований. Авиационное было подчинено командованию, расположенному в Алжире. Тому самому, от которого пилоты «Нормандии» бежали в Гибралтар и Лондон. То, что приговаривало их к лишению гражданства и смертной казни за дезертирство.

Пилоты «Нормандии» были далеки от этой бюрократии. В Иваново они продолжали тренировки и готовились к боям. Первый самый трудный месяц в СССР — декабрь 1942 г. — они преодолели. Новый год был встречен дружной пьянкой с участием французского пресс-атташе Шампенуа и корреспондента «Красной Звезды» Ильи Эренбурга. Впервые французы понесли «потери» от традиционного русского напитка — капитан Литольф, не имеющий пристрастия к выпивке, неожиданно напился и уснул за столом и под дружные голоса был вынесен доктором Лебединским. Ролан де ля Пуап писал: «Здесь в эту зиму 1942–1943 гг. началось зарождение духа „Нормандии“. В этот первый Новый год в России мы почувствовали вкус того невероятного братства с советскими воинами, который объединял нас до конца войны» [47] .

Командованием 6-й запасной авиабригады в «Нормандию» были включены 17 советских механиков. Таким образом, общее количество технического персонала достигло 57 человек, т. е. примерно по 4 человека на истребитель. Началось привыкание к новым условиям жизни — снег, мороз и питание. В соответствии с нормами снабжения авиации Красной Армии суточное довольствие было определено согласно приложению № 7 к приказу ГКО № 312 от 22 сентября 1941 г. для боевых расчетов экипажей самолетов, находящихся на казарменном положении. Но как писал все тот же Кристиан-Жан Энренгард: «…французы не были бы французами, если бы не стали жаловаться на питание» [48] . На которое они, кстати, жаловались и в Англии.

Во французской армии нормы отличались в соответствии с воинским званием и были одинаковыми в тылу и на фронте. В СССР тыловые части кормили иначе, чем фронтовые, что вызвало удивление французов, которым наполнены все мемуары. Михаил Шик писал, как однажды они наблюдали, как за соседним столиком питались военврач тылового госпиталя и рядовой фронтовой части, которого кормили лучше, чем офицера. Французским офицерам, выросшим в условиях классового общества, это было в диковинку.

Несмотря на то, что нормы снабжения продовольствием в воюющем СССР были почти ВДВОЕ ВЫШЕ, чем в оккупированной Франции [49] и на Ближнем Востоке, где о тяжелом положении со снабжением продовольствием Черчилль лично писал Сталину [50] . Французы плохо приняли каши, которыми их кормили, и многие так и не смогли к ним привыкнуть.

Французы даже пожаловались в военную миссию по поводу гречневой каши, которую они не желали принимать и называли «птичьим кормом». Что, кстати, странно. Гречневая каша известна во Франции и прекрасно употребляется в Бретони, а в «Нормандии» были бретонцы. Неудовольствие французов даже дошло до Калинина. По словам Мирлеса, у которого в Москве проживала тетя, которая была дружна с Калининым, всесоюзный староста на это ответил словами Наполеона: «Солдаты всегда бурчат, но идут». Положение конца 1942 — начала 1943 г. отнюдь не располагало к разносолам. По воспоминаниям Георгия Лебединского, французов, как и нефранцузов, кормили в обед борщом или супом, а утром и вечером жидкой кашей с кружком колбасы или котлетой. Иногда давали американские консервы, которые бывали протухшими и он запрещал их принимать в пищу [51] .

Французские механики также были приняты на довольствие как офицеры [52] . Но обмундированием снабжались как солдаты. В частности, их неудовольствие вызвало то, что летчикам полагались унты, а им, работающим на морозе, нет. Мороз был главной проблемой для всех, а для механиков особенно. Многие были мобилизованы на Ближнем Востоке, где прожили всю жизнь и вообще не знали, что такое холод. Теперь каждый день им приходилось разбирать и собирать авиационные моторы на морозе. Как и пилоты, которые проводили весь день на улице, так как майор Тюлян требовал присутствия всех на взлетной полосе во время тренировок.

В середине января капитан Мирлес убыл в Лондон для отчета о состоянии дел с организацией «Нормандии». Де Голль одобрил состояние дел: выбор самолета, самостоятельность «Нормандии», форму одежды и подчиненность французской военной миссии. Кроме того, необходимо было решить ряд вопросов — функционирование в новых условиях, снабжение военной формой, которое было оставлено на распорядительность миссии в Москве, конфликт между военной и дипломатическими миссиями «Сражающейся Франции», формирование второй эскадрильи, второго истребительного полка и перевод в СССР бомбардировочной группы «Бретонь».