Чтение онлайн

— Но не по норвежским, — заметил Педер. — Какие деньги у учителя средней школы?!

Они оба с удивлением посмотрели на меня. Возможно, у меня был странный вид.

— Я не уверен, — начал я, — но меня не удивит, если эти украшения сделаны тем же мастером, что и кулон, который Кольбейн Фьелль в свое время подарил Марселе.

— И что это означает? — спросил Педер.

— Не знаю, — признался я. — Вполне вероятно, это и есть ответ на вопрос о сейфе.

— О сейфе?

— Intsik, — напомнил я.

— Пардон? — попросил объяснений Педер.

— Это значит «китайский», — сказал я. — У меня сильное подозрение, что эти украшения выполнены одним и тем же китайским ювелиром.

Я договорился с Акселем Брехеймом встретиться в «Ristorante Toscana» в семь часов, но опоздал на двадцать минут. Когда я приковылял в зал, полицейский успел осушить по меньшей мере одну бутылку пива.

— Пиво в итальянском ресторане не пойдет, — заявил я. — Вина, Брехейм!

Более мрачного взгляда я бы не встретил в ответ, даже если бы предложил самогон в качестве аперитива на рождественском празднике в Обществе трезвости при Вестланнской Внутренней Миссии.

— Ненавижу вино, — взмолился он. — Эту чертову кислятину. И к тому же…

Он огляделся вокруг.

— К тому же ставлю свою трубку, если в этом заведении итальянского больше, чем в «Нидаросдомэн».

— Я слабо представляю, что «Нидаросдомэн» унаследовал от итальянской архитектуры, — ответил я. — Но если не принимать этого во внимание, то ты прав. Владелец ресторана здешний житель, хотя он и пытается произносить названия блюд и марки вин с итальянским акцентом. Но стены, по крайней мере, расписаны видами Везувия. Да и вообще, согласись, норвежцы именно таким и представляют себе интерьер настоящего итальянского ресторана.

Молодой кельнер поставил на стол корзинку с хлебом.

Брехейм протестующе замахал руками:

— Это, наверно, ошибка. Я не заказывал хлеб.

Кельнер воспринял его слова как дежурную шутку.

Я заказал пастаретту с беконом и бутылку самого дешевого красного вина.

— Пива! — сказал Брехейм, со все большей нервозностью изучая меню.

Наконец он с мольбой поднял свои коричневые собачьи глаза:

— А бифштекс у вас есть? Самый обыкновенный бифштекс?

— Следствие зашло в тупик, — сказал Брехейм. — Морюд пытается делать вид, что оно движется, но это сплошной блеф. Начальство почему-то этого парня сильно уважает.

Пальцы его беспрестанно постукивали по пустой пивной бутылке.

— А они не собираются перво-наперво выпустить Марселу из «Тунги»? — поинтересовался я.

На лице полицейского появилось еще более печальное выражение. Он покачал головой:

— Нет, пока кто-нибудь не докажет, что между этими тремя убийствами есть какая-то связь. Или между двумя.

— Как двумя? Разве не доказано, что Бьёрн Уле Ларсен был убит?

— Он ведь мог сам проделать этот трюк с компьютером, верно? — сухо сказал Брехейм. — Точно так же и Марио Донаско мог зарубить случайный грабитель.

— Это официальная версия всех трех дел?

— Такая же официальная, как и любые другие.

Кельнер принес заказ.

— Можно еще пива? — попросил Брехейм.

А мне сказал:

— Проблема в том, что между тремя убийствами не видно логической связи. Мы только предполагаем, что эта связь существует. А этого недостаточно.

Он перевел взгляд в тарелку.

— А ты? — спросил я. — Ты как считаешь?

Он поднял глаза. Трудно решить, к чему относилось их выражение, к вопросу или к еде.

— У меня, — ответил Брехейм, — больше нет никаких оснований что-либо думать в связи в этим делом.

Он наклонился над тарелкой и тихим голосом поинтересовался:

— А что, картошка должна быть в фольге?

— Это запеченный картофель, — объяснил я. — А запеченный картофель подают в фольге.

Он смотрел в тарелку с большим недоумением.

— А это, зеленое, что такое?

— Брокколи, — ответил я. — Разновидность капусты.

Брехейм приподнял вилкой бифштекс, словно надеялся под верхним куском обнаружить еще один.

— Невелика порция, — пробормотал он.

— Там вон, на столе, овощные салаты, — проинформировал я. — Их к горячему подают. Полагается брать самому — сколько хочешь.

Брехейм свирепо оглядел меня.

— Что я тебе, кролик, что ли? — сказал он.

— Морюд попробовал со мной расквитаться, — рассказывал Брехейм. — Он говорил с начальством в Осло. Утверждал, что я, к сожалению, вмешиваюсь в расследование дела, порученного другим следователям, и ко всему прочему имею слишком тесные контакты с группой сыщиков-дилетантов, которых следовало бы посадить за решетку, потому что они создают помехи работе местного Управления.

Он ткнул вилкой в брокколи.

— Многим, вероятно, кажется, что последняя характеристика относится и ко мне.

— А я-то думал, что ты в большей или меньшей степени приехал сюда как Великий эксперт из столицы, — заметил я.

Улыбка, которую изобразил Аксель Брехейм, была печальна.

— «В большей или меньшей» — это подходящее выражение, — согласился он.

Кельнер убрал со стола.

— Бутылку пива, — заказал Брехейм.

А мне сообщил:

— Меня отстранили от дела. Завтра с утра уезжаю в Осло. Если сумею подняться.

— Отстранили от дела?

Брехейм вперил в меня свой печальный взгляд:

— Начальство наверняка проплакало всю ночь, приняв это решение. С гораздо большим удовольствием они нашли бы мне постоянную должность у вас в округе. Или — еще лучше — место ленсмана в Буветэйе. Или где-нибудь в Южной Атлантике. Чем дальше, тем лучше.

Кельнер поставил на стол бутылку пива.

— Как насчет десерта и кофе? — спросил я.

— Закажи мне то же, что и себе, — пожав плечами, ответил Брехейм.

— У них есть вкусные горячие вишни в пунше, — предложил я. — И горячие блинчики в пунше тоже стоящая вещь.

Брехейм выпучил глаза.

— Блинчики — это никакой не десерт, — заявил он таким тоном, точно я вел себя неприлично.

— Они так и не поняли, почему я заинтересовался этой Розой Бьёрнстад, — продолжал свой рассказ Брехейм. — Или Розой Чинг, как записано в паспорте. Руководство считает, что я вообще не в ту степь дело повел. Ну и бес с ними! Пусть теперь сами его расхлебывают. Твое здоровье!