Чтение онлайн

Глава внешнеполитического ведомства вздохнул и широко развел руками:

— Единственное, о чем можно мечтать в такой ситуации, — это получить конкретные доказательства СЛУЧАЙНОСТИ этой катастрофы. Причем как можно быстрее. Я не намерен сгущать краски, товарищ генеральный секретарь, но просто обязан вас проинформировать: если случившееся над Альпами не случайность, и если американцам, не дай Бог, удастся доказать нашу причастность к этой катастрофе, ситуация может стать неуправляемой, критической…

— А вы что скажете, товарищ генерал армии? — Горбачев полуобернулся к председателю КГБ. — Как вы думаете: ЭТО может быть делом наших рук?

— Пока не знаю, Михал Сергеич…

— Меня такой ответ не устраивает! — голос Горбачева прозвучал резко.

— К сожалению, другого у меня пока нет, — шеф КГБ растеряно пожал квадратными плечами. — Могу только заверить вас, товарищ генеральный секретарь, и дать слово офицера и коммуниста, что лично я никому такого распоряжения не давал и дать не мог. Все случившееся было для меня такой же неожиданностью, как и для вас, товарищи…

— Да на хрена мне твое слово?! — вскипел генсек. — Мне сейчас не слова нужны, а…

— На что вообще это похоже? — негромко спросил министр иностранных дел, стремясь разрядить накаленную атмосферу и направить совещание в деловое русло. — Разве у нас совсем нет оснований утверждать, что речь идет об обычной авиакатастрофе, какие случаются время от времени? Что скажете, товарищ генерал?

— Слишком уж все это похоже на диверсию, — пробурчал председатель КГБ. — Как правило, в случае технических неисправностей, самолеты не распадаются на части в течение секунды… Экипаж связывается с землей, сообщают о возникших неполадках, консультируется… А здесь все произошло в одно мгновение. Только что радары вели совершенно целый самолет, ни разу не сообщивший даже о намеке на техническую неисправность, и вдруг… Короче, я почти не сомневаюсь, что речь идет о взрыве на борту…

— Скажите, вы полностью исключаете причастность к взрыву какой-нибудь третьей стороны? — спросил министр иностранных дел.

— Вы имеете в виду противовоздушную оборону Швейцарии? — угрюмое лицо председателя КГБ исказила выразительная гримаса, отдаленно напоминавшая улыбку.

— При чем здесь Швейцария? — министр иностранных дел пожал плечами. — Я говорю о ТРЕТЬЕЙ стороне.

— Взрывчатка находилась НЕПОСРЕДСТВЕННО на борту «Боинга», — медленно, словно на лекции для начинающих оперативных сотрудников, отчеканил председатель КГБ. — Самолет взлетел с аэропорта «Внуково-2», где и был полностью подготовлен к полету. С этого момента до момента взрыва на борту, никаких посадок он не совершал и находился в воздухе. Он также не был атакован ракетами ни с земли, ни с воздуха. В противном случае, наземные службы и спутниковая разведка это обязательно зафиксировали бы. Не говоря уже о том, что за всю историю XX века над территорией Швейцарской конфедерации не было сбито ни одного военного, не говоря уже о пассажирских, самолета. По-видимому, еще в аэропорту Внуково кто-то внес и сумел спрятать на борту «Боинга» взрывчатку с часовым механизмом, рассчитав все таким образом, чтобы взрыв произошел в тот момент, когда самолет покинет пределы воздушного пространства СССР.

— Кто это мог сделать? — нетерпеливо спросил Горбачев, которому явно действовали на нервы как попытки министра иностранных дел найти несуществующую третью сторону, на которую можно было бы свалить ответственность за происшедшее, так и исключающий другие версии анализ председателя КГБ. — Кому вообще такое по силам?

— Только нам, товарищ генеральный секретарь, — тихо ответил шеф КГБ.

В кабинете генерального секретаря воцарилась гробовая тишина. В этот момент даже почти неслышное клацанье настенных кварцевых часов казалось неестественно громким…

— То есть, это сделал ты, генерал? — Горбачев грудью налег на край письменного стола, словно хотел сдвинуть его с места. — Твоя контора?

— Либо моя, либо — военная разведка… — Генерал тяжело засопел. — Больше некому, товарищ генеральный секретарь.

— Следовательно, ты допускаешь, что в Комитете государственной безопасности, без твоего ведома кто-то мог осуществить ПОДОБНОЕ? Смотри мне в глаза, генерал: ты это допускаешь?

— Да, товарищ генеральный секретарь, — кивнул шеф КГБ. — Я это допускаю.

— Имена? Цели? Факты?

— Дайте мне несколько суток, и я отвечу на все вопросы.

— А что скажешь насчет Евсеева, генерал? — зловеще спросил Горбачев. — Он мог санкционировать такую акцию?

— Нет, товарищ генеральный секретарь, — председатель КГБ мотнул крупной головой. — Это совершенно исключено!.. Я знаю Евсеева почти тридцать лет, мы вместе заканчивали академию генштаба. Это очень умный, осторожный и опытный военный, проверенный и преданный отчизне офицер. На посту начальника ГРУ я лично не припомню человека, более компетентного и лояльного. И, самое главное, он — настоящий коммунист. Я даже подумать не могу, что Евсеев мог санкционировать эту диверсию. Да и потом, товарищ генеральный секретарь, возможности военной разведки в этом плане значительно более скромны, нежели возможности комитета госбезопасности… Охрана «Внукова» — целиком под контролем людей из нашего Третьего главного управления… Людям из военной разведки там даже чихнуть не дадут…

— Как, по-вашему, генерал… — Министр иностранных дел, спрашивал, тщательно подбирая слова. — С оперативной точки зрения подготовка такой диверсии — дело непростое?

— Более чем непростое, — угрюмо кивнул председатель КГБ.

— Итак, представим себе, что кто-то в аппарате КГБ СССР решил осуществить эту акцию в обход председателя… Как, по-вашему, кем по должности, по уровню руководства должен быть этот человек? Заведующий отделом?

— Думаю, не меньше, чем начальник управления.

— Любого управления? — уточнил министр иностранных дел.

— Практически, любого, — подумав, кивнул генерал. — Даже девятого…

— Господи, до чего мы докатились! — вздохнул Горбачев и, сняв очки, начал их медленно протирать.

— Неужели, возможности начальников управления КГБ так широки? — продолжал допытываться министр.

— К сожалению, это так.

— А мог это сделать Воронцов? — вопрос Горбачева прозвучал неожиданно.

— Юлий Александрович? — широкие брови председателя КГБ сошлись к переносице. — А почему вы спрашиваете именно о нем, Михал Сергеич?

— Потому, что он мне не нравится! — отрезал генсек. — Этого аргумента хватит, или нужно еще что-то?

— Как я уже говорил, Михал Сергеич, это мог сделать любой начальник управления. Но дать точный ответ я смогу не раньше, чем через несколько дней. Речь идет о заслуженных людях, генералах, у каждого из которых — огромные заслуги перед Родиной. Я не могу, не имею морального права огульно бросить тень подозрения на кого бы то ни было…

Горбачев крякнул, но промолчал.

— Вы полностью исключаете вероятность того, что ГРУ все-таки имела отношение к этой диверсии? — спросил министр иностранных дел.

— Видите ли, на территории страны возможности нашей военной разведки довольно ограниченны… — Генерал озабочено поскреб стриженный под машинку затылок с тремя продольными складками. — Кроме того, сама структура ГРУ более схематична и контролируема, нежели органы госбезопасности… Конечно, то, что я сейчас говорю, свидетельствует не в мою пользу, но вы должны это знать, товарищ генеральный секретарь… — Генерал повернулся к Горбачеву. — Вероятность того, что диверсия была разработана и осуществлена кем-то из людей ГРУ, минимальна. Я не думаю, что…