Чтение онлайн

— Смотри, земеля, — омерзительно затягивая гласные, произнес один из бугаев. — Мы тебя не знаем и знать не хотим. Но имеем приказ: ежели только дернешься — получишь по торцу сразу из двух магазинов. То есть, будешь как тот дуршлаг на кухне. Понял, земеля?

Мишин пожал плечами, вздохнул и закрыл глаза…

Ехали они почти два часа. С закрытыми глазами Мишин пытался было сообразить, в какую сторону движется «уазик», но потом, поняв все бесполезность этой затем мысленно махнул рукой и задремал. Он сидел, вытянув ноги, на промасленном полу, однако машина обогревалась, так что, холода Мишин не чувствовал. Ему казалось, что он провалился в глубокий черный колодец, из которого его выдернул резкий толчок. Мишин вздрогнул и открыл глаза.

— Вылезай, земеля! — приказал один из конвоиров.

Машина находилась в скупо освещенном помещении. Оглядевшись, Мишин понял, что, скорее всего, это подземный гараж. В подвале было сыро и очень холодно. По привычке подталкивая Мишина в спину, Гена Кузин довел своего подопечного до второго этажа, потом ногой толкнул одну из дощатых дверей и приказал:

— Заходи!

Витяня оказался в небольшой мрачной комнатке метров в двадцать, не больше. Единственным источником света служила узенькое, похожее на бойницу, оконце, плотно забранное толстыми металлическими прутьями. Все убранство помещения составляли обшарпанный стол посередине и несколько металлических стульев, наглухо привинченных к полу. В торце стола, неподвижно, как гранитный мемориал в натуральный рост, стояла, скрестив руки на плоской груди, невысокая женщина лет сорока в мундире капитана внутренних войск. Русая девичья коса была аккуратно уложена в корону. Белое, без признаков косметики, лицо капитана ВВ украшали аккуратный, чуть вздернутый нос, пара невыразительных серых глаз, густые русые брови и совершенно не подходящая к этому пуританскому облику вульгарная черная родинка над пухлой губой.

— Садитесь, — низким голосом приказала женщина. Дождавшись, пока Мишин выполнит приказание, женщина сдержанно кивнула и сообщила металлическим тоном диктора вокзального радиоузла, на память знающего расписание движения поездов:

— Я буду присутствовать при встрече…

— При встрече с кем?

— Будете говорить, когда разрешу! — сухо оборвала капитан. — Ведите себя пристойно и сдержанно. Разглашение любой информации в ходе встречи абсолютно недопустимо. В случае невыполнения условий, встреча будет прервана немедленно…

— Но… — начал было Мишин и неожиданно запнулся, увидев в проеме двери Ингрид. Вернее, вначале появился ее живот — остроконечный, чуть вздернутый — и уже потом Витяня увидел бледное, осунувшееся лицо жены.

Мишин вскочил с места.

— Сидеть! — рявкнула над его ухом капитан с девичьей косой. — Без моего разрешения никаких самостоятельных действий! Иначе свидание будет немедленно прекращено!..

Увидев в комнате Мишина, Ингрид непроизвольно сделала шаг навстречу мужу, но, настигнутая окриком надзирательницы, сжалась в комок и замерла.

— Это моя жена, капитан, — стараясь не броситься на женщину в мундире, сквозь зубы процедил Витяня. — Законная супруга, понимаете?!..

— Мне это известно, — равнодушно кивнула женщина.

— Тогда объясните толком порядки в вашем зверинце — что можно делать и чего нельзя?

— А без оскорблений можно? — густые брови капитана нахмурились.

— Постараюсь, — вздохнул Витяня и посмотрел на Ингрид. — Моя жена может сесть рядом со мной?

Капитан, помедлив секунду, кивнула.

— Виктор! — Ингрид бросилась к Мишину и уткнулась головой в его плечо. Не в силах что-то сказать, Витяня гладил ее волосы и беззвучно шевелил губами.

— Почему ты молчишь? — спросила Ингрид по-датски и приподняла голову. — Они тебе что-то сдела…

— Разговаривать только по-английски, — вновь напомнила о себе капитан внутренних войск. На ее белом лице, словно намертво приклеенное, застыло выражение брезгливости, словно под ее наблюдением находились не люди, а две принюхивающиеся друг к другу омерзительные крысы, выползшие наружу невесть из какой ямы.

— А как насчет русского? — Мишин повернул голову к женщине в мундире. Лицо его побагровело от ненависти.

— В каком смысле?

— Ну, на русском разговаривать можно?

— Да, по инструкции можно.

— Тогда пошла ты, кошелка драная, знаешь, куда? К е…

— Это твое последнее хамство, дебил! — пронзительно взвизгнула женщина, угрожающе выставив указательный палец с обкусанным, ненаманикюренным ногтем. — Попробуешь еще раз, — и я сразу же прикажу увести твою ненаглядную! И больше ее никогда не увидишь! Понял, кретин?! И учти: больше предупреждать не буду!

— Что она говорит? — по-английски спросила Ингрид.

— Господи, какое счастье, что ты не русская! — пробормотал Витяня и взял жену за руку. — Как и значительная часть русской народной лексики, это непереводимо. Лучше скажи мне, как ты?

— Все в порядке милый… — Ингрид прижалась к плечу мужа и прерывисто вздохнула. — Все в полном порядке…

— Да уж, — буркнул Витяня и с ненавистью покосился на надзирательницу с девичьей косой. — В полном порядке…

— Знаешь, я все равно верю, что в итоге все образуется, — тихо сказал Ингрид. — Что они хотят от тебя, милый?

— На этот вопрос отвечать нельзя! — вмешалась надзирательница.

— Извините… — Ингрид едва заметно вздрогнула и подняла голову, пытаясь заглянуть в глаза мужа. — Ты хорошо выглядишь, дорогой. Посвежел и цвет лица просто замечательный…

— Это все дым Отечества, — с ненавистью поддакнул Мишин и нежно погладил жену по плечу. — Когда вдыхаешь его без противогаза, молодеешь на глазах. Видишь ли, меня готовят к олимпийскому рекорду. Это…

— Немедленно прекратить! — встряла надсмотрщица.

— С тобой нормально обращаются, дорогая?

— Да, не беспокойся… — Ингрид быстро закивала. — Я получаю все необходимое. Питание хорошее, врач постоянно возле меня. Кстати, очень добрый и участливый человек…

— Ты вернешься домой, Ингрид, я обещаю тебе!

— Мы оба вернемся, Виктор!

— Вспомнила, что Ганс-Христиан Андерсен — твой соотечественник? — улыбнулся Мишин.

— Запомни, милый, без тебя мне никто не нужен! — Ингрид решительно мотнула головой. — Никто и никогда!

— Ты не подумала о нем, — Витяня осторожно прикоснулся к огромному животу.

— О ней, — мягко поправила Ингрид и вымученно улыбнулась.

— Откуда ты знаешь?

— Женщины чувствуют такие вещи.

— Прости меня, дорогая…

— За что я должна тебя прощать, Виктор? В чем ты виновен передо мной?

— Во всем. Я же предупреждал…