Чтение онлайн

— Добро пожаловать в Москву, товарищ Петаров!..

Улыбающаяся таможня — это было что-то новенькое, очевидно, последнее веяние перестройки и гласности, о которых у Серостанова было весьма смутное, расплывчатое представление. «С другой стороны, — подумал Николай, забирая дружелюбно протянутый паспорт и направляясь в багажный зал Шереметьево, — болгарский слон всегда был лучшим другом советского слона…»

Закончив составление подробного отчета руководству, Николай посмотрел на часы — шесть. До встречи оставалось еще много времени. Он аккуратно уложил восемь исписанных страниц и фотокассету в мини-бар, потом принял душ, одел чистую белую сорочку, повязал ее скромным темно-серым галстуком, причесался и, закрыв дверь номера на ключ, направился к лифту. Почти три часа, укрываясь от колючего морозного ветра поднятым воротником дубленки, Серостанов переходил из одного павильона ВДНХ в другой. Свидание с родиной вызывало в нем противоречивые ощущения. В глаза бросались новые приметы времени — люди были одеты значительно лучше, хотя выбор товаров на прилавках был по-прежнему скудным. Понимая, что за ним внимательно наблюдают, Николай не делал никаких попыток провериться или, того хуже, ускользнуть от слежки. Он просто бродил по заснеженным аллеям выставки, переходил из павильона в павильон, словно приглашая своих бдительных товарищей по оружию как следует рассмотреть его со всех сторон, не прибегая к дополнительным профессиональным уловкам.

Ровно в десять часов он сидел за указанным столом в ресторане «Космос» на втором этаже и с интересом наблюдал за шевелением машин и людей на подъезде к гостинице.

В ресторане было немноголюдно, площадка для оркестра пустовала — будний день…

— Простите, у вас не занято?..

Серостанов повернулся. Перед ним стоял средних лет мужчина в невыразительном сером костюме с коротко остриженной «под ежик» седой головой и абсолютно ничего не выражавшими голубыми глазами — невысокий, поджарый, без единого грамма лишнего веса. Николаю хватило двух секунд, чтобы понять: никогда раньше этого человека он не встречал.

— Да, пожалуйста…

Незнакомец сел напротив, спиной к выходу, и бесцеремонно, ВЛАСТНО уставился на Николая. Понимая, что этот человек оказался за его столом не случайно, Серостанов не отвел взгляд и с таким же интересом принялся изучать суровое и абсолютно неподвижное лицо незнакомца.

Состязание в молчанку длилось недолго — мужчина вдруг неопределенно хмыкнул и спросил:

— Ну, что, водку пить будем?

— По поводу или просто так?

— По поводу.

— Можно спросить, по какому именно?

— В связи с вашим возвращением на родину, Николай Игоревич…

Серостанов недоуменно пожал плечами и натянуто улыбнулся:

— Возвращение на родину мне еще только предстоит. Вы, видимо, обознались. Я, видите ли, болгарин. Такая вот незадача…

— Ну да, конечно, — кивнул незнакомец. Потом огляделся и вполголоса произнес. — Я хочу сообщить вам приятную новость от ваших друзей из Обнинска.

— Я не был там с семидесятого года, — не отрывая взгляд от незнакомца, спокойно отозвался на пароль Серостанов.

— С семьдесят первого, — уточнил седой и впервые изобразил на лице нечто, весьма отдаленно напоминающее улыбку. — Так что, можете говорить по-русски без болгарского акцента, товарищ подполковник. Тем более, что он у вас не очень убедительный…

— Моя вина, — Николай развел руками. — Никогда раньше не был болгарином. Я как бы по другой части…

— Я в курсе, по какой вы части, — коротко и властно обронил мужчина.

— Как мне к вам обращаться?..

С первых же секунд встречи Николай понял, что имеет дело с одним из высших руководителей ГРУ — очевидно, представителем той самой новой волны начальников советской военной разведки, которая пришла к власти вместе с горбачевской перестройкой. И теперь терпеливо ждал, когда незнакомец сделает первый шаг. Серостанов вдруг поймал себя на мысли, что волнуется…

— Мое имя — Виктор Витальевич Евсеев… — негромко произнес мужчина. — Воинское звание — генерал армии. Должность — начальник Главного разведывательного управления Генштаба Советской армии…

— Господи, какая честь! — пробормотал Николай и тут же осекся — рискованная фраза слетела с языка раньше, чем он успел ее обдумать.

— Действительно честь, — невозмутимо ответил Евсеев. — Но вы ее заслуживаете,

— Спасибо.

— В дороге не было никаких проблем?

— Никак нет, товарищ…

— Пока — только Виктор Витальевич, — властно оборвал Евсеев. — Договорились?

— Так точно.

— Я ознакомился с вашим отчетом, подполковник… — шеф ГРУ говорил короткими, обрывистыми фразами, словно диктовал текст неопытной стенографистке. — Впечатляет. Весьма впечатляет. Вместе с тем, там много неясностей. Правда, в моем распоряжении было всего полтора часа. Возможно, этого времени недостаточно. В вашем отчете много информации и конкретных фактов, нуждающейся в более тщательном анализе…

— Почему в таком случае вы не перенесли встречу, Виктор Витальевич?

— К сожалению, очень мало времени, подполковник…

— Я должен уезжать?

— Возможно, да… — Евсеев испытующе посмотрел на Николая. — Конечно, если вы чувствуете себя готовым.

— Вы сказали, «возможно»…

— А вы-то сами куда так торопитесь, подполковник? — суровое лицо Евсеева по-прежнему ничего не выражало — ни подозрительности, ни дружелюбия.

— Но вы же сами сказали, что времени мало.

— Мне докладывали, что вы устали, издерганы…

— Два года в полной консервации, — негромко возразил Николай. — Сами понимаете, Виктор Витальевич, это не курорт.

— А вас к курортным условиям и не готовили, товарищ подполковник, — по-армейски жестко обрубил Евсеев.

— Ни о каких поблажках по службе я не просил и не прошу! — с трудом сдерживаясь, ответил Николай. — Но даже атомные подводные лодки уходят в автономное плавание на конкретный, определенный командованием срок. И точно знают, когда именно вернутся на базу. Я же был предоставлен исключительно самому себе, Виктор Витальевич! Без связи, без каких-либо контактов с Центром, в полной неопределенности. И вместо того, чтобы полноценно работать, я был вынужден заниматься хиромантией и гадать, когда же именно обо мне вспомнят! Если вспомнят вообще…

— Мне это известно… — В интонации Евсеева прорезалось нечто напоминающее сдержанное одобрение. — Считаю, что даже в этой нештатной ситуации ваши действия были правильными…

Обезоруженный столь неожиданной уступкой, Николай замолчал.

— Почему поехали в Эйлат? — быстро спросил Евсеев. — Что за непонятная инициатива?

— Задание шефа каирского бюро… — Николай недоуменно пожал плечами. — В отчете об этом сказано.

— Вы его получили сразу или уже потом, в Израиле?

— Сразу, как только была одобрена командировка.

— В Эйлате было жарко?

— В каком смысле, Виктор Витальевич?

— В климатическом.

— Точно не помню, — Николай задумался на несколько секунд. — Где-то около плюс двадцати, может, чуть больше. Нормальная температура для этого времени года…

— Вы видели человека, который положил вам в карман фотокассету?

— Нет, не видел.

— Не страшно было тащить ее через несколько стран?