Чтение онлайн

— Перестань немедленно! — Ингрид схватила руку Витяни и прижала ее к своей щеке. — Я ни о чем, слышишь, ни о чем не жалею! Я люблю тебя, дорогой мой! Люблю больше жизни, больше Бога! И теперь даже не представляю, как я вообще могла жить столько лет без этого чувства! Я каждый день, каждое утро благодарю судьбу за то, что она привела меня к тебе!..

— Все наоборот, — улыбнулся Мишин и вздохнул. — Меня к тебе.

— Какая разница?

— Действительно, никакой.

— Скажи мне что-нибудь…

— Во всем виноват только я… — Мишин притянул к себе голову Ингрид и глубоко вдохнул родной аромат волос. — Я знал, что будет так. И должен был что-то сделать. И вот, видишь, не сумел…

— Перестань себя винить!

— Если бы я только мог, Ингрид…

— Время свидания окончено! — бесстрастно сообщила надзирательница. — Больше ни слова!..

Они даже не успели попрощаться — в комнату решительно ворвалась коренастая деваха в кителе лейтенанта внутренних войск и увела Ингрид. Затем, смерив Витяню напоследок уничтожающим взглядом, из комнаты вышла капитан с родинкой…

Когда Мишина привезли обратно, «уазик» остановился не у его домика, а напротив трехэтажного строения, в котором размещалось начальство. Следуя строго позади, Кузин довел Витяню до третьего этажа и кивнул на обитую коричневыми дерматином дверь:

— У тебя, бля, сегодня, прямо день свиданий!..

— Завидуешь, урод? — Мишин безразлично пожал плечами.

— Ох, бля, отведу я на тебе душу, земляк! — прогудел Кузин, припечатывая двухпудовый кулак в раскрытую ладонь, похожую на маленькую копию экскаваторного ковша. — Пусть только команду дадут! Уж я бы, бля, постарался от души…

— Не расстраивайся, шкаф, — пробурчал Витяня и толкнул дверь. — Будет хлеб, будет и песня…

В комнате, где несколько недель назад с ним разговаривал генерал Карпеня, сидел Юлий Воронцов и, скептически усмехаясь, смотрел на Мишина.

— Какие люди! — хмыкнул Витяня и, не дожидаясь разрешения, сел на стул.

— Ну, Виктор, как ты нашел супругу? — снимая очки и небрежно засовывая их в нагрудный карман пиджака, спросил начальник ПГУ.

— Издеваться изволите, Юлий Александрович?

— Я так понимаю, это мне вместо спасибо?

— Ну, что вы! — Мишин рывком откинул со лба прядь соломенных волос. — Для моего персонального спасиба время еще не пришло…

— Никак угрожаешь? — ухмыльнулся Воронцов.

— Нет, — совершенно серьезно возразил Мишин и внимательно посмотрел на своего бывшего большого начальника. — Просто тешу себя иллюзиями. Чтобы окончательно не свихнуться мозгами…

— Помнится, в прошлый раз ты говорил о каких-то гарантиях, — подчеркнуто безразличным тоном процедил Воронцов. — Верно?

— Было такое дело.

— Ну и как? Сформулировать можешь?

— А какой смысл? — Витяня покорно сложил руки на коленях. — Мы же не верим друг другу, Юлий Александрович. Стало быть, никогда не договоримся. Патовая ситуация.

— И что будет?

— Ей-Богу, не знаю.

— И, все-таки, Виктор?

— Чего вы хотите от меня?

— Допустим, я отпущу твою жену?

— Вы это серьезно? — Мишин резко подался вперед.

— Я давал основания считать себя шутником?

— Ответьте на мой вопрос, Юлий Александрович!

— Нет, это ты скажи мне: что я буду иметь, если отпущу твою жену на все четыре стороны?

— Что будете иметь? — Мишин недоуменно пожал плечами. — Все!

— Все — это абстракция, — хмуро отрезал Воронцов. — А мне нужна совершенно конкретная вещь.

— Если это зависит от меня, вы ее получите…

— Надеюсь, ты не сомневаешься в серьезности наших намерений?

— Юлий Александрович, не тратьте зря время — мы же с вами одной крови!

— Я думал о нашем первом разговоре. Так вот, предлагаю тебе сделку, Мишин, — сухо произнес Воронцов. — Мужскую сделку — жизнь в обмен на жизнь. Сыграешь по НАШИМ правилам?

— О чьих жизнях идет речь, Юлий Александрович? Уточните, пожалуйста…

— Ценой своей головы ты убираешь жизнь одного человека. Но зато даришь ее сразу двум людям — своей жене и своему будущему ребенку, которые окажутся у себя дома, на свободе. Что скажешь?

— Хорошая сделка, — деловито кивнул Витяня.

— Я же говорил.

— А гарантии? Какие гарантии, Юлий Александрович, что именно так все и будет?

— Гарантии?.. — Воронцов встал, взял с полки бутылку коньяка, налил себе с треть фужера и, не предлагая Мишину, залпом выпил. — Гарантии стопроцентные! Ты меня знаешь, Виктор. Я умею многое: и ненавидеть, и достать хоть из-под земли, и слово офицера сдержать.

— Короче, вы предлагаете мне подписать собственный смертный приговор в обмен на свободу жены?

— Именно так.

— Я принимаю!

— Тогда, по рукам? — Воронцов протянул Витяне холеную ладонь.

— Не так быстро, Юлий Александрович! — Мишин усмехнулся. Его руки по-прежнему лежали на коленях. — Я готов сыграть по вашим правилам только после того, как вы меня убедите, что Ингрид действительно находится у себя дома, в Копенгагене. Причем подтверждения от ваших пэтэушников мне не нужны…

— Ты же профессионал, Виктор! — Воронцов недовольно передернул плечами. — И понимаешь, что до завершения операции отпустить ее я не могу.

— А это уже ваши проблемы, Юлий Александрович!

— Еще ничего толком не решено, а ты уже задираешь хвост? — набычился Воронцов. — А не боишься, что вообще передумаю?

— Судя по всему… — Мишин смотрел куда-то поверх головы Воронцова и, казалось, размышлял вслух. — Судя по всему, задуманное вами могу осуществить только я. Для других кандидатур у вас, — так мне кажется, Юлий Александрович — нет времени. Слишком уж вы торопитесь… — Витяня быстро перевел испытующий взгляд на Воронцова и удовлетворенно хмыкнул. — А ведь я угадал, товарищ генерал-полковник! Угадал, по вашим глазам вижу!.. Так что, не торгуйтесь и принимайте мои условия! За встречу с женой — спасибо. Кстати, именно эта встреча убедила меня в том, что ПОКА вы ведете честную игру. Так продолжайте в том же духе, товарищ генерал-полковник! Тем более, что Ингрид совершенно ничего неизвестно о наших играх, ведь так? Чем вы вообще рискуете, Юлий Александрович? Боитесь, что моя жена расскажет датской контрразведке, где именно находится ее ненаглядный супруг? А то там дураки набитые и сами не понимают, кому именно мог понадобиться беглый офицер КГБ! Датчан ведь совершенно не колышет, зачем вы вернули меня на родину — поставить к стенке или представить к награде…