Чтение онлайн

Когда-то давным-давно, в пору моей журналистской карьеры и увлечения остросюжетной литературой, я была уверена, что в массе своей рыцари плаща и кинжала, равно как и их коллеги по щиту и мечу, обладают невыразительной, сливающейся с окружающей средой, внешностью. Мой собственный, горький опыт свидетельствовал о прямо противоположном — подавляющее большинство шпионов, с которыми меня сталкивала судьба-злодейка, обладали подчеркнутой индивидуальностью. Их лица, манеры, речь врезались в память так глубоко и прочно, что я давно уже не строила для себя никаких иллюзий: в час переселения в мир иной эта мрачная галерея индивидуальностей всенепременно образуют у моего смертного одра своеобразный почетный караул, под ПРОНИКАЮЩИМ взглядом которого моя грешная душа навсегда покинет свою бренную оболочку…

Едва только увидев смуглое, резко очерченное лицо мужчины моих лет, глаза которого прикрывали тонированные стекла в модной металлической оправе, я поняла, что тот самый почетный караул пополнился еще одним типом.

— Признаюсь, для меня это неожиданность… — Мужчина обошел столик и опершись локтями о его мраморную поверхность, уставился на меня.

— Что, «это»? — механически спросила я. На самом деле, если в этот момент меня и интересовало что-то, то вовсе не этот советский генерал в канадской дубленке. Буквально в течение секунды перед глазами мелькнула помятое со сна родное лицо Тима с зубной щеткой в руке…

— Я не ожидал увидеть именно вас, — сдержанно улыбнувшись, ответил Горюнов. — Хотя теперь до меня наконец дошел смысл намеков…

— Вы разочарованы?

— Скорее, удивлен.

— Как это принято говорить в советских политических организациях… — Мобилизовав остатки душевных ресурсов, я выдавила на лица подобие светской улыбки. — Я не ваш уровень, да?

— Как раз, наоборот! — решительно возразил Горюнов. — Вы, Валентина Васильевна, в некотором роде легенда нашей организации. Получить из рук самого председателя КГБ загранпаспорт — это, знаете ли, феномен…

— Паспорт без права на возвращение, — уточнила я.

— Какая разница, — пожал плечами Горюнов. — Главное, что в моей конторе вы все еще считаетесь ЖИВОЙ легендой…

— Весьма сомнительный комплимент.

— Вы хотели сказать, унизительный, — уточнил генерал.

— Вы всегда так проницательны?

— Увы! — Горюнов развел руками. — Иначе не попал бы в такую незавидную ситуацию…

Несмотря на то, что в кафе было просто жарко, я засунула руки в карманы пальто, чтобы унять дрожь. Даже самой себе мне было стыдно признаться, что я боюсь этого мужика в дубленке. Отчаянно боюсь, поскольку по себе хорошо знаю, на что способен человек, которого загнали в угол…

— Где мы можем спокойно поговорить? — мои руки в карманах были мокрыми, словно только что я их вытащила из-под крана с горячей водой.

— А разве мы говорим неспокойно?

— Вы уверены, что за вами не следят?.. — Даже я понимала все наивность этого вопроса, но выбора у меня не было. В голове, подобно чугунному шару, перекатывалась фраза Дова: «Действуйте по инструкции, Вэл, и тогда вернетесь домой, к своей семье не в цинковом гробу!..»

— А вы?

— Никак не пойму, что вы пытаетесь изобразить? — меня вдруг разобрал острый приступ ярости. — Независимость? Высокомерие? Презрение к опасности? Но при чем здесь я? Может быть, вы думаете, что мне доставляет удовольствие эта встреча? Или все эти конспиративные страсти, в которых вместо оргазма получаешь пулю в затылок?.. И прекратите кокетничать, черт бы вас подрал! Я не в кинозале, а вы — генерал КГБ, а не актер, исполняющий роль Рудольфа Абеля в «Мертвом сезоне»! И вообще, соберите свои аналитические мозги в одной точке и поймите, что мне страшно, неужели вы не видите?!..

Пауза после моего монолога длилась не меньше минуты.

— Ну, ладно, давайте не будем ссориться, толком даже не познакомившись, — в голосе Горюнова звучали примирительные интонации. — Лично я ничего не имею против спокойного разговора в спокойной обстановке. Так что, берите меня под руку, пугливая Валентина Васильевна, и в путь!.. — генерал с подчеркнутой галантностью оттопырил локоть правой руки…

В машине Горюнова, которая не торопясь, с соблюдением всех правил дорожного движения, перемещалась по практически неосвещенным улицам в районе Автозаводской, я говорила минут двадцать. Причем мне даже не пришлось напрягать память — информация, факты, уточнения, детали и выводы слетали с языка, как давно перезревшие плоды с яблони, которую трясла банда уличных хулиганов. Я освобождала свою память с труднообъяснимым наслаждением — так, в нетерпеливом ожидании момента, когда подставишь тело под тугие струи горячего душа, сбрасываешь с себя несвежее белье…

— Таким образом, все зависит только от вас…

Последнюю фразу я произнесла, испытывая колоссальное чувство облегчения. Глупая корова, в тот момент я даже подумать не могла, что моя миссия не только не завершилась — она практически еще даже не началась…

Не отрывая взгляд от дороги, Горюнов сосредоточенно вертел баранку и, казалось, глубоко зарылся в собственные мысли. Я тоже молчала, понимая, что дальше говорить должен только он. На что я тогда надеялась? Только на одно — что в конце концов генерал-майор Эдуард Горюнов разверзнет свои чекистские уста и скажет нечто вроде: «Спасибо вам, дорогая Валентина Васильевна! Я все сделаю так, как вы сказали. Так что, можете спокойно возвращаться домой, к своей семье…»

— Н-да, такая простенькая задачка… — выдавил наконец из себя Горюнов.

Это было совсем не то, что я ожидала услышать. Настолько не то, что я переспросила:

— Что, простите?

— Боюсь, что сделать ничего уже нельзя, — он на секунду повернул лицо и я увидела на нем совершенно серьезное выражение, после чего мне показалось, что на глазах что-то рушится.

— То есть как это, нельзя?

— А вот так, Валентина Васильевна!.. — Горюнов плавно притормозил у тротуара.

Я огляделась. Мы стояли с погашенными огнями у подъезда обычной многоэтажной «хрущобы». На улице было безлюдно…

— Вы хотите сказать, что ЭТО нельзя остановить?

— Остановить можно, — Горюнов пожал плечами. — Но не тем путем, который предлагают ваши друзья.

— А если конкретнее?

— Что ж, извольте… — Горюнов вытряхнул из пачки сигарету, щелкнул зажигалкой и выпустил густую струю непривычно резкого дыма. Я непроизвольно поморщилась, а потом, толком даже не понимая, откуда возникло такое странное, давно подзабытое желание, протянула руку:

— Дайте мне тоже…

Всполох фар проехавшей мимо машины на какое-то мгновение высветил салон. В протянутой руке Горюнова была зажата бело-красная пачка «Явы». Аккуратно вытащив сигарету, я задумчиво размяла ее, прикурила от зажигалки Горюнова и не без некоторой опаски затянулась. Голова сразу же пошла кругом. Меня это настолько испугало, что я тут-же глубоко затянулась еще раз и вдруг с удивлением ощутила прилив сил. Дым отечества не был ни сладок, ни приятен, но зато основательно прочищал мозги. То есть, сделал как раз то, в чем они больше всего нуждались…