Чтение онлайн

И когда мне непонятные люди хрипят в лицо «Да я бля гер-р-рат… да я бля багр-р-ам… да я в вер-р-тушке три дня горел с б-р-р-атушкой, с одной гр-р-ранатой на двоих!» — мне такого человека хочется пожалеть. Но его поучения за алукуксчи жизнь мне нахуй не нужны.

***

Поскольку я не нашел в эрзянском словарике слово «резюмирую», скажу просто так, по-нашому, по-людськи.

Почти все общественно-политические организации в России являются филиалами «черной сотни». А военно-патриотические, спортивные, исторические, поисковые и особенно ветеранские — абсолютно все без «почти». Особенно сборища этих трухлявых недоеденных шашилем деревянных солдат Урфина Джюса, рычащих за «герат-баграм» и «хде ты был, када я в танке гарел?»

Ничем иным ручное казенное шавло, работающее уже четверть века «профессиональными ветеранами», возглавляя бесчисленные Советы Ветеранов и аффилированные с ними всякие нихуяневнятные для фискальных органов «ЗАО Афган Газоконденсат», «КС Память-Кредит» и прочие «Россия Мемориал Девелопмент», быть не может. Шо бы они жрали тогда? Из миски в переходе под гитару харчились?

Это надо принять как аксиому и в дальнейшем себе голову подобным вопросом не засирать — кем являются современные овганцы в России, и нахуй они вообще нужны в тамошнем инопланетном биоценозе. Являются кем надо, не ссыте. Занимают место между телевизором и РПЦ-МП. Назовите мне хотя бы одну антивоенную ветеранскую организацию у кацапов — совершенно же естественная вещь в стране где «котятки русские больны»! А? (в эрзянском смысле — «нет?») Ну, тогда простямизь. (В смысле — ну, тоди выбачайте).

Поскольку в России с нормальными людьми вообще асактыс, то в поддержку Путина могут вписаться даже члены какого-нибудь «Объединения Матерей Погибших на Подводной Лодке «Курск». Это мы тут будем охуевать от подобного разворота событий — а там такое вполне сойдет. Там еще и не такое сходило. Странно, что члены семей погибших до сих пор не начали сбор средств на постройку новой лодки «Курск», причем под лозунгом «Она не утонула!» — это было бы так очаровательно, посконно и экзотично по-кацапски!

Я уже не говорю о черносотенных «интернационалистах», заточенных под это изначально — милитаристских сутенерах, подбивающих российских девушек мужского пола ехать за границу за небольшие деньги и питание торговать своей… ногой.

«Интернацыоналисты» остались только в России, до сих пор понимающей «интернациональный долг» как право засылать вооруженных людей в чужую страну, чтобы решать там свои кацапские проблемы. Во всем мире «интернациональный долг» — это такой же оксюморон, как «мировая революция», «коллективное хозяйство» или «борьба за мир». Правильно это называется — «интервент» или «наемник».

Такшо не надо кривых параллелей про «афганскую сотню» Майдана, украинские «афганцы» сегодня — это не «интернационалисты». Они занимаются тем, чтобы сделать правильной, на свой россуд, свою собственную страну, а не чужую. Они из прошлой войны вынесли боевой опыт, а не идеологию. «Та» война для них закончилась, и они ведут «эту». В отличие от невмырущей покштя рузонь пидарасянь, которые все пытаются переиграть на чужом поле «ту войну».

Все, азе папалангс, дорогая моя рузонь, которая ве пильге. Извините шо сразу посылаю, но «в эрзянском языке нет формы вежливости», как подсказывает мне учебник, а вот «папалангс» есть.

Простите также мой ломаный эрзянский, але выучить его за один день оказалось сложнее, чем для кацапа выучить украинский за сорок лет проживания в Крыму. Челюсть у меня, наверное, не та.

Эрзянска мова тутай: http://dictionary.bolkin.kiev.ua/ и тутайhttp://lazalyk.narod.ru/business.html

Крошка-сын к отцу пришел, и спросила кроха — что такое хорошо?.. Хорошо, что папа оказался гуманитарием и распедалил вопрос в понятных для ребенка категориях — что надо пальчик тыкать в книжку, а не в попу. А если бы папа был технарем, то начал бы нудно уточнять свойства и параметры системы, в которой требуется определить понятия «хорошо» и «плохо». Ну откуда малое-дурное может про это знать?

Вопрос «что такое хорошо и что такое плохо» выбешивает технарей, плохо переносящих неопределенность. Зато радует гуманитариев. Адепты точных наук пытаются воспринимать мир как фотограф — более того, при фотографировании на паспорт. Гуманитарий же художник, рисующий сам себя, поглядывая в зеркало — если у него на холсте получится один глаз больше другого и кривой рот, то вместо того, чтобы перерисовывать, он просто прижмурит один глаз, искривит рот, посмотрит в зеркало и совпадение станет абсолютным. Даже доебаться будет не к чему.

Просто иногда картина, нарисованная гуманитарием, оказывается таким уж дорианом греем, что подобным образом скорчить рожу физически невозможно. Приходится таки портрет перерисовывать, а для этого «хорошо-плохо» надо как-то формализовать. Ну, типа глаза на картине могут быть разного размера, но в любом случае — не более двух штук в случае человека, и не более восьми в случае паука.

Чу! — радостно завозились технари — ща мы вам тут все наформализуем, не то что эти философы!

Спакуха, матанщики и ботаны. Формализовать и упорядочивать все равно придется неопределенность, так что без философов не обойтись, а в крайнем случае придется еще и поэтов привлекать.

«Хорошо» и «плохо», как оценочные категории, вне систем не существуют, и притча про камни в перстне и камни в почках известна всем. Технарь рационально предложит удалить камни из почек, гуманитарий возразит, что для этого придется продать камни в перстне. Так что получится баш на баш — быть бедным и здоровым не намного лучше, чем богатым и больным.

И начнется традиционная свара физиков и лириков: технарь будет логически аргументировать, обрезая бритвой Оккама лишние сущности, чтобы свести решение проблемы к простой оценке «A>B». Гуманитарий же, напротив, со страшной силой начнет запихивать иглу в яйцо, а яйцо в жопу утке, чтобы расширить систему до такого масштаба, где логика вообще не действует. А действуют только вероятности уровня «хуй его знает, давайте попробуем с бубном попрыгать».

Самые сложные и неопределенные системы — это социальные. Например, для семьи не очень хорошо то, что папе очень хорошо в сауне с друзьями. А государству очень хорошо, если папа бесплатно прыгнет с гранатой под вражеский танк, а семья не будет требовать пенсий. В то же время, для папы и семьи лучше с гранатой под танк и без пенсии, чем если какие-нибудь «ополченцы» закатуют папу в подвале, а маму с гиканьем отъебут всей батальонно-тактической бандой.

Вот так оно все и ходит по кругу как диалектическая коза на веревочке, роняя из под хвоста орешки дискуссий. Но когда дело доходит до категорий «хорошо-плохо» в отношениях между государствами, то тут даже диалектическая коза пытается в ужасе оборвать веревку и убежать.

Все, я наговорился досыта банальностей, разжаловал Капитана Очевидность до лейтенанта и перехожу, собственно, к ноучному материалу.

***

Поскольку у государств морали не существует, то категории хорошо и плохо надо записывать на бумажке, чтобы не забыть — что именно сегодня, в субботу 17 октября является хорошим для Австразии и с кем воюет Океания? Ну, вроде напоминалочки для склеротика. Такие бумажки называются «договорами» и являются этическим эрзацем для больших социальных структур типа государств (или корпораций, или там военных блоков — не суть, главное шо у них общей морали нет в силу того, шо составлены они из разных элементов с разными личными интересами, мнениями, и довольно смутным пониманием и трактовкой общей цели).