Чтение онлайн

Но в такой реакции кроется серьезная ошибка людей, которых вовлекают в общественное обсуждение и продвижение реформ. Они с эмоциями кидаются избивать манекен, который не испытывает боли.

Государство не имеет эмоций, соответственно не имеет ни совести, ни раскаяния, ни благодарности — а в худшем случае не имеет даже памяти. Неверно представлять себе государство, его административный аппарат, состоящим из людей, как океан из капель — эдаким гомогенным суперчеловеком с исходными параметрами капель, только о-о-очень большими, как океан. Государство — административная функция, произведенная от людей. Как говно, например. Оно же тоже из человеков производится, но свойства у него другие. Предполагать, что говно Эйнштейна такое же умное как Эйнштейн, и всяко умнее прочего говна — это смешно даже на нашей развеселой кафедре.

Поэтому к налоговой политике государства надо относиться не с эмоциями, как к человеку, а рационально, как к предмету — в этом я и убедился, послушав доводы главы Налогового комитета и ее экспертной комиссии. Типа блогеры убедят общество, чтобы то убедило депутатов, чтобы те убедили лидеров фракций, чтобы те… да нет таких слов убеждения на свете! Есть факт — 70 % в тени (да-да, дорогие, не 47 %, а 70 % — я лично это слышал в исповедальне мытарского храма). Только этот факт способен заставить шевелиться державного кадавра.

Особенно таких кадавров, как депутаты, подводящие итог под любой общественной дискуссией. Этих незламных столпов державности, меняющих окончательное компетентное мнение в течение дня с частотой фрикций кролика. Решать-то им. Лекция на эту тему есть в архивах кафедры — почему прекрасные, честные люди, приходя в Раду, под сенью этого проклятого цирка на Грушевского превращаются в пидарасов? Может, Раду надо перенести в другое место? Може попа позвать да посвятить? Може там пороблено? Судя по вчерашнему обсуждению в НК ВР, депутатские порошки стали мощнее — теперь превращение мальчика в ослика занимает не четыре года, а полтора.

И каким образом мы расколдуем этих осликов обратно в мальчиков, Нина Петровна, обратившись к своей читательской аудитории? Их можно расколдовать только массово забив болт на налоги, чтобы 70 % тени превратились в 99 % мрака, и в этой полярной ночи по Раде начали бегать и выть бродячие голодные собаки. Предметы аргументов не понимают, а других колдунств у населения нет. Ну, еще осталось пару десятков покрышек с того года, но это, сами понимаете, не то, шо хотелось бы.

Все прекрасно сознают, что какие бы прекрасные проекты реформ ваша команда ни создавала, будет не так, как надо, а так, як треба. Будет так, как решит МВФ — доктор, дающий бесплатно таблетки, но требующий лечения строго по своему врачебному протоколу. Будет так, как решит общество любителей депутатского порошка из цирка на Грушевского. Или как бог даст (знаете о ком я). Но уж точно независимо от нашего мнения в ближайшие полтора месяца до голосования. Мы проголосуем уже потом, за результаты — уклонением от оплаты налогов, сменой депутатов, а то и бога, или, на крайняк, покрышками — но то не дай Бог (другой, который с большой буквы).

А ваша попытка раскачать общество эмоциональным способом приведет к очередному поединку людей с «кам’яним довбойобом» (с), где общество посбивает кулаки, а довбойобу будет похуй, даже если он потрескается, упадет и башка от йо откатится.

***

Так шо так. Отметая эмоции, налоги платить надо, невзирая на личное негодование и обиду, но до тех пор, пока не взбунтуется разум и квартальный баланс. А потом надо валить в тень, бо других аргументов, кроме отключения электропитания, голем не понимает.

Можно платить, как гражданин, а можно как гражданин не платить. Я не знаю — Яресько-мод возьмет верх в этом контесте, или Южанина-мод. Я лично советую каждому не полениться и изучить обе модели — по крайней мере, чтобы понимать на будущее, независимо от результатов этого года. Это всегда хорошо и правильно. Но рекомендовать не буду ничего.

Вряд ли Нина Петровна похвалит кафедру за такое сомнительное промо. Это не личная оценка. Я не хотел обидеть ни ее, ни команду энтузиастов, разработавших альтернативный проект реформы. Все-таки люди работали. Я видел убежденную и зверски уставшую женщину, умных и вовлеченных людей, способных выговорить слово «реструктуризация» без запинки, и вообще, приятно было посидеть в тепле. Но чем я могу помочь этим хорошим людям — решительно не понимаю. Могу только вместе с ними попереживать за страну.

Ну вот. Послушал я экспертов. Написал в своем блоге. Все почитали. Поставили лайки. И шо? Куда бежать? Кому звонить? Где галочку ставить?

***

Специально для истеричных финдиректоров и прочих экономистов из соцсетей, ныне хором волающих на страничках: «Почему на встречу позвали блогеров, а не финдиректоров, что блогеры могут понимать в налогах?!» поясняю — нас позвали не консультироваться по поводу реформы, спрашивать наши дилетантские мнения и тут же заносить их в законопроект, а разъяснить уже сформированную и готовую модель законопроекта. Финдиректорам и прочим пиздаболам из фейсбука надо было раньше жопу чесать и ходить на встречи в НК, а не разрабатывать на рабочем месте мутные «схемы оптимизации налогообложения предприятия». Теперь ваше присутствие, дорогие экономисты, необходимо ровно столько же, сколько присутствие гадалки на похоронах.

Соответственно и этот полевой отчет сделан с точки зрения ноучного обозревателя, а не экономиста, не содержит никаких профессиональных советов, рекомендаций и прочего ГМО по вопросам налоговой реформы.

***

Напоследок о чем-то хорошем. Ну, скажем так — не очень плохом.

Как точно вчера подметил один блогер: «На каждую спижженую гривню — десять проебаных». Это экономический аналог кинематографического штампа, где герой, умирающий от жажды в пустыне, наконец-то добирается до заветного ведра с водой. Вместо того чтобы аккуратно, экономя каждую каплю, напиться (впереди опять пустыня!), бродяга окунает башку в ведро по уши, начинает с хрюканьем всасывать воду, расплескивая больше, чем выпивая, затем, одолев четверть ведра, он выливает остаток себе на голову и блаженно жмурится в камеру.

Примерно так себя ведет наше государство, добираясь до ведра налоговых сборов.

Хорошо, что часть встречи была посвящена сокращению расходов. Одно дело, шо душевно неприятно, когда кто-то твоей последней рубахой пол моет. Совсем другое дело, когда потом приходят требовать еще одну последнюю рубаху. Кам’яний довбойоб государства понимает что такое «рубаха, но не понимает что такое «последняя».

И если часть голема, которая отвечает за наполнение ведра, начнет задумываться о той части, которая это ведро выливает себе на голову, то может начаться внутренний диалог — первый шаг к пробуждению самосознания штучного довбойоба. Кто знает, может мы еще увидим, как сей жуткий статуй оживет и скажет страшным голосом: «Ма-ма! Где-я? Кто-здесь?»

И мы тут же побежим писать об этом в свои блоги, с несомненной общественной пользой.

П.С. Спиздить на память ничо не удалось. В Налоговом комитете Верховной Рады все на совесть прикручено. Сразу видно — люди опытные…

Откат в ответ на письмо, присланное на кафедру, с вопросом об информационном пацифизме, медийной робинзонаде и идейном отшельничестве.

Дорогой Робинзон, само определение «информационная война» вводит обывателя в заблуждение. Ему мерещатся информационные эскадрильи, проводящие информационные ковровые бомбардировки, информационные танковые клинья, информационные дивизии мотострелков, и (обязательно!) информационные штабы, где генералы чертят красные и синие стрелы наступлений через информационные перевалы и броды.

А обыватель, соответственно, является информационным пейзанином и нонкомбатантом. Он в этой войне участия не принимает, колупает мотыгой грядки своего огорода в стороне от боевых действий, и наблюдает за результатами рыцарского побоища сеньоров по телевизору, чтобы обсудить сии результаты очередного кавалерийского или арбалетного массакра со своей женой за ужином.

Иногда, конечно, ему невзначай вытопчут мозговой палисад или сожгут овин очередными распятыми мальчиками в трусиках, но на то и война, чтобы информационные ландскнехты периодически резали убежавших со двора курей. Зато в нерушимости своей отчей хаты, особенно ее святая святых, загрузочного сектора моральных констант — Casa Mare, Харама, родильных пляжей йилане, зала Железного Трона и прочих скний завета, где хранятся базовые обывательские положняки о добре и зле, информационный пейзанин уверен абсолютно. «Как может Геббельс убедить меня в том, что воровать, убивать и не чистить зубы это хорошо?» — искренне вопрошает пейзанин: «Да, я могу ошибаться в мелочах, но я точно знаю, что черное есть черное, а белое есть белое!»