Ноука от Горького Лука
Шрифт:
На Арбате уже перекрашивали первые матрешки из румяных девок в Горбачева-Брежнева-Хрущева, вкладываемых в утробу друг другу — для продажи интуристам, а Украина, тяжелый советский крейсерский утюг, все еще непонимающе таращилась в телевизор, лупая очима. И не понимая — за что? Как же так? Чому выгнали з СРСР? А як же колгосп? А як же Днипрельстан? А Сталинград — за шо диды разом воювали? Та за шо москали так обидєлісь? Шо опять в нас не так?
Наша республиканская надежда, Первый Визирь Украины, Владимир «Новый Машеров» Ивашко мелким бесом умчался в Москву, чтобы на мгновение воссиять если не Генсеком ЦК КПСС, то хотя бы И.О. реализовать мечту своего пионерского детства и исчезнуть в канализации истории. Москва ворочала тяжелые блоки будущего мироустройства, а на недоуменные вопросы союзных республик — шо вообще творится, а? — отвечала «Идите нахуй. Не до вас сейчас».
Спустя четверть века эти же пидарасы обвинят нас в развале СССР и потребуют «сделать все назад как было». Ну, логично, ямалы-уренгои же не бездонные. Причастные уже пообедали без нас. Время мыть посуду.
***
Не надо делать из истории пафосную оперу, состоящую из сплошной гидности и велыких перемог. Шо було — то було. А було спочатку Слово, а потом, как водится, большинству було всем похуй на то Слово. Доля сознательных патриотов в начале 90-х была ничтожной, по отношению к общей массе населения, и если бы они не вырывали из себя душу, то никто бы их даже не заметил.
Первая национальная акция, которую я помню — типа цепь национального единства, по замыслам организаторов чуть ли не от Сяну до Дону — выглядела на Брест-Литовском проспекте как жидкая цепочка людей, державшихся за руки, с разрывами в цепи метров по сто-двести. Дождило в стиле "мряка". У некоторых были жовто-блакитные флаги — судя по расцветке и фактуре ткани, пошитые ночью на коленке из простыней и штор (иногда, из-за дефицита материала, встречались даже оранжево-фиолетовые вариации прапора, а кое-где были и в мелкий цветочек). Иногда среди них появлялись магазинные красно-синие флаги УССР из ацетатного шелка. Поток людей с опаской обходил этих мокрых клоунов, а милиция, еще с советскими кокардами и петлицами, получила инструкцию не трогать «националистов, руховцев и остальных сумасшедших».
Менты стояли под навесами остановок и курили, поглаживая новенькие экспериментальные ПР-75, ожидая, пока вода и скука разгонят демонстрантов по домам.
Всем было похуй, шел вечный дождь, и никто из прохожих и ментов не верил в то, что мокрые сине-желтые тряпки — это национальный флаг нашей страны. В общем-то, мокрые тряпки и выглядели как тряпки, до первого Майдана было еще пятнадцать лет, а до второго почти четверть века. И если бы прохожим тогда сказали, что под этими цветами сотни тысяч людей в одном порыве будут подниматься на ноги в радости и становиться на колени в скорби, никто бы из прохожих даже не понял — о чем ему говорят?
Я тоже ничего не понял, посмотрел на эту убогую движуху мокрых и жалких политических неформалов, и поехал за легендарными вкусными и дешевыми киевскими перепичками на станцию «Театральная» (тогда «Ленинская»). Ну, не я первый, библейский Исав тоже так прокололся на чечевице.
Россия тогда торжественно вступала в семью народов, в новый мировой порядок, наполненный демократией и рынком, уважением к международному праву и примату общечеловеческих ценностей. Где сам воздух насыщен свободой слова и уважением к личности. Вступала на условиях равноправия с великими державами и уважения к малым, вытолкав из состава СССР замурзанных и отсталых "братьев". Как праматерь Ева, при Божьем явлении из сорока своих детей загнавшая за хлев тридцать восемь немытых, и предъявившая Господу только Авеля и Каина.
В Россию уже прибыли первые партии демократических клубных пиджаков, контейнеры книжек Филиппа Котлера, слаксы-баксы-телефаксы, а самые прогрессивные новорусские обзавелись восьмибитными приставками NES и лапали через джойстики мою Самус Аран.
А мы шо? А мы село и глына. Куда нам, невчоным, в Европу?
Кому-то в 2015 году читать про это смешно. А кому-то нет.
***
Постшкрытпум.
Любой, кто более-менее знаком с историей УССР, знает — это была республика-донор, вложившаяся в общее дело не только прямыми перечислениями в бюджет, но и кадровой профессиональной поддержкой рыхлого имперского монстра по всей его территории, обычно в самых аварийных местах.
Исключая, конечно, несколько военных лет из своей истории — после того, например, как нацисты вывезли из Украины треть промышленного парка в Германию, а коммунисты — остальные две трети за Урал. Что характерно, из вывезенного немцами кое-что удалось получить обратно. Из вывезенного кацапами — нихуя, ни винтика. Все пришлось создавать с нуля. И тогда — да, нам пришлось просить помощи у России, как у наименее пострадавшей в войне республики-донора. Положив ради защиты Советского проекта в землю три миллиона бойцов, потеряв всю промышленность и почти весь жилой фонд, мы таки просили у москаля "шматочок хлиба, колы буде ваша ласка". И кацапы, 90 % территорий расселения которых война Кремля с Рейхстагом даже не затронула, а гремела, преимущественно, в картонных репродукторах, теперь вечно будут считать себя нашими благодетелями.
Деньги, металл, топливо, продукты, машины, кадры — все это текло в общий котел из Украины, без оплаты и благодарности, по внутренним расценкам «одна тонна — одна галочка». Таким образом, например, более полувека вся европейская часть России питалась бесплатным газом из месторождений Дашавы и Шебелинки. Ненасытное жерло России забивалось эшелонами продовольствия из Украины. А взамен на рязанское быдло, понаехавшее на «послевоенное восстановление», и умеющее только катать тачку два часа в день и шесть часов бухать, в экстремальные и малопригодные для жизни людей районы Крайнего Севера и Дальнего Востока, отправились украинские квалифицированные специалисты.
Привычка россиян писать на себя чужие висты и списывать с себя на всех гору, касалась не только реального хозяйствования, но и менталитета, формируемого в народце. Именно на этом сыграли кремлевские крупье, организованно демонтировавшие СССР для последующей приватизации. Объявившие свой народ-паразит всеобщим кормильцем "ас дефолт", потому что хавка раздается из приоткрывающегося окошка в стенах древнего Кремля, которые утро красит нежным светом. Любой урка понимает значимость тюремной кормушки, откуда ежедневно появляется баланда — из этого и исходили мифотворцы. А у народа-урки даже сомнений по этому поводу не появилось.
Именно такое, наведенное башнями ощущение себя кормильцами и благодетелями, сформировало массовое отношение россиян к Украине в последующие десять лет после распада СССР.
Но то дали буде, бо уже в этой истории начинается второй возраст Самус Аран.
Игра в деньги, або Зачем работать?
Ах, да. Совсем же забыл отписаться о встрече блогеров с министром экономики Украины Айварасом Абромавичюсом. В рамках аудита кафедрой тех самых упырей в галстуках, которые, как известно, ничего не делают, воруют из казны и регулярно приводят стриптизерш в кабинеты. В общем, всего того ужасного, что обыватель называет словом «они», приписывает им все козни от изжоги до засухи, и тычет при этом пальцем куда-то вверх.
Меня в слове «экономика» пугает именно «номика». Я люблю уют и чистоту в своем ойкосе, але инструментарий для домохозяйства меня лякает, шо кота пылесос. Поэтому при встрече с разными министрами кафедра оказывается потрясающе некомпетентной. Мы ограничиваемся лежачей на боку тюленьей эйдетикой, делаем вид, что записываем, рисуя при этом чертей в блокноте, и переживаем объективную реальность, данную нам исключительно в ощущении — а вовсе не в размышлении.
На подобных встречах иногда бывает опасно находиться — сидит, например, рядом симпатишная девушка, тоже блогерша, и внезапно спрашивает пана Айвараса о экспорте кукурузы. И, что характерно, пан Айварас ей про эту кукурузу отвечает, как будто они сговорились и отрепетировали свою кукурузу заранее. Потом Волох к кукурузе подключается, потом Пузанов, и даже Паштет в кукурузах разбирается. А ты про сю кукурузу знаешь только то, что она с солькой вкусно идет, если молодая, а мамалыгу всегда надо разогревать, иначе она на вкус как стройматериалы. На этом мое кукурузознавство заканчивается, и приходится прятаться за чужими спинами, чтобы не выглядеть как новогодний детсадовец с ватными заячьими ушами на чепчике.