Чтение онлайн

Уверенность в существовании персонального информационного бункера в виде «здравого смысла» свойственно любому долбоебу. Обычно, таких и кидают на деньги в очередном like-МММ-project или впаривают им воду без ГМО. Причем чем толще бетонный надолб на лбу и уверенность в его непробиваемости, тем хуже охраняется калитка в заднем дворе.

***

Воспринимая информационное противостояние как аналог шахмат, где достаточно не браться за фигуру, чтобы не ходить, и не становиться фигурой, чтобы не ходили тобой, обыватель считает себя сторонним наблюдателем и комментатором. Особенно глупые и охуевшие обыватели мнят себя даже членами жюри.

Дружище Робинзон, у меня для тебя хуевая новость — это не шахматы. Это го.

Для результата игры решительно похуй — ходишь ты или нет. Можешь стоять неподвижно на месте, со своей тяпкой в огороде, но когда тебя окружат черные камни — ты перекрасишься независимо от своей воли. Точно так же обычные, не информационные пейзане, переходили из одних баронских рук в другие, совершенно не участвуя в рыцарских побоищах. Просто однажды приедет мытарь в плаще других геральдических цветов, а твои оловянные деньги пойдут не на убийство сарацинов, а на убийство евреев, гуситов и прочих гугенотов. Или кто там будет в повестке дня. У тебя теща, случайно, не гугенотка из Полтавы? Прикольно бы получилось.

А когда, кроме твоего олова, барону понадобится сталь и мясо — тебе пришлют повестку.

Соблазнившись доходчивой метафорой, прибегут профессиональные медийные гамблеры. Они тебе расскажут, что это информационные шашки, где более компетентное мнение перепрыгивает через твое, чтобы стать дамкой. Что это покер, где с каменной мордой блефуют надутым рейтингом. Что это бильярд, где совершенно неважно — куда ты откатишься после удара, главное сдвинуть тебя с места и заставить откатиться, пропустив «свояка». И все, тупая пешка, для твоей же, блять, пользы.

Но это го.

И если ты достаточно долго будешь медитировать в своем информационном Шаолине, однажды лесной дрозд тебе скажет человеческим языком: «Хахлы, сасите», из выключенного телевизора голосом тещи прожурчит хрустальный ручей: «Крымнаш», а горный ветер принесет тебе повестку в военкомат, чтобы убивать хахлов в защиту русского языка (на котором ты и читаешь мое послание, я специально для тебя его выучил). И никуда ты, блять, не денешься, схимник хуев. Пойдешь как все.

Как говорила королева одной обкуренной школьнице младших классов — здесь надо бежать со всех ног, чтобы оставаться на месте. А если хочешь куда-то попасть, то надо нестись в четыре копыта.

Но если ты собрался стоять на месте в медитации — все, что нужно, само построится черным камнем вокруг тебя и твоего Шаолиня. И понесется вместе с тобой в противоположную твоим желаниям сторону — а ты не будешь даже замечать движения, сидя в позе лотоса на полу вагона, везущего твою маршевую роту на фронт. Не замечать, что в твоей Каса Маре уже давно насрано во все диваны, из скнии сделали пепельницу, а из монастыря — конюшню.

Значит, тебя обложили, и по правилам игры ты меняешь цвет камня в любом случае.

***

В чем разница между нами? Ты говоришь «ватники-вышиватники», «оголтелые пропагандоны с обеих сторон», «одни других стоят» и травишь прочие дзен-анекдоты.

Тебе не страшно ни воевать, ни медитировать, ты безмятежно философствуешь со своей высокой орбиты на злые для нас темы. Это потому, что твой игрок пока обкладывает тебя не камнями, а монетками, и вместо хедшутинга в этой информационной войне тебя завоевывают хедшоппингом — покупая твою голову, а не разнося ее вдребезги из шотгана. Ты пока особо не нужен на игровой доске, а посему пизди, только тихо.

Но когда монетки дядюшки Пу кончатся, а черных камней ему будет не хватать для дальнейшей игры, тебя сдернут за хвост с твоей высокой философской орбиты, дадут кривой автомат, напялят СШ-68 и поставят напротив камня другого цвета, стоящего по ту сторону твоего здравого смысла и прочей кухонной философии.

Вот тогда ты поймешь как информационные перестрелки превращаются в настоящие, отстраненность островных отшельников превращается в соучастие, и стоят ли одни других. Но даже возмущаться ты не будешь иметь права, Робинзон, потому что твоя умная голова давно уже куплена в хедшопе дядюшки Пу, и тебе вовсе не принадлежит, как и вся философия, содержащаяся в ней.

Однажды Малыш, которого реально достала привычка Карлсона уничтожать все запасы варенья в доме, предложил ему упаковку консервированной фасоли. Неразборчивый в питании «мужчина в расцвете сил» выжрал полтора кило полезного, богатого азотом продукта, и по привычке выкинул последнюю пустую банку в окно, прямо на голову пакистанскому дворнику. Дослушав несущиеся снизу проклятия на урду, Карлсон сыто отрыгнул и подмигнул Малышу.

— Ну что, полетели шалить?

— Нет, — притворно вздохнул коварный шведский мальчик. — Я сегодня не могу. Скоро придет Боссе, он просил помочь ему распилить бабушкину копилку. Знаешь ли, пять эре — это тоже деньги. Мне надо за что-то кормить собаку…

— Да ладно, в Швеции ли думать об этом? — беззаботно сказал Карлсон, ни одного раза в жизни не плативший за обед, сидя на подоконнике и болтая пухлыми ногами — А социальное обеспечение на что?.. Не помрет твоя собака, вот с папой пока непонятно. Жаль, конечно, что у тебя нет даже капельки варенья, но эти бобы были тоже ничего. Ты на завтра еще приготовь. Ну, Малыш, мне пора. Жулики остались без присмотра. А новые жулики из Сирии, брат, это у-у-у!..

С воплем «Джеронимо-о-о!», спиной вперед, как аквалангист из лодки, Карлсон вывалился из окна и уже в падении завел мотор. «Пижон!» — подумал Малыш: «Показушник!» — и выглянул во двор.

Летучий гном вышел из пике, на бреющем полете прошел прямо над головой дворника, чуть не сбив с него чалму, вызвал еще один поток восточной брани, и завис на уровне четвертого этажа. «Пак, держи «фак!» — заорал Карлсон, показал коротенький и толстенький средний палец, затем громко свистнул, и по спирали ушел в серое стокгольмское небо. Карлсон был иорданцем, и пакистанцев по каким-то внутренним причинам недолюбливал.

Малыш с фальшивой улыбкой на лице помахал ему вслед рукой, закрыл окно и тоскливо прижался лбом к стеклу. С утра по телевизору обещали сильный северо-западный ветер пятнадцать метров в секунду, с порывами до двадцати. Существовала слабая надежда на то, что обожравшийся бобов жирный ублюдок превратится из винтового летательного аппарата в реактивный, потеряет управление, и его сдует нахуй если не обратно в родную Иорданию, то, хотя бы, в Балтийское море. А хорошо бы, если бы его просто надуло азотом изнутри, как воздушный шарик…