Чтение онлайн

Так вот. Дохли они от собственной крутости.

У резких мачо в парках, унтах и сосульковых бородах было принято охотиться на белого медведя с двуствольной рогатиной, а потом с ножа жрать его печень — как способ первобытного самоутверждения в мужской иерархии. Но дело в том, что в отличие от всяких гризли и прочих панд, печень белого медведя является мощным депо ретинола — то есть витамина А.

Мишка тут не виноват — трава на полюсе не растет, а витамин, являющийся необходимым катализатором или кондуктором обменных процессов в организме не производится, и добывается исключительно из сожранного, тобто из вешней среды. Мишка ест нерпу, нерпа ест рыбку, рыбка ест подводную травку, и в результате этой многоходовочки ретинол стоит много больше, чем добытый из морковки. Ну, примерно как американские джинсы в 70-е годы в Сракопутовке Бердянского уезда — их надевали только на свадьбу и Первое Мая. Вот так и мишка накапливал в печени ретинол для собственных надобностей.

Застрелив, по сути, беззащитное животное жакановской пулей, очередной мейлмюткид вырезал дымящуюся печень ножом и хавал ее с лезвия в знак победы. Иногда даже фотографировался на черно-белые пластины. Однако печень белого медведя наносила удар по печени человека — типа месть с того света — и от передоза витамина (шо означает «жизненный амин») полярник откидывал унты.

Смешно, да.

***

Дефицит у нашей нации витамина «У» привел к появлению всех этих раковых лугандонов и домбабве, звериных морд, которые грузят на камеру: «дамбас паражняк ни гонят», «наш пацан якунович» и «мы кормим западьенсов», але требуют постоянно пенсий, еды, денег и патронов, чтобы добыть больше денег, еды и патронов. И пенсий для тех, кому патроны уже не нужны.

Мы забыли — кто мы есть, и у нас наступил авитаминоз «У».

Конечно, охуенно жить в тропическом пространстве, наполненном всякими жизненно важными элементами, которые растут на каждой грядке и витают в воздухе. Еще круче, когда напротив гастроном, а за ним аптека, набитая витаминами в упаковке. Но мы бредем в Белом Безмолвии, шо той полярный мишка, и вынуждены накапливать наш дефицитный украинол в собственной печени.

Сашко — это печень нашей нации, заблудившейся в холодном беспамятстве. Не от хорошей жизни он появился. Жили бы мы в тропиках — так и Сашко не был бы таким ядовитым, как печень белого медведя. Був бы дид Панас и казочка на нич. Але без него нам пиздец. Мы сначала потеряем зрение, потом наступит ороговение кожи и выпадение шерсти, потом будут судороги конечностей, а потом — смерть в снегу.

Это потому, что мы травоядные, попавшие на исторический заснеженный полюс своей истории. Мы сами такими стали. Осознайте уже, блять, и отъебитесь от Сашка. Или начните собирать витамин У в своих организмах самостоятельно. Какого-то другого, диетического и ортопедического Лирника повышенной комфортности у нас нет. От сьо, шо е. Берите его лиру — и идите играйте сами, как умеете.

***

Мои племяшки тащатся от него и его сказок. Они не знают, что Лирник — националист. Впрочем, они не знают также, что ежики с можжевеловыми палочками Норштейна — это жыдовский туман, напущенный с целью смутить сознание славянского народа, а беломорские сказки Шергина и Писахова — пропаганда кацапских лаптей. Они взрослеют на девочке Варочке и ее последней честной копеечке, на Чорном Козаке и чумацьких фирах.

Они получают витамин У и растут украинцами — да и просто хорошими людьми. За шо Сашку от меня красна подяка и всиляка допомога в любом деле — даже если я сам считаю его уж чересчур.

Я понимаю желание медийной сферы собрать консонансный концерт, например, из задумчивой и тихой флейты Фульмахта и безбашенного лупака в барабаны Лирника. Шобы образовался эдакий непобедимый информационный лирмахт, который пойдет, тупая ногами в крепких сапогах «сорок-семь-гвоздей» по фронтовым дорогам, тридцать пять километров в день, сорок килограмм груза, не наступая на бабочек и червячков.

Но так не будет. Увы.

Я пишу этот пост на ноутбуке, поставленном на единственную в хате табуретку, сидя сракой на твердом шлеме, проложенном для мягкости пачкой упаковок волонтерского термобелья. И я пишу его для того, чтобы мои племяши такие посты в таких условиях в будущем не писали.

Да и я сам не писал бы это все, если бы в 1991 году было хотя бы по одному проценту Лирника в каждом из нас. Когда рубилово с кацапней закончится, катедра закроет двери, заколотит их крест-накрест шпалями, и пойдет заниматься чем-то добрым и полезным, а пан Лирник — развлекать детей, как ему Бог дал и велел.

Так что не бейте по собственной печени, пока у вас нет другой. Ну, или не жрите ее с ножа, если она для вас ядовита.

***

Тераз всьо.

Жидам бежчь до свох бабів, кохатися. Бендерам бежчь до костьолу, бо сьодне Христос Ся скресне і нас скресить, грішних. Святити крашанки, паски та ковбаски, силякі вудки. Але як вже впули вудків, то до бабів не лягайте, бо діте будуть похвецькані, як в тіїх коцапів.

Вітаміни нації є ви, а інших, вибачайте, не маємо.

К нам недавно заходил замечательный дебил. В общем-то, это не редкость на кафедре, но дебил был не только замечательным, але и полезным — бо навел на раздумья.

Презентован новый тип консьюмер-патриота, утверждающего что самый плохой холодильник — это «Днепр», потому что укронацисты, холодильник «Донбасс» уже получше, потому что Новороссия, «Саратов» был бы еще лучше, если бы выпускался, а пока что вершина инженерной мысли — это «ЗиЛ» (Зверь и Люцифер), или элитный, не смейтесь токо, блять, «Норд». Кстати, если переставить буквы, то получится холодильник «Дрон», шо якобы намекает на двойное применение.

Я помню времена, когда четыре синхронно работающих холодильника «Саратов», попав в фазу по амплитуде, могли вибрацией разрушить девятиэтажный дом, а днепропетровский пылесос «Ракета» засасывал пыль вместе с ковром. Это были суровые и безжалостные бытовые устройства, которые не считались с наличием людей в окружающей среде, которую призваны были улучшать.

Поэтому мериться подобным не стоит — все эти чудовищные сайборги берут свое начало в одном и том же совке, и подобные претензии кацапов к качеству украинской бытовой техники выглядят как перебранка тутси и хуту с употреблением оскорбления «черножопые».

Это я еще не сильно нагибаю, потому что иностранца встреча с советской техникой часто приводила к множественным оргазмам, несовместимыми с жизнью. Я помню ужас немецких пионеров, гостивших в нашей школе, когда они увидели посудомоечную машину в школьной столовой. Это был воплощенный Освенцим с точки зрения дизайна, и паровая машина Герона с точки зрения функциональности.

Но лекция будет трохи о другом. Постараюсь покороче, потомушо ранен, и печамкаю по буквам одной рукой.

***

Любой продукт есть овеществление идеи.

Например, мощные и гладкие германские автомобили — это идея упругого германского автобана. Длинные и комфортные американские тачки — дети длинных и утомительных интерстейтов. Юркие японцы — ну вы поняли, а если нет — то посмотрите на схемы японских развязок.

То есть, сначала появляется идея, осознается консьюмерами и продуцентами, а потом ее паяют в железо и обливают пластиком.

Российский автопром порожден как символ капитуляции дураков перед дорогами. Идея, воплощенная в металле, звучит так: «С этим пиздецом, называемым «русской дорогой» ничего поделать нельзя, он непобедим. А потому и ездить по нему не стоит. Нате вам шото похожее на машину, и отъебитесь уже от нас».